Ночное рандеву

По аллее, находящейся точно за штабом Среброгривых стражей, размытым пятном проносятся два силуэта. Редкие, любящие прогуляться вечером прохожие едва ли заинтересованными взглядами провожали темную и светлую тени. Они лишь слегка поворачивали свои головы в сторону звука ботинок, ударяющихся по асфальту. — Стой, Коски! — слышится громкий голос, эхом раздающийся по опустевшей улице. Ответом голосу служит лишь хитрый брошенный через плечо взгляд изумрудных глаз. — Я же сказал, Гепард! — доносится ему в ответ. — Я сделаю все, кроме этого! Подумай еще! — с этими словами Коски ловко заворачивает за стену, заметно проскользив подошвой по влажному после прошедшего дождя асфальту. Сампо, ухмыльнувшись звуку ударившегося со скоростью о бетонную стену тела (а ведь говорил же Гепарду — броня лишь сковывает движения), темпа не сбавляет: в кошки-мышки с капитаном он играет уже не один месяц, а потому знает наверняка, что тому нельзя давать фору, ведь он настигнет его в мгновение ока. Однако не воспользоваться возможностью поиграть на нервах Ландау удержаться не может: едва обернувшись через плечо, он дружелюбно машет ему рукой и успевает даже начать упиваться видом покрасневших в раздражении щек и нахмуренных бровей, но спустя мгновение Коски сталкивается с суровой реальностью. И в прямом, и в переносном смыслах. Иными словами, он терпит крушение. Довольно болезненое, кстати говоря. Ну… Таковым оно было, по крайней мере, для кого-то. Если судить по раздавшемуся под Сампо стону. Приземление же самого Коски было довольно сносным, если не брать во внимание его висок, который заимел несчастье проскользить немного по асфальту. С тихим «уф» он чешет ушибленное место и приподнимается со смягчившего боль от падения тела. В это же мгновение чьи-то крепкие пальцы цепляются за плечи парня и дергают назад, заставляя его слететь с тела бедняги и хлопнуться на зад. С громким «ауч», он гладит ушибленный копчик. — Смотреть надо, куда летишь, — слышится раздраженный голос пострадавшего. Тогда аферист вздыхает и упирается взглядом в прожигающие его ненавистью карие глаза. Прямо перед ним на асфальте в той же позе лежал брюнет, драматично поглаживающий кисть левой руки. Судя по разрастающемуся на коже синяку, бедняга имел несчастье неудачно упасть и вывихнуть себе запястье. Впрочем, цена за смягчение его посадки, по мнению Коски, была довольно небольшой. В больнице такое залечат за один прием. — Пардон, — отвечает Сампо и быстро переводит мельтешащий взгляд между незнакомцем и уперевшим руки в бока капитаном Среброгривых стражей. Н-да, ситуация, конечно, была явно не в его пользу. Гепарда он, к сожалению, имел (или, скорее, в данном контексте больше подойдет частица «не») совесть разозлить. А улизнуть от Ландау, чьи нервы уже не один час были помотаны харизматичностью и ловкостью прославленного в Белобоге афериста, было делом непростым. — О-о, капитан! — словно увидев его в первый раз, восклицает парень. — Какой ты молодец, догнал наконец! — в бой пошла первая тактика под названием «лесть». Глупо было бы верить в то, что она увенчается успехом? — Сампо Коски, ты арестован по обвинению в мошенничестве, — зычный, но, тем не менее, какой-то странно неуверенный голос Гепарда эхом раздается в переулке. Интонация и слова были до того знакомы, что Коски с трудом сдерживает порыв рассмеяться. Все-таки Ландау уже на грани, а жить Сампо еще хочет. Желательно, на свободе, а не за решеткой Белобогской тюрьмы. Сампо неловко усмехается, словно он получил комплимент, а не порцию обвинений в свой адрес, и застенчиво чешет затылок. Думать надо быстро, но как на зло в голову ничего не лезет. К тому же, еще этот прожигающий взгляд покалеченного незнакомца отвлекает ужасно и не дает сосредоточиться. Тот смотрит на него так, будто аферист не просто влетел в него на повороте, а собственноручно убил всю его семью и прямо на его глазах утопил его котенка. — Правильно, капитан, арестуйте этого наглеца! — начинает восклицать мужчина, поднимаясь с земли. Гепард взглядом мажет по его запястью и вновь возвращает свое внимание к Сампо. Интересно. — Он уже не в первый раз людей насмерть сбивает! — Коски очень хочется вставить что-то по поводу того, что мужчина явно на мертвого не походит. Героическим усилием, он удерживает язык за зубами. — В моего брата недавно влетел, представляете? — относительно успокоившись, тот обращается к Гепарду, который не сводит глаз с бегающего взгляда преступника. — Так если бы за мной не гоняли, я бы и не влетал, — Сампо вздернул бровь. Этот порыв он сдержать уже не смог. Вытянув ноги перед собой, он со вселенской грустью на лице принялся ожидать новой вспышки гнева со стороны Ландау. Когда в голове Коски пролетели обреченного вида мысли «может, в тюрьме хоть кормят неплохо» и «разнообразие в жизни — тоже хорошо», в переулке раздается смущенное покашливание. На щеках блондина расцветает едва заметный и почти тут же пропадающий румянец. — Молчи, жулье! — в ответ ему доносится голос уже стоящего мужчины. Сампо усмехается. Тот явно его знает исключительно как «не вписывающегося в повороты, но вписывающегося в прохожих придурка», так что оскорбление явно было вызвано обвинением Гепарда. — Капитан, арестуйте его. Капитан не двигается с места. Взгляд его, направленный прямо на Коски, тоже. Пострадавший мужчина недоуменно хлопает глазами. Коски следует его примеру. В переулке повисает секундная тишина, лишь отклеившийся портрет синеволосого человека с надписью «Разыскивается» легким ветром уносится куда-то в сторону мусорки за спиной Сампо. Затем, она прерывается громким «Хмпф!» со стороны брюнета, и он, уже забыв про свое запястье (Коски так сразу и понял — прикидывается!), делает шаг вперед в сторону смирившегося со своей судьбой, какой бы она ни была, преступника. Он тянет к нему свои руки, не зная, что такое неуважение к своей персоне Коски терпит исключительно со стороны Гепарда, а потому встречает очевидное сопротивление: Сампо дергается от него в сторону. Мужчина дергается за ним. Тот дергается назад. От комичности разворачивающейся перед Ландау сцены, ему захотелось рассмеяться. Однако по статусу было не положено, поэтому он равнодушным взглядом пилит двоих до тех пор, пока со стороны одного не доносится болезненный вскрик. Сампо потирает уже дважды ушибленный висок, а затем лицезреет кровь, оставшуюся на его ладони. — Я не хотел! — кричит мужчина, поднимая руки, которые мгновением ранее приложили Коски к стене, вверх. Аферист тяжело вздыхает и шипит сквозь зубы. Искренности в голосе былого пострадавшего не было ни грамма, с такой силой мог толкнуть лишь человек, затаивший злобу. Картинка перед глазами поплыла, гордо возвышающаяся фигура капитана уже не казалась такой отчетливой, поэтому Сампо прижмуривается и пытается вернуть зрению прежнюю четкость. Вот же попал. В таком состоянии он уж тем более убежать от находящегося в здравии Ландау не сможет. — Я буду вынужден арестовать Вас за умышленное причинение человеку вреда, — доносится будто бы сквозь толщу воды голос Гепарда до Сампо, который отчаянно пытается подавить приступ тошноты. Слева слышится возмущенный голос. — Да человек он, если честно, так се… — здесь мужчина прерывается, по-видимому, наткнувшись на холодный взгляд голубых глаз. Сампо по опыту знает, его этот взгляд тоже порой заставляет умолкнуть. — Понял, простите, извините, — тот продолжает лепетать извинения, делая быстрые шаги назад, в сторону выхода из переулка. Преодолев стену, он, побегав взглядом между раздраженным донельзя капитаном и восседающем на земле страдающим аферистом, юркает за угол. До слуха оставшихся в переулке доносится звук спешно удаляющихся шагов. Коски тяжело вздыхает. Мало того, что попался Ландау, так еще и покалечили. Возможно, стоило все-таки довериться гороскопу, который с утра обещал ему неудачный день. — Ты как? — когда совсем рядом, на уровне уха Сампо, раздается подозрительно спокойный голос, он дергается от страха и неожиданности, и в очередной раз ударяется о стену своим многострадальным виском. — Да блять, — ругается Коски и с трудом сдерживает детский порыв захныкать. Вместо этого он с раздражением недоумевает и пытается понять, кто мог его проклясть. Мысль о том, что этим «кто-то» может являться каждый второй житель Белобога, заставляет его вернуться в реальность. — Осторожно ты, — таким же спокойным голосом произносит Гепард, а Сампо от этого становится страшнее, чем если бы тот на него кричал. Нахмуренное лицо Ландау оказывается слишком близко, и только тогда пребывавший в расфокусированном состоянии взгляд афериста на нем сосредотачивается. По щеке что-то стекает и неприятно щекочет кожу, но Сампо даже вдохнуть боится под столь пристальным вниманием. — У тебя кровь, — Коски готов поклясться, что он слышит тревогу в чужом голосе. — Встать можешь? Сампо, может, и может, но явно этого делать не планирует: настолько силен шок, который охватил каждую клеточку его тела. Слишком много событий за одно вечернее преследование, слишком. — Могу, — усмехается Коски, возвращая себе прежнюю уверенность. Он вновь протирает перчаткой висок и тут же отдергивает руку от пульсирующего болью места. Еще одно доказательство того, что все-таки, у мужика явно запястье было не вывихнуто — приложил он его славно. Сампо, сгорбившись, хватается за по-прежнему стоящую, но слишком много раз за свое существование покалечившую людей, стену, подтягивает ноги к себе, становится на колени, и… летит вниз, в попытке принять стоячее положение. — Не могу, — слабо пищит Коски в полете, уже на грани слез готовившийся вновь удариться головой о что-то твердое. — Осторожно, — уже с нажимом снова произносит Гепард. Он проявляет чудеса своей реакции и в момент меняет свое положение, вставая перед падающим Сампо и просовывает руки ему подмышки, не позволяя встретиться многострадальному телу с землей. — Откровенно говоря, ты это заслужил, — произносит Ландау на грани шепота, и Коски весь сжимается, ожидает, что Капитан всё-таки решил не оставаться в стороне от игры «Кто сильнее покалечит Коски?», и собственноручно готовился ему врезать, но вместо этого он чувствует подозрительно нежно погладившую его спину ладонь. — Спасибо, — мычит Сампо куда-то ему в плечо, сам не определившись: то ли правда благодарит за спасение, то ли сарказмом отвечает на последнюю фразу. Думать сейчас очень тяжело, поэтому это он оставляет на долю Гепарда. Ландау же тянет его на себя, пока туфли твердо не становятся на асфальте, и лишь потом немного его отпускает, позволяя одной рукой опираться на свое плечо. Сампо подобные махинации пугают, но не в его положении сейчас жаловаться. В следующее мгновение близко-близко к его уху доносится едва слышное «Не дергайся» (Коски очень хочется дернуться), а затем Гепард мягким движением проводит по его щеке, стирая кровь, и осторожно запускает пальцы в волосы, чтобы убрать их от раны. — Разбил, — констатирует капитан и удобнее перехватывает свою ношу. Сампо от резкой смены положения тошнит, но близость Гепарда ему нравится, хотя и пугает до чертиков. — Я отведу тебя в клинику. — А чего же… Не в тюрьму? — разрывно бросает Коски, гордясь собой за то, что ему удалось сказать такую связную мысль. Однако сил на это уходит слишком много, и он вновь приваливается к капитану всем телом. Тот тут же впивается пальцами в его плечи и остается в таком положении, позволяя голове Сампо устроиться у себя на ключице. Синеволосый страдалец ждет ответа несколько секунд, но его так и не следует. Сил становится все меньше, а подушка в роли Гепарда такая удобная, что Коски и сам не замечает, как сознание постепенно от него ускользает и он проваливается во тьму. *** — Я в тюрьме?! — вырываются на грани крика слова из груди подскочившего Коски. — Да, — справа доносится женский голос. Сампо драматично хныкает и таким же резким движением падает назад на… удивление, довольно мягкие подушки. Он-то думал, что ему постелят на бетонном полу. Он жмурится от болезненного ощущения в голове, но молчит. — Под названием «моя клиника», — продолжает, между тем, голос. Коски запоздало отмечает в нем смеющиеся нотки. — И не дергайся так резко: у тебя сотрясение. Стоп. Минуточку. Клиника? — Наташа? — недоумевает Сампо и подскакивает вновь, впиваясь взглядом в прислонившуюся бедрами к столу девушку. Та качает головой, цокает языком и снимает хирургические перчатки с рук. — Да, прости, что разочаровала. Уверена, ты хотел увидеть вместо меня капитана Ландау. И я же сказала тебе — не дергайся. Коски осторожно ложится назад на матрас и послушно складывает руки на животе. Он утыкает свои изумрудные глаза в серый потолок. Что произошло? Почему он в клинике? Тем более, Наташиной? Он же вырубился в Надмирье? Или память ему изменяет? — Звук вертящихся в твоей голове шестеренок меня всегда пугает, буду откровенна, — произносит девушка и подходит ближе. Она тянет к Сампо свои руки, за чем тот, продолжавший молчаливо размышлять, наблюдает с довольно флегматичным видом и поправляет съехавшую с его головы повязку. В этот момент Коски с трудом подавляет приступ тошноты. Сотрясение. Точно. — Не знаю, что там у вас приключилось, — между тем, продолжает Наташа, присаживаясь на краешек кровати, — но и его на всякий случай я отчитала. — Кого, «его»? — хлопает глазами Сампо. Наташа хмыкает. — Гепарда, — отвечает она, как само собой разумеющееся. — Преступления преступлениями, но агрессию нужно сдерживать, — Наташа цокает языком, продолжая махинации с его повязкой, которую Коски за минуту пробуждения уже успел растрепать. — У тебя лицо, конечно, так и напрашивается на удары, но я, как врач, этого сказать не могу, — уже тихо добавляет она, бормоча себе под нос. — Хм? — Ничего. Сампо прищуривается и несколько секунд пилит ее подозрительным взглядом. Наташа по-доброму улыбается, и он переводит многозначительный взгляд в потолок. — Это не он меня, — Коски вспоминает о своей уже забытой ране и поднимает руку, чтобы ее потрогать. Пальцами он нащупывает мягкий материал бинта и надавливает на рану, заставляя себя зашипеть сквозь зубы. Наташа разочарованно качает головой, награждая его таким взглядом, которым она обычно смотрит на несмышленых детей. — Я уже потом поняла, — отвечает она и отводит взгляд в сторону окна. — Думаю, он бы тогда не караулил тебя до сих пор под дверью. На этих словах Сампо вновь подрывается, а его глаза распахиваются в чудной смеси ужаса и счастья. По внешному виду девушки можно сказать, что она большего разочарования в ком-то, чем в Коски за последние пять минут, не испытывала в жизни. Сам же Сампо встает с кровати, заставляя Наташу убраться с краешка, на котором она уместилась. Он опускает ноги на пол, находит свои туфли и тут же обувается, параллельно пытаясь прикинуть, что ему делать: бежать от Гепарда или к нему. С одной стороны желание отблагодарить и… Непонятное тепло от осознания того, что тот за него переживал (а их отношения, уж поверьте, даже дружескими назвать было нельзя, разве что времени вместе проводят так же много), с другой… Страх, что, стоит ему переступить порог, как его тут же повяжут и исполнят знакомую угрозу. Должно быть, тот просто решил проявить милосердие и захотел сначала убедиться, что Коски получит соответствующее лечение, ведь врачи в казармах Белобога были мягко говоря… Равнодушными. Опять-таки, Сампо в этом вопросе можно поверить наслово, он своими глазами успел все лицезреть. Правда, было это довольно давно, когда он был еще совсем юн и неопытен настолько, что имел несчастье угодить на неделю за решетку. Сампо бы не был Сампо, если бы даже подростком не смог уговорить надзирателя его выпустить. Итак, Коски, с что ни на есть самым задумчивым выражением лица, сидит на кровати, уперев локти в бедра и положив на ладони голову. По взгляду Наташи можно точно сказать, что та с сочувствием относится к его незавидному положению. — К слову, он не выглядел так, будто хотел первым делом бросить тебя за решетку, — вдруг говорит девушка, пожимая плечами и скрещивая руки на груди. Сампо переводит на нее заинтересованный взгляд. — Мне жаль, что я так его выдаю, но он сначала даже не хотел выходить отсюда. Говорил, что подождет, пока ты не проснешься. И выглядел очень обеспокоенным, — она рассказывает, иногда прищуривает глаза, будто пытаясь вспомнить момент встречи с капитаном Среброгривых стражей как можно отчетливее. Сампо благодарен ей за эти слова. Очень. Вопреки ожиданиям Наташи, на его лице отражается доля страха и непонятной в чем-то уверенности. Девушка вскидывает бровь. — Я понял, — сипит Коски и сжимает в ладонях ткань матраса. — Я очень признателен за твою помощь и за информацию. Когда-нибудь отплачу, — бросает он и встает с кровати. Наташа хмурится, порывается помочь ему, когда его ведет в сторону стены, но тот быстро восстанавливает равновесие и, положив осторожно руку на голову, жалобным, но отчаянно пытавшимся сойти за уверенный, тоном, говорит: «Порядок, порядок». — Ну, я пошел, — вдруг говорит Сампо, однако двигается совсем не в сторону двери. — Стой. Я обещала сказать ему, когда ты очнешься. Коски замирает в страхе. Через мгновение возвращает лицу расслабленное выражение и выдавливает из себя улыбку. Наташа в очередной раз подозрительно хмурится, преодолевает небольшое расстояние до входа и покидает здание. На улице слышатся приглушенные голоса. Уже через секунду кто-то кладет руку на деревянную поверхность двери и осторожно ее толкает, темным сапогом прошагивая внутрь. — Сампо, ты… — Наташа заходит следующей, вставая рядом с осунувшимся Капитаном, и обводит взглядом комнату. Сампо Коски в ней уже не было. Девушка уже слишком занята тем, что проклинает сбежавшего и не до конца вылечившегося пациента, поэтому и не замечает понурого и отчего-то наполненного тоской взгляда голубых глаз рядом с собой. *** Сампо не был дураком. Был подхалимом, мерзавцем, негодяем и, быть может, преступником (себя он в этот список не добавлял, но его часто так называли). Кем угодно, но точно не дураком. Только дурак может поверить, что Гепард Ландау, преследовавший его с целью заточить в тюрьму уже бог знает сколько времени, может стеречь его сон под дверью, как какой-то… Пес под дверью хозяина. Сампо пробивает дрожью от этой мысли, но он стоически не позволяет мозгу развивать эту тему. Коски, как никто другой, знает, каким может выглядеть Гепард. Тому не нужно прилагать особых усилий, чтобы создать впечатление побитого щенка (тем не менее, выглядеть грозным и опасным он тоже умел в совершенстве), это и обмануло Наташу. Капитан просто выглядел уставшим от их ночного рандеву по административному району, и она ошибочно восприняла его, должно быть, утомившийся внешний вид за беспокойство. Ха-ха, черта с два Коски так легко позволит себя поймать. Именно поэтому он непривычно медленным шагом, придерживаясь за каждый попадавшийся по пути предмет, будь то стена, мусорка или фонарь, топает по улице уже несколько минут. Во-первых, ему нужно было попасть домой, и отлежаться там денечек-другой. Темная пелена перед глазами, которую Сампо то и дело приходится смаргивать, параллельно приваливаясь к чему-то вертикальному, его немного напрягает. Если он заимеет несчастье столкнуться с кем-то из своих недоброжелателей, то вряд ли это кончится добром для него. Сегодня он уже истратил ближайшую на год удачу. Коски, ругая Наташу за доверчивость и Гепарда за… За то, что он Гепард, который, словно подстать своему имени, по-охотничьи не желает отпускать добычу из своих цепких лап, измученно тащится по улице. Коски нужен перерыв, отдых, каникулы и все подобные варианты спокойствия в его жизни. Рана на виске саднит так, что сдерживать рвущийся наружу скулеж становится невыносимо сложно. Наташа его немного подлатала, спору нет, но, по-видимому, не успела дать ему обезболивающее (даже если бы она отказала, Сампо бы настоял, и у той не осталось бы вариантов). Последствия сотрясения очевидны, и это все ещё усугубилось его триумфальным падением из окна. Будь Коски не в столь плачевном состоянии, он бы даже не напрягся над тем, чтобы втиснуть свое тело в столь узкое отверстие. Головокружение и тошнота сыграли свою роль, и он едва ли успел приземлиться на колени и закрыть окно, прежде чем входная дверь отворилась. Если в голове Сампо и проскочила мысль о том, чтобы вернуться и лечь обратно в кровать, то ругательства Наташи, которые он краем уха услышал, быстро выкинули эти мечтания из его головы. Плохо, конечно, что теперь и в Подземье ему приходится скрываться. После того, как благодаря звёздному экспрессу (Сампо тоже в этом событии поучаствовал, между прочим!) был налажен контакт между верхним и нижним мирами, теперь здесь изредка можно было встретить патрулирующих офицеров. Приходилось быть начеку вдвойне. И идти вот так по улице шагом, который по скорости уступал скорости улитки, явно дело опасное и не очень умное. Но у Сампо другого варианта попросту нет, поэтому он, крепко стиснув зубы и держась за свою многострадальную голову, двигается переулками вперед, пытаясь игнорировать то, как вертится картинка перед его глазами. Мысли против воли опять возвращаются к Капитану, к его странному поведению и поступкам. Вернее, возвращаются они частично, ибо сфокусироваться сейчас на чем-то одном без того, чтобы мысль то и дело не ускользала из сознания, в данный момент довольно тяжело. Коски от раздражения шипит сквозь зубы, наклонив голову и схватившись за нее одной рукой. Второй ладонью он до побелевших пальцев цепляется за стену по правую от себя сторону. — Сампо? — о нет. Сампо так и замирает и почти даже не дышит, когда из-за спины доносится спокойный и подозрительно теплый голос, словно если бы его обладатель пытался сделать все возможное, чтобы афериста не спугнуть. Коски приоткрывает глаза и взглядом упирается в небольшую лужу под ногой, даже не оборачивается. — Гепард, — выдает Сампо это так уставше и безжизненно, как никогда не говорил в жизни. Несколько мгновений ничего не происходит, абсолютная тишина повисает в переулке, не раздаётся даже звуков дыхания. Кажется, что Ландау испарился или Коски его голос вовсе причудился. Чудесно, думает Сампо, ко всему прочему ему ещё и галлюцинаций в этот букет не хватало. Цокая языком, он порывается сделать шаг вперёд, все так же держась за стену. — Прости меня, — тишина вновь разрезается спокойным голосом. Сампо вновь застывает в том же положении, и кажется даже, что боль отходит на второй план и перестает набатом биться в его голове: настолько он сейчас удивлен. Коски очень-очень медленно оборачивается и шокировано хлопает глазами. Гепард и правда стоит в переулке. Возвышается величественной фигурой, одетый во всю ту же свою излюбленную капитанскую форму, однако… Глаза его, вопреки внешней уверенности юноши, устремлены в землю, а ладони крепко сжаты в кулаки. Он даже не смотрит в сторону Сампо, будто бы взгляд и вовсе поднять боится. — Не понял? — многозначительно спрашивает Коски и сглатывает. Ландау поднимает на него удивленный взгляд, будто бы он ожидал, что Сампо в таком положении сможет от него ускакать, и начинает медленно подходить ближе. Коски же находится в таком, как говорится, ахуе, что язык во рту перестает ворочаться, а ноги отказываются уносить его в сторону. Он точно ловит галлюцинации, не иначе. — Из-за меня ты пострадал, — подходя, говорит Гепард и останавливается совсем недалеко. Он словно и хочет подойти ещё ближе, но усилием воли заставляет себя стоять и смотреть на шокированное выражение лица сгорбившегося Коски сверху-вниз. — Я очень виноват. Прости меня. Сампо под таким пристальным взглядом даже дышать становится неловко. — Уж прости мне мое недоверие, капитан, но по закону жанра тебе должно быть плевать? — Коски выгибает бровь дугой и не сдерживает рвущийся наружу вопрос. С каких пор капитан Среброгривых стражей вообще снисходит до того, чтобы просить прощения у преступника? Гепард поджимает губы и отводит взгляд. На его щеках появляется едва заметный румянец. В голове Сампо мимолетно пролетает мысль о том, что это самый длинный его диалог с Ландау в принципе. Сколько они друг друга знают, а по-человечески поговорить так и не могли. Причина этому ясна как день: тяжеловато, знаете ли, общаться с кем-то, параллельно улепетывая. Предыдущие их разговоры обычно состояли из угроз с одной стороны и попыток флирта с другой. — Могу я, пожалуйста, помочь тебе вернуться в клинику или… — Гепард гулко сглатывает. — Или к тебе домой. Тебе в таком состоянии тяжело. Тот факт, что Ландау игнорирует его вопрос, заставляет что-то появиться в голове Сампо, но так же быстро спустя секунду исчезнуть. Не каждый день капитан Среброгривых стражей просит проводить его до дома. — Хах, — Сампо не сдерживает истеричный смешок. — Очень польщён предложением, но я целомудренный человек. Сначала — ужин, потом — все остальное, — даже трескающая в голове боль не может заставить Коски перестать быть собой. Уж точно не тогда, когда Гепард стоит прямо перед ним в своем смущающемся величии. Похоже, арестовывать Коски он и правда не собирается. По крайней мере, сейчас. Этим нужно пользоваться. Ландау смотрит на него с непониманием во взгляде и хмурит брови. Когда бледные губы Сампо растягиваются в ухмылку, он весь подбирается, издает смущенный звук и отводит взгляд. — Сампо, пожалуйста, — прикрыв рукой глаза, говорит Гепард. Коски его даже жаль. Немного. Сампо прыскает, лицезрея покрасневшие щёки, прежде чем вернуться к серьезному выражению. — К Наташе я не вернусь, я слышал, как она проклинала меня на чём свет стоит, — говорит он, отворачиваясь от блондина. Удивительно, но с приходом Гепарда боль действительно отошла на второй план. — А дом свой, ты сам понимаешь… — он неопределенно машет рукой в воздухе. За спиной слышится разочарованный вздох. — Пожалуйста, — вновь просит Гепард настолько жалобной интонацией, что Сампо не сдерживает порыв обернуться назад. Выражение лица капитана представляет из себя ту самую пародию на побитого щенка. Коски пытается понять, делает ли тот это нарочно. — Я не буду использовать это против тебя, клянусь, — тем временем, продолжает тот. Сампо хмурится. — Просто позволь мне помочь тебе. Коски, своей чёрствой, как кусок хлеба, душой, чувствует что-то, что он чувствовать как бы не должен никогда и ни при каких условиях. Ему, конечно, нравится Гепард, всегда нравился, он это даже от самого Ландау не скрывал. Однако воздействовать на себя подобным образом Сампо не позволял никогда. Если бы Коски не мог противостоять милым глазкам, он бы уже давно находился в длительном отпуске где-нибудь за стенами Белобога и возлежал бы под каким-нибудь сугробом… Сампо хмыкает. Прикусывает губу и издает звук, похожий на «Аргх». Он говорил, что он не дурак? Забудьте. Он дурак. Самый настоящий. — Ну веди, капитан, — Коски растягивает губы в ухмылке, лишь бы скрыть от Гепарда свои душевные метания. Однако, судя по тому, как тот просиял и дернулся в его сторону, чтобы поддержать, он вряд ли обратил на это внимание. Коски мечтает о том, чтобы он о своем решении не пожалел. *** Сампо знал, что Гепард всегда все делал тщательно и старательно, такой он уж был человек. На отвали он не делал ничего и никогда. Вот и сейчас тот ведет Коски под руку с таким выражением и сосредоточенностью на лице, что аферисту становится вновь немного неловко. Если у Сампо и мелькает в голове мысль о том, чтобы привести Гепарда в какой-нибудь заброшенный дом, а потом, дождавшись, когда тот уйдет, тихонечко смыться к себе, то она быстро исчезает, стоит ему только вспомнить печальное выражение лица капитана. Кто же знал, что знаменитый аферист Белобога станет таким мягкотелым. Когда Коски показывает Гепарду, куда завернуть, тот слушает его беспрекословно, не говоря ни слова. Он лишь обеспокоенно хмурится каждый раз, когда зыркает в сторону Сампо. — Чего? — в конце концов, Коски не выдерживает и озвучивает рвущийся наружу вопрос. Он даже в своем состоянии прекрасно видит, как тот на него смотрит. Гепард, кажется, понимает, что его ловят с поличным, и тут же отводит взгляд в сторону. Щеки его, в темноте ночного переулка, покрываются едва заметным румянцем. Коски ответа не удостаивается. Рука Гепарда на талии Сампо напрягается, когда он издает смущенное покашливание. — Да брось, пялься сколько влезет, — ухмыляется Коски. Он бы душу продал, чтобы видеть это выражение на лице Ландау ежедневно, и черта с два он такие потрясающие шансы будет упускать. — Не скромничай, я же знаю, что передо мной сложно устоять, — Сампо подмигивает даже не смотрящему в его сторону Ландау. О том, что сейчас он находится не в самом своем лучшем состоянии, он старается не думать. Повязка на голове наверняка взъерошила его волосы самым непристойным образом, темные круги под глазами так же не подтверждают презентабельность его вида, а штаны от катаний по асфальту настолько испачканы в пыли, что Сампо подумывает их выбросить. Несмотря на все это, Гепард, все так же избегая его взгляда, выдавливает из горла тихое «Угу». Несмотря на отсутствие обилия слов в ответе, Сампо не чувствует в нем сарказма или раздражения. Наоборот, он кажется довольно искренним и… смущенным. Очень сильно смущенным. Дела принимают довольно интересный оборот, по мнению Коски. Когда он будет в состоянии думать дольше, чем пару секунд, он обязательно об этом поразмышляет. И что-нибудь предпримет. Завернув за очередной угол, они встают перед небольшим домиком. Выглядит он довольно уютно, хоть и не кричит о роскоши, к которой, как Сампо думает, привык Гепард. Взгляд последнего кажется немного удивленным. — Думал, что я живу на улице? — со смешком спрашивает Коски и толкает входную дверь. Все его тело расслабляется, стоит ему шагнуть на ступеньку, и он впервые осознает, как же сильно он устал. — Нет, но… Разве не опасно для кого-то вроде тебя жить в таком выделяющемся месте? Гепард заходит вслед за ним, все так же придерживая за предплечье. Сампо на его вопрос лишь хмыкает и проходит вглубь коридора. Капитан неловко переводит взгляд из стороны, в которую утопал Коски к по-прежнему открытой входной двери. Вздохнув, он ее прикрывает и идет вслед за хозяином дома. Сампо, тем временем, прошагивает по направлению к своей спальне, борясь с самой сильной сонливостью, которую когда-либо испытывал в жизни вообще. Глаза так и норовят закрыться. В его профессии такая роскошь, как здоровый сон, конечно, не разрешается, но раз Коски лично устроил себе каникулы, то кто будет его осуждать? Раз в год и палка стреляет, как говорится. Раз в год и Сампо Коски засыпает в привычные для обычных людей двенадцать часов ночи. Когда Сампо сбрасывает с себя неловкими движениями грязную одежду, сзади доносятся громкие шаги ботинок. Он хмыкает, когда слышит скрип открывающейся двери и продолжает расстегивать ремень. К черту душ. К черту пялющегося на него Гепарда. Он будет спать. Из-за спины вновь доносится неловкий звук, и под этот аккомпанемент Сампо быстро стягивает с себя последний элемент верхней одежды и плашмя падает на кровать, не сдерживаясь от болезненного шипения. Над приземлениями явно в ближайшее время нужно будет поработать. Когда Коски открывает глаза, Гепард по-прежнему неловко переступает с ноги на ногу у двери. — Нужно особое приглашение? — шутит Сампо. Щеки Ландау покрываются такой краской, что Коски не сдерживается от смеха. — Да я шучу, расслабься. На самом деле, вид у Гепарда до того потерянный, что Сампо бы обязательно погладил его по голове, если бы мог встать. Если бы глаза не закрывались, а мысли не улетали из головы, он бы даже еще с ним поболтал и добился бы ответа на свой неозвученный вопрос: «Какого хрена капитан здесь забыл в принципе?». Вместо же этого, уже теряя связь с реальностью и бродя где-то на грани сна и бодрствования, он позволяет ухмылке спасть с лица и глубоко вздыхает. — Ты правда думаешь, что у меня лишь один дом? — бормочет заплетающимся языком Сампо, прикрыв глаза. Ему кажется, что кровать прогибается под чьим-то еще весом. Вот это уже точно галлюцинации. — Этот просто мой любимый. Коски уже мало что может соображать, его настолько быстро захватывает в царство Морфея, что он даже не понимает, успел ли он сказать это вслух или мысль так и осталась гулять где-то на грани сознания. — Вот такой вот я, привел любимого капитана в любимый дом. Тихого, задушенного и вопросительного «Сампо?» Коски уже не слышит.

***

Пробуждение настигает парня довольно неспешно, толчками выталкивая сознание Сампо в реальность. Ему снится что-то непередаваемо приятное, с участием пронизывающих голубизной глаз. Оттого Коски просыпаться совершенно не хочется, и он вертится из стороны в сторону, обхватывает руками то одну, то вторую подушки. Однако суровая реальность — это суровая реальность, и в конце концов она всё-таки заставляет синеволосого со сладким причмокиванием покинуть такие приятные объятия… Сна. Да, его самого. Сампо разлепляет с трудом тяжелые веки и, вопреки своим ожиданиям, не жмурится, как делает это каждое утро из-за своей привычки: шторы на окне оказываются заботливо задернуты. Он широко зевает, потягивается и ощущает что-то не похожее на материал подушки под затылком. Обернувшись, Коски цепляется взглядом за лежащий под собой белый материал бинта. Должно быть, так вертелся во сне, что тот на нем не удержался. Кстати об этом. Сампо принимает сидячее положение и осматривает комнату. Никаких темных пятен перед глазами, мир не норовит перевернуться с ног на голову. Чудесно. Парень берет бинт в руку и трогает немного саднящий висок. — Проснулся? — доносится со стороны входа в спальню. От неожиданности Сампо не по-мужски высоко вскрикивает. Этот звук он будет отрицать до самой своей смерти. — Гепард?! — Коски от страха даже прикрывается легким пледом и смотрит на Гепарда с таким ужасом на лице, что тот и сам начинает непонимающе хлопать глазками. Ландау стоит в двери, держа в ладони белоснежную кружку и помешивая в ней что-то, что по запаху подозрительно напоминало кофе. Едва ли вопрос того, чем себя с утра решил побаловать капитан так сильно волновал афериста. — О, — губы Гепарда округлились, и он неловко отвел взгляд. — Да, я, кхм, похозяйничал у тебя тут немного. Будешь? — он пригласительно приподнимает кружку с дымящимся напитком и перестает его помешивать, вытаскивая ложечку. Сампо остается лишь непонимающе моргать. — Буду, — не сдерживается он. Словно капитан откуда-то знал, как именитый преступник Белобога предпочитал начинать свой день. — А ты здесь чего забыл? — как можно более равнодушно спрашивает Сампо. — Я же тебе вчера помог сюда добраться, — как само собой разумеющееся, отвечает блондин и походит ближе. На его лице отражается мыслительный процесс, он словно взвешивает «за» и «против», прежде чем присесть на краешек кровати и передать Сампо кофе. Коски с благодарностью ее принимает. Ограничивается его благодарность, правда, коротким хмыканьем, но на его языке это ее высшая степень. — Это я знаю, — Сампо с подозрением смотрит на кружку. А вдруг, там яд? Или какая-нибудь сыворотка правды? Впрочем, это же Гепард, тот до таких гнусных методов не опустится никогда — это прерогатива Коски. Он хмыкает, пожимает плечами и делает глоток. Вкусно, но довольно сладко. — Ты здесь, что, спал? — аферист косится в сторону следящего за ним взглядом Гепарда и отмечает факт помятости его одежды. — Ну… — Ландау вновь смущается. Сампо его эта привычка начинает нравиться все больше и больше. — Я не спал. Коски вздергивает бровь и неудовлетворенно хлюпает напитком. Ответом он явно недоволен. — Сначала я переживал, мало ли, тебе понадобится что-то и ты проснешься, — Ландау объясняет, но в глаза не смотрит. — А потом… Думал. — Думал? — Думал, — капитан неуверенно кивает. Коски с тяжестью в груди вздыхает. Ну вот происходящее сейчас теперь точно никаким объяснениям не поддается. Тем более, что сам Гепард этими самыми объяснениями с ним делиться, очевидно, не спешит. Сампо с трудом вспоминает вчерашний вечер. Должно быть, ему и правда было настолько хреново. Он может поверить, что Ландау, со всей его добропорядочностью и чистым сердцем, мог сжалиться над ним и помочь в трудный момент. Этот факт может уложиться в его больной, в прямом смысле, голове. Однако то, что тот полночи его обеспокоенно караулил и даже решил остаться? Увольте. Это все какая-то затянувшаяся шутка. — Уже не так плохо выглядит, — вдруг, Гепард меняет тему и тянется рукой к ране на его виске. Сампо дергается от него с такой скоростью, что разливает добрую половину кружки прямо на себя. Он сдавленно шипит и с самым драматичным видом лицезреет увеличивающееся на бежевой простыне коричневое пятно. Кофе, конечно, был сладким настолько, что зубы сводило, но все-таки обидно. Коски собирался его допить. — Прости, — Гепард вскакивает и убирает руку с такой же скоростью. Сампо проклял бы свои рефлексы, из-за них он упустил такую возможность быть полапанным капитаном. Впрочем, на горизонте проблема более глобального масштаба: кофе-то, оказывается довольно горячим и из-за этого на животе парня начинает расцветать довольно заметное красное пятно. Эоны, да что же это происходит с его жизнью. На сегодняшний день он гороскоп ещё не читал, но определенно следует. Если там будет написана чепуха вроде: «Вы встанете не с той ноги», то он лично напишет негативный отзыв. Ибо он и встать-то даже толком не успел. — Прости-прости, — продолжает тараторить Гепард и вылетает из комнаты. Сампо остается лишь поставить кружку на прикроватную тумбочку. Мышцы на животе сокращаются от неприятного ощущения, но Коски больнее от мысли, что ему придется стирать простыни. Ландау влетает в комнату с такой скоростью, что Коски даже толком и не успел заметить, как тот исчез. Гепард подходит к кровати, держа в ладони полотенце. Сампо даже не знал, что у него такое есть: белое, в красный цветочек. Гепард присаживается опять на кровать, почти даже касается белоснежной тканью брюк кофейного пятна, но его это, судя по всему, не волнует. Через мгновение он протягивает руку к Сампо, но тут же себя одергивает и говорит: — Я сейчас к тебе прикоснусь, — дождавшись шокированного кивка, он протягивает руку с полотенцем к Коски, и тот стоическим усилием заставляет себя остаться на месте. А потом шипит от ощущения прикосновения к чувствительной коже ледяного материала. — Прости, — вновь произносит он, но руку не убирает. Гепард медленно, почти нежно и аккуратно водит полотенцем по его животу, сначала едва заметно прикасаясь, а потом полностью накрывая ожог тканью. К сожалению, он не знает, что, в отличие от него, невинного и светлого юноши, в голове Сампо мыслишки проносятся куда более грешного характера. Капитан не отрывает взгляда от его живота, с предельной сосредоточенностью работая над тем, чтобы успокоить ожог, и не замечает пытливых глаз уставившегося в него афериста. Он же не один замечает двусмысленность их положения, да? Сампо красноречиво покашливает, и блондин поднимает на него взгляд. Смотрит с пары секунд, а потом стыдливо краснеет и отводит взгляд. Значит, не один. — Геппи, ты передо мной за утро столько раз извинился, сколько передо мной никто не извинялся за всю жизнь, — Сампо касается пальцами ладони Гепарда и отбирает у него влажное полотенце. Как бы ни был приятен трогающий его капитан, Коски всё-таки был настроен на диалог. Поддерживать его, когда щёки покрывает краска, Ландау явно не сможет. — А ты дернулся от меня столько раз, сколько не дергался никогда, — тот не остаётся в долгу. — Звучит так, словно ты обижаешься, — Сампо вскидывает бровь и смотрит на Гепарда. — Я не обижаюсь, — бубнит капитан и возвращает взгляд к его ожогу. — Я просто… Ты будешь смеяться, если я ещё раз извинюсь? — Гепард смотрит на сосредоточившемся на своем животе Сампо с мольбой во взгляде. — Буду. — Тогда я… — Гепард начинает свою мысль, а затем она словно куда-то улетает. — Стой. Ты назвал меня Геппи? Сампо вопросительно выгибает бровь. — Возможно. Арестуешь меня за это? — шутка Коски случайно возвращает диалог в беспокоющее его русло. Что ж, не всегда его язык его враг. Ландау тяжело вздыхает и прячет лицо за ладонью. — Да не буду я тебя арестовывать. Говорить развернутыми предложениями Гепард явно не планирует, и Сампо порядком раздражается от того, что он фактически ходит по острию ножа и пребывает в полнейшем неведении. Утро, как и вся предыдущая ночь, с каждой секундой все больше напоминают какой-то сюр. — Не пойми меня неправильно, конечно, — начинает Сампо с тяжёлым вздохом. Серьезные разговоры он презирает каждой фиброй своей души, но без него Гепард явно на контакт не пойдет. Посему, великому Сампо Коски необходимо все брать в свои руки, — но я все ещё не понимаю, почему ты этого еще не сделал. И почему ты со мной продолжаешь нянчиться. Тебе от меня что-то нужно? Он впивается в Гепарда таким взглядом, что тому ничего не остается, кроме как под столь пристальным вниманием зажаться. — Нет, конечно! — почти со страхом отвечает он и энергично машет головой. Что ж, в это Сампо поверить может. — Ты же пострадал фактически из-за меня, из-за моего бездействия. И сейчас тоже, — Гепард переводит взгляд на живот Коски. Сам же пострадавший уже успел о нем позабыть. — Я не фарфоровый, кучу раз влипал в передряги, я в матушке-наседке не нуждаюсь, — обижается от чего-то Сампо. — Если твоей сочувствующей душе будет легче, то я тебя прощаю. Можешь идти. Дорогу в этот дом, кстати, советую забыть. На продолжение диалога Коски явно теперь не настроен. Слышать одно и то же он порядком поустал. Хрен там, как же, поверил он, что капитаном движет лишь чувство вины. Но раз тот признаваться не намерен, то кто он такой, чтобы его заставлять? Гепард рядом поджимает губы. — Сампо, — зовет его Ландау. Но Сампо на него внимания уже не обращает: он занят тем, что пытается стереть пятно с покрывала. Выходит, откровенно говоря, так себе, и оно лишь сильнее размазывается, но, хэй, он старается. — Сампо, — голос капитана становится твердым. Вот это Коски уже интересует. — Мы можем поговорить? Сампо смотрит на него как на самого глупого человека на планете. — Кхм, — Гепард откашливется. — Дело в том, что… Я не собирался тебя вчера арестовывать. Когда гнался за тобой, — наконец-то, с его губ срывается признание. Ох, а вот это интересует Коски уже куда сильнее. — И что же ты собирался делать с бедным Сампо Коски? — вновь повеселевший, он играет бровями и придвигается ближе к капитану. Тот издает уже привычный смущенный звук, но не отодвигается. — Поговорить, — продолжает сознаваться тот. — О чем? — О… Эм, — Гепард поднимает глаза к потолку, будто бы в попытке найти там ответы. — О том, что происходит между нами. — И что же происходит между нами? — с каждой фразой Сампо подбирается все ближе и ближе, пока его колено не упирается в чужое бедро. Гепард лишь мажет по нему взглядом, но продолжает оставаться неподвижным. — Ты правда заставишь меня сказать это вслух? — Не понимаю, о чем ты, — говорит нараспев Коски и строит самую невинную моську, на которую только способен, но Гепард, очевидно, ей не верит. Ландау облизывает пересохшие губы, весь напрягается, сглатывает, словно готовится к чему-то невероятно сложному, и, набрав побольше воздуха в грудь, произносит: — Тымненравишься, — говорит он быстро, на одном дыхании, и Сампо усмехается. — Я не расслышал? — Коски продолжает играть в невинность, но в этот раз у него на поводу Гепард уже не идёт. Лишь награждает его мрачным взглядом. — Шучу. Расслышал. Итак, вчера, во время нашего ночного рандеву, ты собирался мне признаться? Гепард, с видом, почему-то, проигравшего, качает головой. — Интересно-интересно, — хихикает Сампо и чувствует, как рой бабочек порхает у него где-то в районе живота. Возможно, это всего лишь последствия чуть остывшего ожога. Но Коски — человек романтичный. Гепард смущенным уже не выглядит: конечно, попробуй тут смутиться, когда на лице у Сампо такое неприкрыто радостное выражение, что у самого губы растягиваются в улыбку. — Я могу рассчитывать на поблажки со стороны моих горячо любимых Среброгривых стражей? Ландау не выглядит удивлённым этим шутливым вопросом. Словно он этого вопроса ждал и даже к нему готовился. — Если поймают за чем-то несерьёзным — я помогу. В противном случае — пеняй на себя. Шок на лице Сампо, должно быть, настолько легко читается, что Гепард и сам не удерживается от смешка. — Мой капитан, подобное признание от Вас звучит серьезнее, чем предложение руки и сердца, — Сампо драматично прикладывает ладонь к груди. — «Мой любимый капитан»? — подтрунивает тот, и Коски награждает его непонятливым взглядом. — Ты так меня вчера назвал. Раз в год и щёки великого прохвоста и бывшего ловеласа Сампо Коски покрываются румянцем. — Использовать слова больного человека против него — это низко, даже для меня, — он быстро возвращается в свой образ и лжет. При чем довольно очевидно. — Для тебя? Низко? — такого уровня сарказма в голосе Гепарда, Сампо не слышал никогда. Как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься. — Я же ведь не прощу тебя за этот гнусный поступок, — Сампо прищуривается и глубоко о чем-то задумывается. — Только если не получу поцелуй в качестве компенсации? Гепард, кажется, настолько расслабился, сбросив с плеч давно лежащий на них груз, что даже несмотря на покрасневшее в миг лицо, смеется, искренне и чисто, до ямочек на щеках, и наклоняется к придвинувшемуся к нему Сампо. Коски сам сокращает разделявшее их расстояние, гулко выдыхает через нос, и прислоняется к теплым губам Гепарда своими. Всего секунды ему хватает для того, чтобы понять: тот в поцелуях полный профан. Но ничего, Сампо Коски его обязательно всему научит. Неожиданно, он ощущает на своей щеке чужую ладонь, пальцы которой поднимаются все выше и выше, пока не касаются волос и… пострадавшего вчера виска. С громким стоном Сампо отскакивает, пока Гепард с непередаваемым ужасом на лице начинает извиняться. Это утро Сампо Коски запомнит на всю жизнь.