Парадокс

Ещё лет в десять он не мог оторвать взгляда от людей, носящих всё черное и разъезжающих на железных монстрах, крик которых было слышно всему району. Его детская мечта стала реальностью вопреки родительскому желанию – Фёст вырос, и уже в сознательном возрасте продолжал оставаться частью байкерской субкультуры, променяв родительский дом на съемное жилье и первый мотоцикл. Но, не смотря на множественные попытки образумить собственного сына, Фёст испытывал к родителям нежные и теплые чувства, перечисляя им ежемесячную сумму и поддерживаясь связь хотя бы раз в неделю. Его мать была необычайно умной, а отец мягкосердечным, и единственный сын взял больше от отца как внешне, так и в характере. Наверное, это было его главной проблемой. Характер. Фёст обожал всё черное и желательно кожаное, чтобы с шипами и цепями, но он так же мог растечься голубой лужицей при виде огромного плюшевого медведя за витриной магазина. В его квартире все стены были обклеены постерами с любимыми актерами, а недалеко от окна стоял мольберт, потому что Фёст любит рисовать. А ещё больше он любит свою железную детку, поэтому уделяет ей практически всё своё внимание, распределяя ещё и на двух собак. Собаки, да животные в принципе – это отдельная печальная история. Ещё в детстве он не мог пройти мимо любого бездомного животного, и постоянно таскал пушистые и несчастные комочки домой. Именно из большой любви к животным, и собственной безопасности, в его жизни появилось два прекрасных черных добермана. С острыми ушами, железной хваткой и черными глазами. Он спустил баснословное количество денег на их воспитание, различные обследования и обучения, чтобы они стали верными защитниками. Каким–то необычным образом в его жизни умело совмещались несовместимые вещи: желание быть в безопасности и уюте, хранение биты, кастетов, небольшого пистолета в доме с четким осознанием, что никогда не сможет использовать их против живого существа; высокомерный и дерзкий внешний вид с тихим и звучным голосом, будто бы украденным у кого–то другого. С его странностями было достаточно непросто найти кого–то, кто смог бы быть его партнером по жизни. Сначала ему мешали частые переезды с места на место в поисках работы с адекватным работодателем. Как на зло ему попадались какие–то отморозки, смотрящие глазами из задницы в первую очередь на его внешний вид, а не на умения. Но удача ему улыбнулась: он нашел прекрасное местечко с хорошим хозяином, а совсем недалеко и съемную квартиру, где отлично могли разместиться он и доберманы. Потом наступил черед поиска окружения, и пусть у него были товарищи из одной тусовки, хотелось иметь кого–то под боком, чтобы иметь возможность хотя бы общаться по мелочам. Это пробел восполнили коллеги и знакомые, которыми он смог обзавестись в первые месяцы работы. Всё складывалось хорошо. Но потом Фёст влюбился, и ему разбили сердце. Он бы с удовольствием проехался по его остаткам, чтобы вдавить в асфальт до потери пульса, без шанса на вторую ошибку, но оно хотело жить. Поэтому подобрав его на руки, Фёст решил его сберечь. С партнерами на одну ночь было проще, не нужно было много разговаривать, только снять напряжение и пойти по своим делам дальше. Никаких повторных встреч. Никаких привязанностей. Разве что к работе, мотоциклам и собакам. Фёст четко убеждался в правильности своего решения при просмотрах мелодрам и бросался попкорном в особенно ненавистных персонажей, раз за разом повторяя себе, что с ним подобного не произойдет. Собаки ели попкорн, Фёст выбирал фильмы и продолжал наслаждаться комфортом, пока в его жизни не появился он. Он был и раньше: мелькал тут и там, проходя мимо мастерской практически каждый день, иногда попадался в магазине около дома, бегал по утрам субботы по словам коллег, пока сам Фёст пускал слюни на подушку. И каждый новый раз, стоило им пересечься, врезался в память всё четче, подогревая сомнения о том, что стоило бы уже и поздороваться. Фёст даже не знал его имени, но в его голове сложился определенный образ: милый, хрупкий и дружелюбный. Таких как он любили без исключения все. И у Фёста не возникло никаких мыслей по поводу чужого образа, внешности или поведения, он был подвержен ловушкам стереотипности, как и все остальные, даже если и сам был исключением. Ночью Фёст не боялся выходить на улицу, потому что с ним шли двое взрослых доберманов, которых, он собственно, и выгуливал, иногда заходя в магазин, чтобы прикупить себе выпивки. И для его сонного мозга было слишком странным тот факт, что этот парень спокойно прогуливался ночью там, где не всегда работал хотя бы один фонарь. Фёст, сердобольная душа, пошел за ним следом, держа дистанцию, и делая вид, что просто прогуливается в совершенно противоположную сторону от своего дома. Из подручных способов защиты у него были лишь собаки, пусть и способные разорвать человеческую плоть в секунды, но он все равно нервно поглядывал по сторонам в особенно темных участках дороги, а парень впереди без единой оглядки расслабленно шёл в своем темпе. Они добрели до какого–то дома, за воротами которого скрылся незнакомец, и Фёст повернул собак обратно, готовый даже пробежаться рысью до своей конуры. Возможно, у того парня просто отбито чувство самосохранения, рассуждал Фёст, попивая горячий чай на своей кухне по возвращению домой. Но это была не единственная странность. Как по задумке, Фёст начал замечать больше деталей, от которых недоумевал. Простым примером был страх местных разношерстных бандитов перед, казалось бы, щуплым пареньком. Фёст убедился в этом лично, благодаря собственной глупости. Его любимый байк находился в ремонте, Фёсту удачно подвернулись качественный детали для обновки, и он, отдавшись творческому делу целиком, проводил в мастерской сутки напролет. До его дома было всего ничего, поэтому он позволял себе оставаться последним и закрывать мастерскую. Обычно в дни, когда в его планах было позднее возвращение всегда под рукой была бита или пистолет, которым можно было спугнуть потенциального грабителя или хулиганов. И этот случай не стал исключением, закончив с байком, Фёст пошел домой и обнаружив пустой холодильник, решил метнуться в магазин. Без собак. Продавщица, с которой он успел сдружиться, уже знала какой корм предпочитали его любимцы, и что ел сам Фёст, и откладывала на всякий случай для постоянного клиента. В его голове это было быстро: вышел, купил, поблагодарил, побежал обратно. Но то ли камень, об который он споткнулся был неудачным, то ли местные бандиты решили, что с него можно что–то поиметь, раз он покупает дорогой корм. Драться он не умел от слова совсем. Ему было проще отдать деньги и телефон, чем лежать в луже собственной крови или сбивать руки об чужое лицо. Фёст ненавидел боль, он её боялся. На его теле не было ни одной татуировки, он с трудом проколол уши в восемнадцать, и да, он был самым трусливым в мире представителем байкеров. Но это не значило, что он застывал статуей, когда через дорогу кто–то громко свистел и требовал остановиться для разговора. У него были длинные ноги, но прокуренные легкие, поэтому бежать он мог быстро, но не долго. Он знал неписанные законы подворотни: один раз прижмут, значит сделают это ещё раз. И у него не было никаких способов защиты, он обшарпал карманы порванных джинс, в которых щеголял в мастерской, и вспомнил, что оставил пистолет на тумбочке дома. Идиот. Трое невысоких коренастых парней загнали его в угол, мерзко хихикая над испуганным взглядом. – Деньги, телефон, давай всё, – требует один из мужчин, одергивая свой спортивный костюм. Фёст может рассмотреть шрам, проходящий через всё его скорченное лицо, благодаря мягкому свету фонаря. Пот выступает на висках, когда он понимает, что пары купюр, оставшихся на сдачу, троим отморозкам точно не хватит. Он в прямом смысле в заднице. – У меня ничего нет, – сбивчиво отвечает Фёст, вжимаясь лопатками в кирпичную стену позади себя. – Ты же не так давно здесь, да? Не знаешь местных главных, – рассуждает мужчина, делая шаг в его сторону. Все трое сокращают между ними расстояние, и Фёст чувствует, как быстро бьётся его сердце и потеют ладони. Каковы его шансы, если он ударит их пакетом с кормом? Успеет ли он вообще замахнуться? – Тебе лучше быть послушным. Последняя фраза заставляет Фёста замереть на месте испуганным кроликом, он закрывает глаза, когда его хватают за майку на груди и больно дергают вперед, он теряет равновесие и шатается, почти падая. – Это кто у нас главный, Пи, – неожиданно раздаётся рядом и рука, держащая его майку, резко разжимается. – Ты что ли? Все трое поворачиваются назад, смотря на одинокого парня с таким же пакетом, что в руках Фёста. Он смотрит на бандитов не моргая, и те неожиданно тушуются, горбятся и отводят взгляд. Они мгновенно забывают про Фёста, и он пользуется этим, отступая обратно к стене. Фонарь над их головами мигает, и бандиты настороженно поднимают головы, и перешептываются, понемногу пяться в сторону, сбегают. – Нет, нет, я просто поздоровался с ним, – елейно любезничает бандит, обходя незнакомца стороной. Парень кивает, принимая слова на веру, и мужчины отойдя спиной назад, наконец, убегают. – Ты в порядке? – Спрашивает незнакомец Фёста, и он кивает, сжимая пакет сильнее. – Спасибо за помощь, – Фёст все–таки подходит ближе, понимая, что это не вежливо так сторониться того, кто спас его от избиения. И он сильно удивляется, когда из темноты при свете фонаря на него смотрит миловидный парень ниже его ростом в широкой футболке и пижамных штанах. Это какая–то шутка? – Меня зовут Кхаотан, – он мягко улыбается, и Фёста подкупает его спокойствие, будто бы они не стоят по середине темной подворотни. – Фёст, – он так же складывает ладони вместе, шурша пакетом. – Ещё раз спасибо. Я лучше пойду домой. – Он настороженно всматривается в сторону своей дороги, и не успевает сделать шаг, как Кхаотан предлагает составить ему компанию. Сейчас он понимает, что в тот раз его новый знакомый провёл его до дома в тапочках и на тонкий носок, хотя на улице уже было довольно прохладно. Это было странно, но Фёст был ему безмерно благодарен за учтивость. Их встреча была простой случайностью, и Фёст не особо об этом задумывался, выходя на работу на следующий день. Но в его голове все равно освободилось место для хранения информации о Кхаотане. Он студент, и минимум раз проходит мимо мастерской по дороге в университет, и за время случайных наблюдений, Фёст убедился в парадоксальности этого парня. Он носил мешковатую одежду преимущественно светлых оттенков, всегда был вежлив и окружен парой друзей. Но о нём не говорили. Фёст ни разу не слышал хоть одной сплетни о Кхаотане, а учитывая, что его хозяин любил перемыть косточки каждому прохожему, его уверенное игнорирование такого персонажа красноречиво на что–то намекало. Но Фёст не понимал. – Лучше не связывайся с ним, – тихо говорит хозяин мастерской, когда замечает его взгляд, провожающий Кхао. И ничего больше, только предупреждающий взгляд, заставляющий Фёста только больше думать из чувства любопытства. Он не видел причин, по которым люди сторонились Кхао. Когда удается разгрузиться от подобных мыслей, Фёст решает отправиться в центр города, чтобы прикупить мелочовку для квартиры, и посетить родителей. Этот день был обречен на удачу с самого начала, потому что он заранее отпросился с работы, чтобы забрать из химчистки любимую кожаную куртку, и должен был заодно проверить как мотоцикл будет ездить с новыми деталями. Но по собственной невнимательности Фёст с помощью довольной, но грязной от еды собаки, портит свои вещи прямо перед выходом. Приходится переодеваться и выходить позже задуманного. Он спокойно и беспроблемно добирается до центра, разгоняя своего железного гиганта на максимум, и остается максимально довольным проделанной работой. Прекрасное настроение подкрепилось желанием выпить бабл ти, за которым хоть и приходилось стоять длинную очередь, но оно того стоило. В этом месте всегда было много народу, нельзя было сравнить с их окраиной, но Фёста всё устраивало, потому что он не гнался за роскошной городской жизнью, отдавая предпочтение личному комфорту и маленьким радостям. Его мать была прекрасной городской мадам, обожающей тратить огромное количество времени и денег в ресторанах и магазинах, делить с коллегами последние сплетни и пораньше уходить с работы. Их жизнь с отцом сложилась хорошо, того же они желали и для единственного сына, но Фёст бежал из бетонной коробки и бесконечного шума, не найдя своего островка спокойствия и уюта. Очередь двигалась мучительно медленно, а висящие козырьки не были способны защитить от солнца всех. Фёст пытался скоротать время, пролистывая ленту новостей в телефоне, но за его спиной кто–то постоянно болтал, и детский недовольный голос подсказывал о подкатывающей истерике. Если так и будет, Фёсту придется совсем тяжело… Он оглянулся через плечо и замер, заприметив знакомое лицо и прищур глаз. – О, привет, – Кхаотан сложил руки, и Фёст отзеркалил его движения, удивляясь неожиданной встрече. С Кхаотаном рядом стояла такая же красивая девушка с ребенком на руках. – Это моя сестра Дара, и её сын. – Фёст поздоровался, и девушка тепло ему улыбнулась, поправляя волосы. Ребенок на её руках с интересом смотрел на Фёста, приоткрыв рот. – Оу, тебе понравился Пи Фёст? – Спросила малыша мама, и Кхао заметил, как порозовели щеки байкера. Малыш замахал руками, показывая в сторону Фёста, вызывая улыбки матери и дяди. Он определенно хотел пощупать своего нового знакомого. – Прости, он очень активный ребенок, до этого его привлекли шипы на твоей куртке. – Они не острые, если он хочет, – Фёст немного наклонился и Дара позволила сыну пощупать блестящие шипы. Конечно, он попытался оторвать их, но куртка была хорошего качества, поэтому Фёст не переживал об этом. Он любил детей, и малыш Дары казался ему особенно привлекательным. Дотянувшись до своей цели, ребёнок радостно заверещал, смотря на взрослых своими большими глазами и улыбаясь, отчего его пухленькие щечки казались еще больше. Очередь не спешила двигаться, и Фёст с сожалением думал, что может опоздать к родителям. Он также заметил внимательный взгляд Кхао на себе, и не понимал, почему не может долго смотреть в чужие глаза. – Вы давно знакомы? – Задает девушка вопрос брату. Фёст переводит взгляд с малыша на его дядю, что с новой прической кажется немного выше обычного. Сегодня он снова выглядит прекрасно, и, если Фесту не показалось, на его лице косметика. – Не так давно познакомились, Фёст механик в мастерской Марка, – объясняет брат, и Фёст удивляется его осведомленности. Значит ли это, что он узнавал специально или же так получилось? – О, Марк плохих парней не держит, – она улыбается понимающе, Фесту нравится её замечание. – Мы приехали закупиться вещами для ребенка, а ты? – Личные дела, – Фёст смотрит на время на телефоне, затем на очередь впереди, и досадливо поджимает губы. – Мне уже нужно идти, извините. – Он прощается, обмениваясь с Кхао взглядами и уходит в сторону парковки, не замечая трех любопытных взглядов в спину.

***

Больше Фёст ночью без собак не выходил, он усвоил урок и крепко держал поводки в своих руках. Он не был любителем держать собак на привязи или в намордниках, сложно было найти качественные изделия, не причиняющие боль или дискомфорт животному. Но и проблем с глупыми прохожими, пытающимися погладить скалящуюся собаку, ему не хотелось. Идиотов в мире полно, а собак он любил больше. Не смотря на спокойную жизнь после той ночи, Фёст все равно пугливо озирался по сторонам в моменты резких звуков, хлопков, ожидая расплаты от обиженных бандитов. Но каждый раз он тревожился зря, находя в подозрительных тенях лишь свою разбушевавшуюся фантазию. Тревожность отразилась на его сне и полностью отбила желание посвящать время творчеству, к которому с детства тяготила душа. Поэтому рассерженный, он находил утешение в просмотрах длинных лакорнов и дорам, иногда выезжая в парки для отдыха с собаками. Держа собак ближе к себе, он неспешно прогуливался до магазина, чтобы пополнить запасы вредных закусок. Сна не было ни в одном глазу, а завтра ему нужно было пораньше заняться машиной, пригнанной на полную диагностику и ремонт. Прохладный сквозняк убедил его в неверном решении выйти в легкой майке и шортах, или же усталый организм воспринимал малейшие перепады температур как угрозу. Поспешив скрыться в магазинчике, Фёст поморщился от яркого света. Перехватив оба поводка одной рукой, он направился к нужному отделу с закусками. Прихватив несколько пачек, Фёст попытался разобраться в составе новинок, и дернулся, выронив одну из пачек на пол, когда совсем близко раздался знакомый голос. – Прости, не думал, что ты испугаешься, – подавив улыбку произнёс Кхаотан, и сделал шаг в сторону. Он поднял пачку чипсов с пола и протянул её сконфуженному Фёсту. – Почему ты всегда так поздно ходишь в магазин? – Бессонница, – ответил Фёст, понимая, как глупо выглядит в глазах парня. – А ты? Он осмотрел Кхао с головы до пят, избегая встреч глазами. Тот снова выглядел слишком по-домашнему, но в отличии от Фёста не так помято. Кхао чихнул, прикрыв рот руками и Фёст осуждающе посмотрел на его мокрые волосы. Чем этот парень вообще думает, когда выходит на улицу с мокрой головой? И его ещё боятся бандиты? – Ночной жор, – пожал плечами Кхао, вызывая улыбку у механика. И он действительно ушел из магазина с двумя большими пакетами еды, после их короткого разговора. Уже рассчитываясь за свои закуски, Фёст заметил на себе изучающий взгляд продавщицы. – Впервые вижу, чтобы он сам был заинтересован. – Фёст выгибает бровь, ни черта, не понимая из сказанного. Если такой разговор все–таки произошел, он хотел бы получить ответы на свои вопросы. – Почему его избегают? Или мне кажется… – Не кажется, – она качает головой, – всё из–за его бабки ведьмы. Она не одного соседа убрала, и я не верила, пока лично её не встретила. Если она злится на кого–то, то у этого человека точно будут проблемы, болезни или что–то случится плохое. – Да бред это всё, – фыркает Фёст, в его голове совершенно не укладывается, что Кхао и его милая сестра могут быть причастны к черной магии. Не то, чтобы он не верил во что–то этакое, но и прекрасно понимал, как работают слухи и людские предубеждения. – И ладно если бабка, но и он сам странный. Его всё хулиганьё боится, но никто не признается почему. А ты и сам видел какой он… – Фест улыбается, понимая, что она хотела сказать. Люди легко вешали ярлыки, и бороться с этим было очень трудно. Фёсту было любопытно узнать, что за слухи ходили о нём самом. – В общем, остерегайся его, ты парень хороший, а тут таких мало. Фёст вышел из магазина с багажом сплетен за спиной, и немного ослабил поводки, давая собакам больше свободы. Посмотрев по сторонам, он пошел в сторону дома думая о том, что две бойцовские собаки никак не среагировали на приближение незнакомого им Кхао к хозяину. Они сидели послушными пёсиками, пока они вели разговор. Эта мысль вкупе с остальными предложениями заставила холодок пробежаться по его спине. Сетуя на сквозняки Фёст прибавил шагу, мечтая поскорее оказаться дома. Странности постепенно становились частью его жизни, растворяясь в быту незамеченными. После встречи с Кхао в магазине он провел ночь в коротких сновидениях, а по утру собрался на работу, с трудом подавляя зевки. Пара банок энергетика подправила его самочувствие, позволив сконцентрироваться на машине. Он поглядывал в сторону доберманов на привязи, начинающих рычать на любого, кто осмелиться приблизиться к ним слишком близко, и не мог выбросить мысли о ночном инциденте. Проспав всю ночь без ног, он утром успел покормить собак и сразу же сел рисовать. На него впервые накатило вдохновение спустя такое долгое время перерыва, и он со счастливой улыбкой щеголял целый день. Выложив получившееся творение в свой закрытый инстаграм, Фёст получил заявку на подписку от Кхао. На фотографии профиля был именно он, но не в привычных мешковатых образах, а в строгой рубашке и декоративных очках. Такой резкий контраст интриговал, и прежде, чем одобрить подписку, он просмотрел чужие публикации до самого конца. Кхаотан знал о своей природной красоте и умело обыгрывал её в каждой фотосессии, а то, что они были профессиональными Фёсту не приходилось сомневаться. Каждая фотография была отдельным произведением искусства, демонстрирующим не только самого хозяина профиля, но и мир вокруг него. Но было место и простым снимкам, сделанным третьими лицами и самим Кхао, и от них веяло каким–то простодушным теплом. Подписчиков у него было много, но это не казалось чем–то удивительным. Когда их переписки стали длинными Фёст не понял, он будто бы перенесся во времени на несколько недель, когда они уже знали вкусы в фильмах друг друга, и жаловаться на жизнь было комфортно. Иногда они встречали ночами в магазине или около него, обменивались взглядами и расходились по домам. Фёст каждый раз брал с собой собак, а Кхаотан всегда был в легкой одежде, но выглядел всегда лучше него. Общаться с Кхао было интересно, он был его сверстником и прекрасно понимал все шутки, проникая в жизнь маленькими шажочками. А ещё Фёст чувствовал, что начинает испытывать к новоиспеченному другу нечто недружеское. Это могло быть продиктовано отсутствием секса в его жизни последние несколько месяцев, но для него это никогда не было проблемой. Он не был против секса на одну ночь, чтобы потом не встречаться, не отказался бы и от длительных отношений, но если первое было легко достижимо, то последнее было невыполнимо. Фёст любил жизнь, которой жил, и не хотел играть роль маскулинного мужчины, каким никогда не был. Его отношения длились не долго, и он легко привязывался, открываясь своим партнерам, но то, что они получали по итогу им не подходило. Все твердили ему как нужно, каким нужно быть и как себя вести, и ничем хорошим это не заканчивалось. Ему разбивали сердце, обвиняя в излишней мягкотелости и наивности, предрекая очень нелегкую жизнь если не начнет меняться. Оказалось, что жизнь проще без этих людей. У него были друзья со школы, с которыми он поддерживал общение, были и те, с кем он ладил, когда происходили общие слеты, он не был одинок, но и искать кого–то для данности тоже не хотел. Поэтому впуская в своё окружение Кхаотана, он не хотел потерять его, держа в категории друзей. Этого ему было достаточно.

***

– Хочу, чтобы ты попробовал мою еду. Всё время ешь какие–то закуски, а я помню, что у тебя слабый желудок. – Кхао стучит по крышке капота, на котором сидит и упирается в него руками, продолжая болтать ногами в воздухе. Этим днём дождливо и сыро, поэтому на нём светлый серый кардиган поверх неброского костюма. Он только после университета зашел в мастерскую Марка, сразу же куда–то улизнувшему. Из–под машины, на которой он сидит, торчат длинные ноги Фёста, и раздаются странные скрипучие звуки, говорящие о его полной погруженности в работу. Кхао в этом совершенно не разбирается, но знает, что его хорошо слышно даже там под железной махиной. Он ждёт ответ, наблюдая за двумя доберманами, спящими у стены. – Не думаю, что это будет уместно. Я человек с улицы. – Фёст выезжает на каталке и поднимается, вытирая руки об тряпку. Он весь пыльный и грязный, в масле и даже на лице остаются пятна, с которых улыбается Кхао, подзывающий его подойти ближе. – Дара каждый раз спрашивает о тебе, нужно ли говорить о Дика? – Они оба улыбаются при упоминании племянника Кхао. – Это не полноценный семейный ужин: будет моя сестра, которую ты уже знаешь, я и бабушка. – Всего лишь, – фыркает Фёст, и замолкает, когда Кхао берет тряпку из его рук и с сосредоточенным лицом начинает вытирать его руки. Он был чистоплотным, но иногда избавиться от масла было очень тяжело, и приходилось тратить больше времени. Кхао с нежностью вытирал ладони, тщательно ведя по коже, но не растирая её до неприятной красноты. Фёсту пришлось подойти ближе настолько, что легко можно было уловить нотки парфюма, которым пользовался студент. Этот его любимый – горький шоколад и вишня, не слишком сладко, но вкусно. Его взгляд подмечает детали, как новые серьги в ушах, более глубокие синяки под глазами, бледная родинка у виска, пока не натыкается на глаза, смотрящие в ответ иначе – и даже в них он видит искусно красивую радужку, будто кружево. Механик возвращается в реальность, когда его руки сжимают, едва поглаживая запястья большими пальцами. Фёст поджимает губы, чтобы не расплыться в глупой улыбке, когда Кхао, сверкая глазами, наклоняет голову, будто лис. – Я надеюсь, ты придешь. Иначе что подумают люди? Моя бабушка не справляется с приворотами? Пожалуйста, спаси репутацию моей семьи! – Они хихикают. В глубине мастерской что–то падает, и доберманы тут же реагируют, рыча на неуклюжего работника. У Фёста все внутри трепещет, когда он оказывается перед воротами чужого дома. Территория небольшая, но ухоженная: практически везде стоят горшки с цветами барвинка и плюмерии. Кхао встречает его с широкой улыбкой, открывая витиеватые белые ворота и пропуская на территорию. Около дверей они встречаются с мужем Дары, на чьих руках сидит Дика. Малыш, заприметив новое лицо, сначала скорчил задумчивую рожицу, а потом узнав Фёста потянул к нему ручки. Муж Дары, хороший друг Пи Марка, оказывается очень вежливым и добрым. Он предлагает Фесту подержать Дика, но ему так страшно навредить или уронить, что со смущением отказывается, чувствуя на плече приободряющие поглаживания Кхао. Сегодня он не решился надевать куртку с шипами, выбирая просто черную с орнаментом на спине, но малышу Дика он все равно настолько интересен, что он грозится расплакаться в истерике от отказа. – Ты ему нравишься, больше, чем Кхао. – Замечает отец, и Кхао закатывает глаза, улыбаясь. – Да? Заберешь Феста себе, когда вырастешь? – Фест смеется с реакции ребенка, но слова мужчины откликаются в его груди странным дискомфортом. – Твоя мама слишком тебя разбаловала. – Он привык получать то, что хочет, – говорит Кхао, оставаясь рядом с гостем на расстоянии вытянутой руки, и мужчина стреляет в него взглядом поверх очков. – К слову о баловстве. – Он обращается к Фёсту, и вблизи замечает подведенные уголки глаз, дающих контраст милого лица и хищного взгляда. Или он всегда был таким? Глубоким и с прищуром, вызывающим трепет. – Бабушка задарит тебя подарками, когда будешь уходить, не отказывайся, хорошо? Она всё принимает близко к сердцу, возраст, – он пожимает плечами. И все–таки Фёсту страшно, и успокаивающий запах от ароматических подвесок нисколько ему не помогает, когда он переступает порог чужой обители. Бабушка Кхаотана такая же красивая, Фёст замечает схожесть в лицах, и приветливо ему улыбается, гостеприимно приглашая за стол, получив небольшой презент от него. Он не мог позволить себе прийти с пустыми руками, и помнил, что Кхао говорил о слабости женщины к пирожным из кондитерской на углу. Дара всё время подкладывает ему еды и жалуется на капризность сына, который при одном упоминании Феста меняется в лице. Фест сидит рядом с Кхао, по правую руку от него, и иногда бросает вопрошающие совета взгляды, получая поддержку в виде похлопываний ладони по бедру. Просто расслабься, ты уже завоевал их симпатию. – Как вы познакомились? – Задает вопрос хозяйка дома, опираясь локтями на стол и складывая руки перед лицом. Звуки столовых приборов и детский лепет громче фоновой музыки, и Фёсту требуется несколько секунд, чтобы обдумать ответ. Насколько будет правильным сказать правду или же утаить что–то? Лгать ему не хотелось, но по сосредоточенному лицу Кхао он догадывался, что говорить всю правду будет перебор. – Кхао помог мне. – Упомянутый лис, как часто обзывал его у себя в голове Фёст, заметно расслабился, что подсказывало ему о правильности слов. Бабушка приподняла брови, и подперла щеку рукой, явно желая узнать больше. Её пальцы рук были украшены разными кольцами, а на запястьях висели браслеты, один из которых издавал негромкое переливание колокольчиков. – Помнишь сына соседки напротив? – Обратила на себя внимание Дара. – Он снова пристает к приезжим. Неугомонный мальчишка, – в её голосе не было злобы, скорее ворчливая жалоба. Бабушка медленно кивнула, будто вспоминая о ком идёт речь, и захихикала. Её смех был заразительным, полным энергии и глаза заблестели озорством, будто она вспомнила, о чем–то очень веселом. Фёст невольно искал подтверждение неприятных слухов, но вместо этого всё больше погружался в дружелюбную атмосферу этой семьи. Еда была вкусная, и хоть он не любил есть много, в процессе разговоров не замечал, как пустеет и снова наполняется его тарелка. Было интересно, и не смотря на прибывание с ними ребенка, никаких неудобств не было, какие часто возникали у друзей его семьи, приходящих в гости со своими чадами. – Ах точно, люблю их смешные перепуганные глаза. – Она с энтузиазмом рассказывала истории своих клиентов, приходящих к ней погадать на картах таро или прикупить амулетов на удачу. Большие тарелки с едой были почти пусты, а они все равно продолжали разговаривать, пока сытый и довольный малыш Дика ползал на полу в окружении игрушек. Громкий птичий крик раздался из глубин дома, заставляющий Фёста резко сжаться и повернуть голову в сторону лестницы на второй этаж. Он, затаив дыхание, уставился на неизвестно откуда взявшегося черного ворона, сидящего на балюстраде, и разминающего крылья. Птица снова закричала и, взмахнув крыльями, пролетела над столом, усаживаясь на плечо бабушки, чьё лицо выражало абсолютное спокойствие смешанное с радостью видеть птицу. Происходящее изумило только Фёста, перепуганными глазами смотревшего на черного ворона. Кхаотан успокаивающе погладил его колено, и поймав взгляд, улыбнулся. – Ах, прости, нонг Фёст, я не могла удержаться! Ха–ха, у тебя такой взгляд был: чистый олененок, такой милашка! – Она погладила ворона по грудке, и искоса смотрела на впечатлительного мальчика, всё ещё не отошедшего от шока. Фёст взглянул на ребенка – Дика заинтересованно гремел игрушками, совершенно не обращая внимания ни на что вокруг. Это заставило его смутиться собственной бурной реакции. – Бабуль, тебе видимо он приглянулся, – Дара улыбается, сжимая ладонь мужа в своей. Эти двое совершенно не стеснялись демонстрировать нежность друг к другу при госте. – Прости за это, она более сдержана при гостях, но похоже сегодня перепила… – Фёст кивает, переводя взгляд обратно на птицу. – А это? – Он смотрит на ворона, что будто понимая его, поворачивает голову к нему и каркает. – Это Кан, любимец бабушки, – объясняет Кхао. – Она выпускает его ночью летать по округе, а утром он возвращается обратно. Очень умная птичка. Бабушка из гордости проводит по грудке ворона пальцем, и он подставляется, выпрашивая ласку ещё и ещё. Есть больше никому не хотелось, поэтому было принято решение убрать со стола и переместиться в гостиную. Все погрузились в расслабленную негу после плотного обеда и вальяжно расположились на диване и креслах, лениво переговариваясь друг с другом. Бабушка ушла куда–то. Фёст наблюдал за Дика, откинувшись на спинку большого кресла, которое ему предложили в качестве отдыха. Иногда он разглядывал причудливые вещицы, стоящие то тут, то там, и мог только догадываться об их назначении. Кхао появился немного позже, уже переодетым в более просторную футболку нежного лилового оттенка, и принёс ему чашечку ароматного чая. Устроившись у него на подлокотнике, парень молчаливо наблюдал за племянником, пока Дара, видимо немного взбодрившаяся после отдыха, не предложила сыграть в настольные игры. Феста оставили в кресле пить чай, и он дернулся от неожиданности, когда рядом с ним оказалась бабушка. Она тоже успела сменить наряд на более комфортный, и на её плече по–прежнему сидел ворон. – Останешься на ужин, Фёст? Обычно мы играем в настольные игры, чтобы убить время и пообщаться. – Он выравнивает спину, оглядывая комнату в поисках Кхао, но не находит. Прислушивается к себе, и страха нет, он смущен вниманием и впечатлен Каном, внутри теплиться интерес и детское любопытство. Бежать совершенно не хочется. – Если вы разрешите, – женщина довольно улыбается, продолжая поглаживать питомца. – Тогда тебе не стоит верить Даре, когда будем играть в мафию. Она частенько играет против правил. Почему он не удивлен?

***

Иногда открытая наивность Фёста пугала Кхаотана. Вот как в случае их первой встречи, когда байкер с двумя собаками решил проводить его до дома, и ладно с ним тогда были псы. Но вытащиться на улицу без них и встретить бандитов – нужна была особая удача. И если в своих способностях Кхаотан не сомневался, благодаря отличным навыкам дзюдо и природной силе, то в Фёсте, с его неспособностью причинить кому–то физический вред даже во благо себя, – да. Поэтому именно он был тем, кто сломал челюсть жирному подонку, осмелившемуся предложить его другу перепихон в подворотне. Жалкая жирная свинья, — это было самое безобидное, что он мог выплюнуть в лицо зататуированному мудаку, не сумевшего противостоять парню ниже его на полторы головы и меньше раза в четыре. Такие как этот представитель мусора, считали если разъезжают на дорогих байках и потребляют в два раза больше пищи, то уже короли и могут оскорблять других. Единственным минусом был испуг и паника в больших карих глазах Фёста, бегающему вокруг него после в мастерской, чтобы обработать рассеченную бровь. Больно ли ему было? Немного. Но плюсов было больше: внимание Фёста, возможность жаловаться на боль и получать безграничную нежность в ответ, видеть в глазах напротив потаённое восхищение. О, это было самым приятным. Он берег это на будущее, наступившее слишком быстро, но результат все равно превзошёл все ожидания. Он успел узнать Фёста достаточно, чтобы понять – за большими кожаными куртками с шипами прятался удивительно чувствительный к миру парень с большим добрым сердцем, жаждущий внимания. Фёст не был слаб, его неспособность причинять боль была взрощена природной нежностью, затаённой в теле высоко и худого парня. Он был ромашкой в поле роз, и пытался соответствовать, чтобы выжить. И нет, он не был ванильной размазней, которые до этого попадались Кхао – те намеренно играли роль беспомощности, чтобы поиметь выгоду от людей более способных и сильных. Нет, удивительным образом байкер был собой, выбрав комфорт. И для него это было первостепенным, это было понятно с самого начала. Добиться его расположения было не трудно, сложным оказалось заполучить возможность вторгаться в личное пространство. Это нужно было делать так, чтобы не нарушать чужое чувство безопасности, и для этого требовалось время. Сначала необходимо было наладить общение – переписки, звонки и частое мельтешение перед глазами, но не навязчивое, чтобы не спугнуть. Отлично располагала к себе внешность – Кхао всегда следил за собой, своим поведением и отдавал предпочтение удобству, умело комбинируя его со стилем. Он замечал, как расширяются чужие зрачки при взгляде на него и как розовеют смуглые щеки, и это было отличным прогрессом. Затем нужно было наладить живое общение, постепенно выстроить дружескую связь. Он чувствовал себя расхитителем гробниц, стоило только другим бросать в его сторону недовольные и опасливые взгляды, полные переживания за такого хорошего и доброго Фёста. Никто не осмеливался ему мешать, они лишь доносили до высокого симпатичного парня просьбы не сближаться с ним и его семейкой. Кхао рассыпался в ликовании, когда Фёст шел на контакт вопреки чужому мнению. Он знал, что приближается к своей ромашке всё ближе, считывал это по реакциям тела и теплому взгляду. Его ромашка была настоящим сокровищем, и он не мог позволить другим думать, что они смогут забрать её у него. Бабушка всегда говорила: хочешь взять – бери, но не избегай ответственности за свой выбор. Когда пришло время подтолкнуть Фёста к новому рубежу, он старался действовать мягко, имея запасной план на случай неудачи. Но его ромашка с каждым разом восхищала и удивляла его всё больше и больше. Даже бабушка не могла удержаться от небольшого розыгрыша – и он остался! Правда, проиграл в мафию, но зато порадовал его своей опечаленной моськой, и поужинал в их компании, не отказавшись от подарка бабушки. Белая орхидея – Кхао улыбался довольным котом всю дорогу до дома Фёста, расспрашивающего как правильно за ней ухаживать, – отличный талисман, бабуль. И этот случай с прямым оскорблением и пренебрежением, со стороны нового клиента Пи Марка, мог порушить всё, что так долго и усердно выстраивал Кхаотан. Он не сдержался, увидев в карих глазах отвращение к грязи, которой его облили, посчитав достойным уровня такого ничтожества. За время общения с Фёстом, он узнал, где тот держит биту и кастеты на случай незапланированного вторжения. Позаимствовать их не было проблемой, а самого Кхао жирный тюфяк не посчитал угрозой. Пи Марка остановил взгляд, да и желания вмешиваться в разборки не было – такие клиенты неминуемо приносили проблем больше, чем прибыли. Один удар – хруст и скулеж, от которого подобрались двое доберманов, до этого сдерживаемые лишь цепью. Он лишь смог в ответ бросить в него ключ, и то недостаточно, чтобы вырубить. Но вместо недовольства он видел восхищение и благодарность, ему не показалось. Неужели он так плохо играл роль хорошего мальчика или все же Фёст видел его истинное желание? Он пусть и наивен, но внимателен к мелочам. Кхао был не против если так, сам видел ответную реакцию на себя – симпатия давно осталась позади, уступив более серьёзному желанию, интересу. И если эта сила не пугает ромашку, то и он спокоен. Неудержимый всплеск, воспринимаемый другими, как демонстрация чистой воды собственничества, заставляла ежиться, глядя на то, как аккуратно Фёст обрабатывает чужую бровь. Это было дорого, нет, бесценно, и Кхао не смел переступать порог чужого дома без уверенного приглашения. Доберманы убежали на свои лежанки, наблюдая за неторопливым ознакомлением Кхао чужим домом, пока Фёст подготавливал закуски и напитки для вечера кино. – Не хочу, чтобы ты делал это из чувства обязанности, – говорит Кхао, когда Фёст возвращается из кухни с едой в руках. – Это не так, – качает головой Фёст, складывая закуски на небольшой столик перед телевизором. – Я просто этого хочу, если тебе неудобно… можем пойти куда–то… – Он и не думал о том, что другому человеку может не понравится у него. Он вообще никого не водил домой, в квартире кроме него и собак были только родители, и это давало необходимое чувство приватности жизни. Он слишком поторопился? Он опустил взгляд, и Кхао успел пожалеть о своих словах. – Хочу остаться тут, если тебе будет комфортно, – он осторожен максимально, но его зрачки расширяются от вида растерянного и стесняющегося Фёста, кусающего собственные губы. Он осматривается, ему интересно всё, но если проявлять слишком много внимания, то Фёст почувствует неловкость и это не позволит им хорошо провести время. – У тебя уютно. – Места хватает всем, – он пожимает плечами, присаживаясь на диванчик перед телевизором и переключает внимание на поиск фильма. Он чувствует, как быстро бьётся сердце от переживаний сделать что–то не так. Наверное, нужно было проветрить квартиру, чтобы не было так душно. Заранее позаботиться о выборе фильма, а не втыкать в экран растерянными глазами. Он снова кусает губы, и морщится, когда прокусывает до крови. Рассматривающий интерьер Кхао не сразу замечает его неудобство, и покопавшись в шопере, протягивает ему свой бальзам. Он с какими–то там экстрактами и витаминами, прекрасно справляется с сухостью и заживлением ранок, Кхао его хвалил не один раз. Фёст уходит в ванну, чтобы обработать рану и воспользоваться бальзамом, благополучно забывая его после на полочке у зеркала. Квартира действительно небольшая: спальня совмещена с гостиной, отдельно кухня и ванна с туалетом. Но здесь уютнее, чем у кого–либо другого из друзей Кхао. Есть книжные полки, телевизор, мольберт у окна с незаконченным рисунком, кое–где лежат игрушки собак, а в воздухе витает особенный запах, который исходил от одежды Феста. Это его дом, его гнездышко, и Кхао ощущает гордость – он в святыне святых, почти у цели. Он не навязывает своё присутствие, давая понять, что только Фёст решает, когда он может быть в его доме, и Фёст постепенно теряет бдительность. Улыбкой реагирует на внезапное шепотки на ухо, не дергается, когда чувствует руки на своей талии или не пытается отыскать любую тему для разговора в тишине, он больше не беспокоиться и окончательно расслабляется. Проявляя инициативу первым, поднимая в животе Кхао бабочек от безмерной доверчивости: выйти только в его сопровождении ночью, учить ездить на личном байке, которым дорожит чуть ли не больше жизни, и продолжать сокращать дистанцию между ними до катастрофического минимума, сводя лиса с ума. – Пф, ты до сих пор здесь? – Улыбается. Кхао умиляется этим ямочкам на щеках, отрываясь от процесса нанесения маски на лицо. Фёст позволяет себе всё больше – ходит при нём в одной футболке и коротких шортах, дразня и без того шатающуюся выдержку Кхао. Облокотившись плечом об дверной косяк, он смотрит на все эти баночки, заполнившие его полочку, и качает головой. – Ещё немного и еда остынет. Зачем тогда готовил? – Чтобы ты поел, я уже обедал у бабушки, – оборачивается обратно к зеркалу, успев взглядом облизнуть открытую шею и ключицы. – Я почти закончил, – рядом слышится недовольное цоканье и Кхао подзывает механика к себе. Набирает на кончики пальцем блестящую субстанцию и прикасается к чужому носу, от чего Фест кривится, но послушно стоит на месте. – Зачем это? – Его челка уже отросла и лезла в глаза, которыми он часто хлопал, наблюдая за сосредоточенным взглядом Кхао. – Убирает черные точки, ты каждый день возишься с машинами, позволь позаботиться о твоей коже. – На самом деле Фест уже встал на путь исправления, пользуясь кремами для рук, которые ему подбрасывал Кхао. – Ты опять прокусил губу. Потемневший взгляд останавливается на пухлой губе, и Фёст замирает, снова слыша собственное сердце в ушах. Это почти грань – находится так близко, и облизываться на самое сладкое. У Кхаотана такой гипнотический взгляд, может Пи Марк был прав, и его бабушка приворожила Феста? Иначе почему он ощущает так много всего? Маска на их лицах подсыхает, и они умываются, пихаясь локтями, по которым каплями стекала вода. На майке Кхао остаются мокрые следы, но это не доставляет дискомфорта, а учитывая жар, в которые его иногда бросает Фест, всё быстро высохнет. Еду всё–таки приходится подогревать, за что Кхао получает тычок босой пяткой в голень, а потом шустрое бегство с тарелками в гостиную. Почесав подошедшего добермана между ушей, Кхао двинулся следом за парнем. Проводить время с Фёстом после университетской практики, вот так вот, занимая половину дивана и делить закуски, смотря комедии – лучший отдых от бесконечной банковской суеты. Кхао любит пожаловаться на учебу и работу, а потом рассуждать о том, что можно было бы улучшить в Аду, где он работал. Фест верил, отвлекая его на просмотры фильмов, только смешных и интересных, потому что иначе никак. О, это было еще одним потрясающим открытием для него – Фест мог заплакать от самой банальной, но трогательной сцены, и громко сморкаться в салфетки, которые ему передавал друг. Это было мило, плаксиво и так открыто, что каждый раз замирало сердце. Кхао хотел бы записаться на кардиограмму. Уже под конец фильма, когда оба наелись и были затянуты сюжетом, они меняют дислокацию, прижимаясь теснее друг к другу. И Кхао таял каждый раз, стоило его ромашке проявить такую инициативу и прижаться к его груди, обнимая. Он кладет руки поверх чужой спины, подтягивая легкий плед, чтобы сквозняк не елозил по телу, и откидывает голову на подушку. Его сердцебиение уловимо ухом Феста, и тот прикрывает глаза, прислушиваясь. Это удобно, лежать вот так поверх другого человека, делить с ним тепло и греть об него прохладные ступни. Вдыхать запах не одеколона, а чистого тела с нотками шампуня, чувствовать себя на своём месте. Кхао досматривает фильм в одиночку, чуть позже тоже проваливаясь в легкую дрёму, и открывая глаза лишь на титрах с убаюкивающей мелодией. Он сонно вздыхает, пытаясь нащупать пульт и при этом не разбудить Феста на своей груди. Но тот просыпается тоже, поднимает голову и переводит на него взгляд, подсвечиваемый лишь белыми полосками текста с большого экрана. Он так красив сейчас, со слегка прикрытыми веками и мягким взглядом, в котором лишь бесконечное доверие и нега. Весь такой беззащитный и теплый, подпустивший только его. Кхао облизывается, благополучно забыв про поиски пульта, смотря только на своего мальчика, чей взгляд плывет по его лицу. Спугнуть его сейчас – не простить себя никогда. Поэтому его движение ладоней неторопливые, согревающие теплом и лаской. Фест наклоняется ближе, замирает в нескольких миллиметрах от его лица, смотрит своими большими глазами, ищет требовательность, но находит лишь обожание. Его губы сухие и упругие, а касания осторожные и проверяющие, и Кхаотан задерживает дыхание, прикрывает глаза, показывая своё доверие и согласность. Следующие касания кожи к коже – он ведет носом по щеке, вдыхая запах, ладонями упираясь в плечи, но не давя. Эта ласка отзывается в животе желанием, и хочется схватить, прижать, присвоить, но – Фест самолично заходит в раскрытые объятия, падает в них первым осыпавшимся лепестком. Кхао урчит, целуя, беря первенство, оставляя шанс Фёсту отстраниться, но тот лишь льнёт ближе, податливо открывая рот. Ладони с плеч под пледом спускаются ниже, массируют талию, пуская множество мурашек вдоль позвоночника. И Фест отстраняется, чтобы вдохнуть глубже, моргая часто–часто. Кхао приподнимается, дразнящими поцелуями опускается с линии челюсти на шею, которую, наконец, облизывает не взглядом, а языком, вдоль сонной артерии так, чтобы сорвать первый полустон. Все идеи и желания того, чтобы он хотел сделать со своей ромашкой, заполняют голову, превращаясь в густой сладкий туман, рассеивающийся лишь контролем. Он останавливает себя жестко, прикусывая язык и не смотрит прямо в глаза, не требует, – чего ты хочешь, Фест? Что позволишь мне? Он всё ещё должен чувствовать себя самым ценным, иначе нельзя. В мире Кхао по–другому не будет. Фест перемещает ладони на его плечи, облизывает губы, вновь теребя ранку, и моргает, возвращая мыслям ясность. Всё это – не сон. – Я хочу, – снова кусает себя, – тебя. Кхао улыбается, внутри расползается горячее ликование. Но он не хочет просто обладать им, ему нужно иное. – Станешь мои парнем? Я обещаю, что позабочусь о тебе, буду беречь как зеницу ока, Фест. – Парень в его руках часто кивает, щурится от приятных и желанных слов, но Кхао нужны слова, они весомее всего. – Ответь мне, дорогой. – Мы пара, мы будем вместе. – Снова утыкается носиком ему в щеку, прячет горящее лицо и растворяется в крепких объятиях. Его держат. Его будут беречь, он уверен.