Dear John...

Шерлок уставился на доктора. Тот продолжал говорить что то про операцию, но Шерлок не слушал. Первые 3 секунды до него доходило сказанное. Потом оцепинение прошло, и он побежал по коридору, распахивая все двери. Холмс отказывался верить, что Ватсон мёртв. Он надеялся увидеть Джона, сидящего на койке, и что это всё дурацкий розыгрыш. Молодой человек с трудом догнал Шерлока и провёл его в операционную. На столе кто то лежал. От его груди к приборам тянулись какие-то проводки, но все датчики молчали. Холмс подошёл ближе. Это действительно был Ватсон, но выглядел он как труп, как один из тех, над которым Шерлок с интересом проводил эксперименты или искал улики. Его кожа было жёлтого цвета, щёки впалые, а ввалившиеся глаза закрыты. На голове были наложены швы. Детектив схватил его за запястье, пытаясь нащупать пульс, хотя уже видел, что это бесполезно, ведь кардиограма Ватсона представляла из себя прямую линию. Ни малейших признаков жизни. Тогда Холмс развернулся и пошёл к выходу из больницы. Из всех чувств осталось только одно - бешенство. Чему только учат этих врачей, если они не могут сделать обычную операцию! Выйдя на улицу, Шерлок оказался на набережной. Там он посмотрел в небо и неожиданно закричал: "Эй, ты! Бог! Тебя считают всемогущим! Так почему ты забрал у меня Джона, чистого, верного Джона! Он не должен был умереть! Не должен...!" По его щекам катились слёзы, но он не обращал на это никакого внимания. Казалось, что-то в нём оборвалось, теперь все потеряло смысл. Холмс медленно побрёл по улицам, не замечая ничего вокруг. И когда перед ним остановилась чёрный автомобиль, он покорно сел на заднее сиденье. Ему было всё равно. * * * Когда машина остановилась у роскошного особняка, Шерлок ни капли не удивился. Конечно, его вездесущный братец приглядывает за ним. Обычно Холмса этот вечный контроль раздражал, но только не сегодня. Воздух как будто сгустился, и двигаться было трудно, как в киселе. Его проводили в гостиную, но Майкрофта там не было. Конечно, он же решает дела государственной важности, ему не до брата. Шерлок свернулся на диване в клубочек. Ему было больно от несправедливости. Его единсвенный друг, такой близкий и добрый, был мёртв по его вине. И вот сейчас он лежит в доме родного брата, который не нашёл даже минуты, что бы утешить его. Просто послал за ним машину. Боль утраты, обида на брата, и прочие чувства, сдерживаемые столько лет, наконец вылились наружу. Он заплакал. Но этот день полностью его вымотал, и Шерлок уснул прежде, чем его плечи перестали вздрагивать. И он уже не слышал, как Майкрофт вошёл в комнату, сел на корточки, и всю ночь провёл рядом с братом, изредка поглаживая его кудри и успокаевая, когда то начанал ворочатмя во сне. Утром, пока Холмс ещё спал, Майкрофт так же тихо вышел. Начался его рабочий день.