Часть 1.
4 сентября 2023 г., 22:30
Примечания:
Некоторые цитаты взяты из мемуаров Софьи Хвощинской.
ДВЕ ЧЁРТОВЫ СТРАНИЦЫ.... убейте меня...
Я родилась в дворянской семье среднего достатка. Отец мой занимал чин в Петербурге, разбираться в коих я не имею чести, а материна доля была женская — она вела домашнее хозяйство. У меня был старший брат Николай, который тоже служил в Петербурге и даже входил в свиту великого князя Константина, а также старшая сестра Прасковья, которую, как и меня, в шесть лет отправили учиться в Институт. Покуда я заканчивала третий год своей учёбы там, у меня родилась ещё одна сестра. Её родители нарекли Варварой.
Я плохо помнила старшую сестру. Когда мне было всего два года от роду, Прасковья исчезла из нашего дома. Матушка не удосужилась объяснить сие явление, так что как пропала Прасковья, так до своего шестилетия я её и не видела более.
Я росла, как позже мне утверждали брат и мать, ребёнком до нельзя разговорчивым и подвижным. Мне всегда было всё на свете интересно,
я обожала природу и была жутко не заинтересована в учёбе, потому, кое как освоив грамоту, до института образования не получала.
Но вот а один прекрасный день, точнее — утро, наша мать приказала Юле, нашей крепостной, будить меня да собирать мои вещи. Родители мои, как это делали они в своей манере, так и не разъяснили мне, для чего сие делается. Днём пришла портниха и измерила меня, а уже вечером меня нарядили в парадной платье, запели косы и вывели к ужину. Отец, мать и брат чуть не плача смотрели на меня, приговорили что-то. Когда же мы доели полагающуюся нам еду, отец и мать увели меня в зал. Я, безусловно, была взволнована. Мне неизвестно было, к чему был сей праздник, однако отец мне, наконец, всё объяснил.
«Дорогая, милая Алина.» — начал свою речь он так. К слову, в кругу семьи меня действительно именовали не иначе, как Алина. Никто не знал смысла сего обращения, но никто и не помышлял о его толковании. — «Мы бы хотели сообщить тебе важную новость. Твоя сестрица нынче прибывает в Институте Благородных девиц…» — далее они стали в красках рассказывать все прелести сего места, да так, чтобы и мне туда непременно захотелось. Конечно же, я знала, к чему они клонят — туда захотели отправить и меня.
И ровно через неделю я оказалась возле сего здания. Сейчас, когда я уже выпорхнула из сей клетки, я могу с уверенностью заявить, что институт был столь же прекрасен снаружи, сколь ужасен изнутри.
Покуда меня вели к директриссе, я смотрела по сторонам, в надежде увидеть хоть что-то, однако видела лишь жёлтые стены, да несколько дверей вдоль них. И что самое ужасное — ни единого звука, будто бы я попала в прочный вакуум, или в подвал для пыток в Петропавловской крепости. Моему детскому сознанию даже подумалось тогда, что где-то под землёй, в институтских подвалах, девушек действительно секут розгами, так что все убеждения отца быстро выветрелись из моей головы.
Директриса оказалась женщиной худощавой и усталой, имела синяки под глазами и выражение лица печальное и отрешённое. В тот день с родителей моих взяли расписку о том, что домой меня ни при каких обстоятельствах не потребуют. Тогда и понеслась череда однообразных молчаливых дней.
Просыпались мы ровно в шесть утра. В первый же день я, привыкшая просыпаться не раньше девяти, не смогла встать так рано. Но далее с меня стянули одеяло. Оно и без того не грело, ибо было тончайшим, да в придачу шерстяным и колючим. Кровати были ужасно жёсткими, так что мне казалось, что я спала на голых досках. Впрочем, оно и не было далеко от правды.
Далее мы шли умываться, а умывались водой из Невы. Было до смерти зябкопосле таких водных процедур мои руки тряслись, а ноги и вовсе и отказывались слушать свою хозяйку. Позднее, студёными зимами, вода леденела, так что нам приходилось просто разбивать её.
Вообще, в институте было ду дрожи холодно. Одевали нас неудобно — шнурованные платья, без рукавов, для каждых курсов — своего цвета, передники и белые кисейные пелерины. Первые три года мы носили платья не то бордовые, не то кофейные — снй цвет был практичен для юных и неуклюжих нас. С возрастом платья заменялись. Второй класс носил наряды голубые, тритий — серые, зелёные или тёмно-синие. А вот под конец обучения на нас надевали наряды белые.
Кормили в этой школе ужасно. Порою ели мы даже объедки, крали пропитание с кухни, даже лакомились бумагой, грифелем. Одна из наших сокурсниц, Екатерина, не ела такого отродясь, от чего была всеобщей любимицей — каждая желала еды, а Катя этим щедро делилась.
Но и в школе в этой нас почти ничему не учили. В самых первых классах нас, безусловно, обучали грамоте и арифметике, но науками никогда не загружали. Зато Закон Божий, этикет, танцы, иностранные языки мы все и по сей день знаем в совершенстве — на это дело нам давалось много времени.
Хоть нас обучали этикету, как я написала ранее, с людьми, а уж тем паче с кавалерами мы дела не имели. Лишь изредка нас вывозили погулять в Таврический сад, но и то — под конвоем, выгнав заведомо всю публику. Друг меж другом мы стали комуницировать куда позже. Я тогда подружилась с тремя из институток.
Елена Фёдоровна Василевская нынче, для нас она осталась милой Леночкой Захарьиной. С первого банта и до последнего передника с лица Леночки ни разу, казалось, не сошла улыбка. При всех печальных событиях она, пожалуй, не разу не всплакнула. Кира оказалась жуткой мавешкой — она нарушала всевозможные правила, но за то её и любили. А Виктория, которую мы прозвали «Милой Диной», пришла к нам из мешанок, но теперь уехала в Вюртемберг, быть гувернанткой у юных детей короля.
Как я уже говорила, нас всегда ждала тоска. А та была не то из-за замкнутости, не то из-за тишины, не то из-зачего ещё нехорошего. Мы вечно молчали, казалось, из нас выедали все соки.
Возможно, эта запись ещё слишком скромна, но я хочу продолжить свои воспоминания, записать отдельные истории.
Однажды Великая княжна спросила меня:
«А что, Алина, будь у тебя возможность вернуться назад, ушла бы ты оттуда, оставшись при том на всю жизнь одна?
Пусть институт давал возможность светлого будущего, но с уверенностью ответила, что да.
Примечания:
Итак, начало положено. Вашему вниманию — наша Алина, а точнее - Александра Ивановна Уварова, фрейлина Её Императорского Высочества - Великой княжны Ольги Николаевны. Надеюсь, вам понравится сия героиня, ведь именно её глазами мы и посмотрим на быт института.
