Рядом с тобой

Мальчишка сидел на качели детской площадки совсем неухоженный, одежда с чужого плеча и явно женская, пятно на щеке, которое тяжело смыть. Он раскачивался на ней, угрюмо смотря вниз, свесив голову и закрыв сальными волосами обзор с боковых сторон. Он о чем-то думал, но этим видом лишь пугал и вызывал ненужные в мыслях вопросы у проходящих мимо людей, а игравшие дети сторонились мальчика, пугаясь его не ухоженности. И лишь рыженькая девочка одна подошла к мальчонке, присела на корточки и подняв голову, заинтересованно взглянула ему в глаза. Мальчишка отвлёкся от мыслей и пораженно взглянул на неё, затаив дыхание. Он боялся, что напугает её неосторожным движением или словом, а потому сидел не шевелясь и молча. — Как тебя зовут? — Тоненький голосок звучал как колокольчик, что висит на рождественских елках, на входе в магазины. И такой милый. Представившись Северусом, ребёнок долго не мог оторвать завороженный взгляд, а та лишь заинтересованно, будто зверушку в зоопарке осматривала, не давая этим и вздоха лишнего сделать. — Я Лили, будем дружить? — Получив положительный ответ, девочка обворожительно улыбнулась. Северусу казалось, что перед ним стоит ангел, такой же красивый, добрый и невинный. Мама ему рассказывала об ангелах, об их существовании и их силе. Он захотел быть рядом всегда с этим ангелом, никогда не отпускать. Никогда. Следовать, слушать, внимать, но никогда ни ослушаться, ни обидеть, ни предать. Северусу было интересно с ангелом, ей можно было довериться. Однажды она пришла, когда Северус сидел под деревом, читая письмо из Хогвартса, о котором был наслышан сполна и примерно знал что там будет. Ангелу прислали такое же письмо. Неужели? Ох, как же хорошо! Он будет рядом и оберегать Лили от обидчиков, помогать, следовать. Он не хотел расставаться с нею. Они вдвоём за руку шли за профессором Макгоннагал, которая рассказывала им все о школе. Лили, милая Лили спрашивала женщину буквально обо всем: о предметах, об учителях, о системе обучения, магии. Да, особенно магии, Северуса это даже умилило. Он и сам интересовался всем этим. Снейп смотрел в эти яркие зелёные глаза, такие прекрасные, такие живые. Уйди прочь! — прокричал мальчик в красном галстуке, в очках, с лохматыми волосами. Похож на ежа. Очень злого ежа, который мог выпустить колючки и ранить его ангела. Пускай ранит самого Северуса, но только не Лили... Яркие лучи заклинаний летели с разных сторон, парень отбивал их, избегая особо опасных. Он упал навзничь, видя снизу-вверх, как к нему подходит этот проклятый Джеймс, наставив палочку на него. Что же, неужели ангела невозможно спасти? Этот идиот будет рядом с ней, улыбаясь, говоря, что любит, а сам... А сам что? На вопрос, любит её или нет, он ответили смехом. Противным, скрежещущим. Будто не четверо гриффиндорцев, а целая толпа — вся школа смеялась. — Конечно же, люблю, дурак! И уж точно больше, чем ты! Пожиратель, — слово — как пощечина, так же больно, неожиданно, страшно. Вот как значит. Они считают оправданием его правду о том, что это лишь ради неё, а не ради истребления грязнокровок и магглов. Нет. Он лишь хотел знать, когда и куда её надо прятать в случае нападения, дабы, не дай Мерлин, не был тронут ни один рыжий волосок. Величие чистокровных, тайные знания, умения, становление великим магом — это лишь пустота, целое пустое ничего. Лили... Лили! Лили! Это имя как будто со всех сторон звучало, и с каждым разом все громче и громче, пока не оглохнешь, пока не забудешь себя. Северус терял личность, становился не тем, кем был ранее. Его ослепило. Это была... любовь? К черту такую любовь, если ты теряешь себя! Ты не должен изменять себе, дабы быть таким, каким тебя хотят видеть. Фраза «я не хочу тебя терять, ангел мой» никак не тронула Лили, смотрящую на него с ненавистью. Неужели ангелы способны испытывать ненависть? Он враг? Ненавидят ведь врагов! — Я враг тебе, Лили? Лили? Ответь же мне! Я не враг тебе, прошу! — он карябал обкусанными ногтями одной руки по ладони другой, оставляя следы. Маленькая капелька крови упала на каменный пол древнего замка, растекшись. «Враг» — и в груди все будто смело бураном. «Враг» — и в голове внезапная пустота. Извинялся парень за все, даже за то, чего не делал, он умолял её остаться рядом. Он уверял её, что это все ради неё, ради её спасения. И лишь молящие чёрные глаза, трогающие душу. «Нет» — все оказалось пустым. Всё оказалось зря... Зря, зря, зря, зря! Окликнув случайно ангелом её вслух, он положил на губы свои руку, коря за оплошность. Но Лили так и не оглянулась, уйдя прочь. За все время обучения и частых встреч с тёмным лордом, он находил в себе силы присматривать за подругой, параноидально считал, что за ней может быть охота и незаметно для всех окутывал защитными чарами, отвлечения. Что угодно! Северус сидел на кресле в своем доме, смотря на письмо, отобранное у оглушенного Петтигрю. Не любил он этого парня, ох как не любил. Но сейчас в душе его был такой страшный пожар, несравнимый и с адским пламенем. Ненавистный Джеймс Поттер объявил о помолвке с его ангелом. В приглашении были адрес и время, когда гости могут прийти на свадьбу. Схватившись за чистые пряди поскольку грязь и неопрятность его подруге не нравились, он долго сидел согнувшись, подвывая на одной ноте. Северус, будучи под чарами невидимости и отвлечения внимания, сидел на кресле сбоку в предпоследних рядах. Он никого не слушал и не слышал, а лишь смотрел как они обменивались взаимными клятвами, надевали друг другу обручальные кольца и...поцелуй. Он с ужасом на это глядел. Он боялся не того, что Лили будет счастлива с Джеймсом, нет. Он даже рад будет, что у неё будет счастье. Он боялся, что брак не продержится долго, что это просто влюблённость, которая пройдёт, но изменения, которые прошёл Поттер ради неё вызывали двоякое чувство — с одной стороны он иначе бы и продолжил всех слабых задирать и вести всячески себя как кретин пустоголовый, но с другой стороны ради неё? Уверен ли он, что это надо ему? Готов ли он взять ответственность и не предать? Сердце больно сжималось от мысли, что все может пойти не так. Вырвать все волосы, разодрать свое лицо до мяса, кричать до хрипотцы — это жутко, больно. Мужчину лихорадило, душа его будто оторвалась от собственного тела с такой адской болью, что мужчина уже даже не кричал, а орал что есть силы. Слезы шли безостановочно, отчего лицо было мокрым от них и дорожек крови с разодранного лба и щек. В голове, в душе, во всем им кричал чужой голос и так жутко: — Предатель! Убийца! Промолчал бы о пророчестве! Следил бы лучше! — И так бесконечно, сливаясь в один хор голосов, где среди них был её голос... Потерял, лишил себя всего. Всего. Всего! Мужчина просто свалился плашмя на пол, поднялся на четвереньки и трясясь подполз ближе, прижимая к себе тело девушки, ангела, которого не сберег. Вина душила его, не давая вздохнуть совсем немного воздуха. Сам он больно ударился, но этого не почувствовал и вовсе. Он ничего не слышал кроме голосов. Он не увидит больше этих зелёных глаз, никогда не скажет что любит, дорожит. Никогда. От этого хотелось разодрать собственную кожу на груди, сломать ребра и вынуть «не бьющееся» больше сердце, а голову прострелить обычным маггловским пистолетом дабы не слышать эти проклятые, говорящие правду голоса, ощутить боль физическую ярче душевной. Голова Лили теперь уже лежала на коленях мужчины, пока тот пытался заглушить эту боль вырывая волосы, раздирая собственное тело, но ничего не помогло. Ничего! Северус уже просто смотрел в никуда, как вдруг крики голосов стихли и он услышал другой, детский. Он вырвал его из пучины боли, и Северус уставился открыв в шоке рот на её глаза. Она жива! Бред в голове сменился другим. Его сознание, пытающееся сделать так, чтобы его хозяину не было больно оправиться от потери, перевело всю любовь и восприятие на ребёнка. Мужчина уже не сможет различить без посторонней помощи, где Лили Эванс, а где Гарри Поттер. Сейчас эти две личности стали одной. Он видел только глаза и ничего более. Северус осторожно убрал со своих колен рыжеволосую голову и шатаясь подошел к плачущему крохе и бережно взял на руки как нечто хрупкое, что буквально рассыплется от одного дуновения ветра и тихо стал ходить по комнате не качая, отчего ребенок потихоньку успокаивался, смотря зелеными глазами на мужчину. Кровь капала только на его сюртук. — Лили, ты переселилась сюда, верно? Ты можешь мне что-нибудь сказать? — С надеждой взглянул Северус на малыша, но тот лишь заворочался и притих, сонно моргая, пока не заснул. Северус воспринял это как знак и уложив обратно в кроватку Гарри, сел на колени перед ней, сложив руки на спинке кроватки. Он завороженно смотрел на свое спящее сокровище. — Доброй ночи, Лили, — едва слышный шёпот, — а о твоем предыдущем теле позаботятся. — Северус заправил мешавшую прядку за ухо. Пара капель крови упали на белые простыни. Мужчина тихо ушел, но перед этим посадив тело Лили в угол. — Позвольте мне быть профессором по ЗоТи! Я очень многое знаю! У меня даже отличная практика, я смогу обучить их всему! — Он уже битые два часа уговаривал Дамблдора занять эту должность. Умереть хотелось нестерпимо, но все же Гарри или Лили держали его здесь. Сейчас он и сам забыл зачем тут сидит и о чем уговаривает упертого директора. И лишь уже на третьем часу Дамблдор разрешил ему занять должность зельевара, поскольку помнил его совсем мальцом, увлеченным этой наукой. Неверие и удивление так ярко выражались, что директор усмехнулся в бороду. Северус согласился на следующий день после раздумий, ведь некуда уже деваться. Зачем, зачем он ведёт себя так паршиво с этим ребёнком? Зачем он практически при всем классе его унизил, чтобы потом пригласить на мнимую отработку, и сидеть на полу обняв колени Гарри, прося прощения за такую несдержанность. Но у кого он просил прощения? У неё. Гарри же не совсем понимал что с профессором, но точно знал одно — профессор Снейп точно идиот, а как говорила его тётушка, что идиотов надо жалеть, ибо те не понимают что творят. А потому Гарри с позволения извиняющегося обнял за шею, говоря что все в порядке и будет все хорошо. Северус всхлипывая закивал головой, прижимая к себе худющего мальчика. — Лили, ты не помнишь еще? — Гарри в недоумении взглянул на мужчину. — О чем вы? — Поинтересовался гриффиндорец, но Снейп лишь покачал головой. Теперь же Гарри сидел в гостиной факультета и ждал Гермиону, которая обещала принести справочник по психологии, чтобы можно было понять что к чему. Мальчишка крутил в руках пустую кружку с изображением бабочек на ней, как вдруг пришла Грейнджер с толстой книгой в подмышке. Она открыла оглавление, ища похожее на происходящее с профессором. Гарри упомянул, что порой зельевар либо случайно оговаривается, либо специально употребляет женский род в его адрес. Хмыкнув, девочка зашуршала страницами, ища по симптомам диагнозы. Как оказалось, их очень много. И гриффиндорка решила сообщить, что лучше врача никто не поставит правильного диагноза, но все же вести себя с неадекватным человеком надо аккуратно, быть лояльнее, не заставлять нервничать. Но вот вопрос — подыграть ему или же одергивать? — Он меня назвал Лили... — Хмуро смотря в свою тарелку сообщил Гарри Гермионе и Рону. Что творится? Друзья задумались на какое-то время, Рон предположил, что возможно тот просто спутал его, но Гарри взглянул на него с укором, говоря что он не похож на девочку ну никак, а даже если бы и был похож, то у него свое имя вообще-то есть. Но помимо Снейпа был и Квирелл, который ведёт себя тоже как идиот, только если с зельеваром было более менее все понятно, но что с профессором ЗоТи? То заикается, то шарахается от людей. Но добрый. Мысль озвученная Роном о том, что его и его друзей окружают одни психи, одобрили. Внезапно Гарри почувствовал, что на него смотрят ну очень пристально и с каким-то неясным для него чувством. Оглянувшись, он увидел зельевара, смотрящего с таким шоком и счастьем и обожанием, что Поттер поежился и огляделся на всякий случай, чтобы найти то или того, что вызвало такую бурю эмоций. Но не найдя оного, он догадался, что именно он и вызвал такую реакцию. Странно, очень странно. Они ушли на пары и не увидели с какой ненавистью и желанием убивать смотрел на Квирелла Северус. Вот-вот вцепится в глотку прямо при всех. — Я разорву тебя на куски, если ты сейчас же не прекратишь, Квирелл, — он все-таки поймал заику и сейчас, слегка придушивая руками, пытался втолковать тому, что если тот что-то удумает против Золотого трио, то будет очень плохо. Квирелл дергался, уверял того, что ничего подобного он и не думал делать, проклиная и называя зельевара психом. В какой-то степени он был даже прав. Нет, он абсолютно прав. Северус преследовал заику практически всегда где бы тот ни был. Он даже возле туалета поджидал. Он доводил того до истерики буквально, но все же наконец убедившись, что ничего не грозит его ангелу, оставил в покое, не забыв пригрозить. И, несмотря на все угрозы, спустя каких-то несколько месяцев зельевар в один день всё равно обнаружил пропажу трех любимых учеников и забил тревогу. Учителя всполошились, в замке, как в муравейнике, забегали студенты, прячась в гостиных. Крыша у Снейпа снова поехала. Защитить, защитить любой ценой должен. Не дать снова умереть ей. — Ах как будет прекрасен Квирелл в луже собственной крови. Не-е-е, будет до дрожи великолепно видеть его сломленным в тюрьме. — Охваченный адреналином, Северус несся на всех парах к третьему этажу задыхаясь от предвкушения. Глаза буквально блестели, а рот некрасиво растянулся в подобии улыбки. Гарри тихо скулил от боли, лёжа на полу, атакованный одержимым профессором. Однако не столько удар заклятия, сколько удар об камень ослепил болью. Как же страшно, и даже неизвестно, в каком состоянии его друзья. Квирелл стоял спиной к зеркалу, лениво щелкая пальцами, будто играя с глупым мальчиком. В конце концов Лорду это надоело и он будто плывя по воздуху оказался позади съежившегося ученика. Внезапно Гарри услышал чьи-то стремительные шаги. — Ах, Северус. Как же... — Мгновение — и на лицо мальчика брызнула горячая кровь, а рядом пролетел кусок отсеченной двуликой головы. Мертвое тело профессора чуть не упало на ребёнка, но его отбросил, словно какой-то незначительный мусор, Северус. Лучше бы Поттер не смотрел на его выражение лица — глаза широко распахнутые, зрачка почти не видно, а во взгляде — звериная жажда убийства. В руках его Гарри заметил палочку, а на поясе клинок. Откуда он взял его черт возьми? — Лили... Спас, спасена. Ангел мой, ты спасена. — Дрожащими губами шептал тот и, выронив секиру, подошёл к мальчишке, осторожно обнял, боясь задушить в приступе эмоций. Гарри расслабился в его бережных объятиях, понимая, что тот ничего ему не сделает. Что всё закончилось. Он пережидал приступ бреда профессора, молча смотря в пол, а сам профессор пережидал приступ ребенка, гладя того по голове. Они немного успокоились, ощущая сильную усталость. Оба и позабыли об отброшенном трупе Квирелла, не видя, как из него вышел темный дым — дух Лорда улетел прочь. Мужчина перестал гладить по голове мальчика, замерев. Гарри же поднял лицо, всматриваясь в некрасивое лицо. Они расцепили объятия, продолжая смотреть друг на друга. Мальчик — с беспокойством и благодарностью, а мужчина — с заботой и любовью. Только, увы, не для Гарри был этот взгляд, увы, не для него.