Innuendo

Кроули забирал Азирафеля из разных мест, но впервые — из крематория. На самом деле ангел не просил об этом: просто Кроули знал, что он точно приглашён на церемонию и что возвращаться в книжный в одиночестве, вероятней всего, будет тяжело. Ноябрь был блеклым и стылым — впрочем, как и все ноябри, — и со свинцового неба сыпалась мелкая морось, оседая на линзах очков. Кроули прятался от неё в машине, которая сама то и дело возила дворниками по лобовому стеклу, и ждал. Выходили люди, раскрывая неизменно чёрные зонты, и шли дальше, не обращая внимания на припаркованную машину. Наконец, глядя куда-то вдаль за стену дождя, показался Азирафель, и тоже чуть не прошёл мимо, но вдруг зацепился взглядом за Бентли, и тогда Кроули открыл дверцу. — Садись, ангел. Тот на удивление покорно опустился на сидение рядом и осторожно закрыл дверь. И смотрел не на Кроули, а через стекло вперёд, на что-то невидимое и неведомое. Кроули, не заводя мотор, ждал. — Он прожил слишком мало, — наконец проговорил Азирафель, повернувшись к нему. Кроули сказал бы «несправедливо мало», но ангел так не говорил. Они уже обсуждали это несколькими годами ранее. Азирафель был способен на простое исцеляющее чудо: что-нибудь вроде простуды было для него плёвым делом — но чтобы излечить от ВИЧ, ради поиска терапии от которого люди сами с таким трудом организовались… Для этого нужно было куда больше сил и разрешение от начальства, которое, как выяснилось, ангел запрашивал, но безуспешно. — Мало, но ярко. — Кроули мотнул головой. Фредди Меркьюри, Фредди-гонец, приносивший людям радость и печаль, был яркой звездой; он знал, что сгорает, что болезнь скоро испепелит его, и самозабвенно сиял: записывал песни одну за другой, мучительно, но счастливо улыбаясь. Кроули любил таких людей. Ангел молчал, и он до сих пор не жал на газ. Они всегда переживали любого из людей — это неизменный закон, — но порой люди уходили раньше срока, и Кроули так и не научился, какие слова утешения нужно говорить в этом случае. Но, наверное, их Азирафель наслушался и на церемонии. И единственные слова, которые сегодня стоило бы услышать… Кроули щёлкнул пальцами — и магнитола Бентли вспомнила о своём существовании, пошипела пару секунд, и из динамика вслед за коротким гитарным проигрышем раздался голос ныне мёртвого исполнителя. — Ты… — Брови Азирафеля поползли вверх. — Выключить? — обеспокоенно спросил Кроули; может, ему нужно было совсем не это?.. — Нет, не выключай. — Он снова смотрел в пустоту перед собой. Но, помолчав несколько секунд, продолжил: — Я всегда радуюсь, когда у них получается оставить что-то после себя, что другие будут беречь и передавать от поколения к поколению. Их способ жить вечно куда изящней нашего. — Зато наш наверняка, — хмыкнул Кроули. Фредди-в-магнитоле тем временем заливался соловьём, и, возможно, Кроули успел пожалеть о том, что дал Бентли самой выбрать песню. Но, детка, я тебя никогда не покину. Я не могу жить с тобой, Но я не могу жить и без тебя, Потому что я люблю тебя И всё, что с тобой связано. — Да, Фредди прекрасно понимал, что такое любовь, — тихо сказал Азирафель. Конечно, понимал. Где-то в середине восьмидесятых Кроули встретился с ним за бокалом вина. Разумеется, бокал был не один, и, когда перевалило за полночь, оба расположились на лежанках у бассейна, не снимая очков. Он, в отличие от Азирафеля, так и не стал Фредди другом, но, по-своему непризнанным и непринятым, им было что обсудить. Быть может, оттого, что Фредди так хорошо его понимал, они и не стали друзьями. Где-то после четвёртой бутылки Кроули, лишь слегка окосев, начал разглагольствовать: — Понимаешь, Фредди, люди чаще всего придумывают проблемы сами себе. Всевышняя никогда не говорила, что мужчинам запрещено любить мужчин, женщинам — женщин, а тем, кто не помещается в эти определения — кого угодно. «Любите, по возможности размножайтесь и живите свободно», — вот что Она сказала, но ведь одним людям вечно хочется запретить что-нибудь другим! Фредди, наверное, посчитал его религиозным фанатиком, но тогда, пригубив из бокала, сказал только: — Если ты веришь в это, в чём твоя беда, Энтони? Ведь не в том, что тебя не полюбили в ответ? Я не могу жить с тобой, Нет, я просто не могу жить, я просто не могу жить. Я не могу жить с тобой, Но я не могу жить и без тебя. Не поворачиваясь, боковым зрением Кроули следил за притихшим Азирафелем, едва покачивающим головой в темп песни. «Да, Фредди, моя беда не в этом». Кроули твёрдо знал две вещи. Первое: каким бы словом ни назвать всё, что он испытывал к ангелу, это не было безответным. Он представления не имел, как долго, насколько сильно и почему оно вообще возникло и во втором сердце, но, однажды посмотрев в прозрачно-голубые глаза, он понял: что-то было. И второе: Азирафель никогда не позволит этому стать явным. После его пламенной речи Фредди посмеялся бы над его мыслями, но они с ангелом просто не были созданы друг для друга. Не предназначены. Так бывает. Они вообще не должны были испытать то, что на протяжении веков оставалось прерогативой смертных, но если уж так вышло — Азирафель будет тщательно скрывать оплошность не только от начальства, как делал это не раз, но и от себя. Кроули не мог сказать, что смирился: смирение было совсем не в демонической природе, да и ему самому никогда не шло. Просто… лучше прогуливаться по Сент-Джеймсскому парку, то и дело соприкасаясь плечами, чем делать это в одиночку. Самое забавное: Кроули нравилось и это. Кормить уток, считать золотые листья на деревьях и звёзды, когда-то выходившие из его рук, на небе, и даже подвозить ангела в такие грустные дни. Дождь, пробирающий до костей, будет моросить вечно, но в машине было тепло, и если они с Азирафелем хоть изредка могли погреться вместе — это стоило всего. Несмотря на безумие, несмотря на слёзы – Мы есть друг у друга На миллион лет… Нет, в следующий раз он не будет щёлкать пальцами, заказывая Бентли «что-нибудь из Queen», в следующий раз он сотворит или даже купит настоящую кассету… — Тебя довезти до дома? — спросил Кроули, когда затихли последние ноты песни и заиграла другая. — Да, пожалуйста, — кивнул Азирафель, и Бентли тронулась с места; стрелка на спидометре ни разу не пересекла лимит.