Подаренная судьбой. Богиня верности

- Я клянусь своим настоящим именем, что моя любовь к тебе будет так же вечна, как и я сама. Я клянусь своим настоящим именем, что никогда и никого не полюблю, кроме тебя, ибо я - Богиня искренней и верной любви... кроме тебя мне никто не мил - словно заклинание произносила девушка       Она видела только свои руки, что держала перед собой ладонями вверх. На обеих были изображены руны, они сияли и переливались цветами радуги. Она не могла поднять голову, чтобы осмотреться, но краем глаза все же видела, где находилась. На природе: прохладный ветерок доносил до нее запах хвои и влажности от близлежащего озера. Что-то внутри подсказывало, что на этом месте она находилась не первый раз.       Прервало ее ход мыслей ощущение тепла. На ее ладони опустились мужские руки, она четко почувствовала жар, что исходил от них. Ее тонкие ладошки бережно и аккуратно сжали, огладили большими пальцами. Она успела заметить на мужских ладонях такие же знаки. "Знакомые руки..." - подумала девушка, осматривая светлую кожу с россыпью веснушек...       Оливия открыла глаза, устало вздохнув - эти сны преследовали ее каждую ночь, не давая нормально отдохнуть. Хотя... можно ли назвать пребывание в больнице нормальным отдыхом? Сколько уже дней прошло с того момента, как она очнулась? Девушка не считала, да и был ли этому смысл? Уже не будет приключений, не будет опасностей... не будет Локи... - Мисс, Сольвейг Вы уже проснулись?       Лив обратила внимание на, зашедшего в палату, врача. Девушка кивнула. Мужчина провел небольшой осмотр состояния пациентки, спросил о самочувствии. В общем, сделал то, что и все предыдущие дни. Но в этот раз мужчина в медицинском халате протянул пациентке карточку со множеством направлений и пригласил ее до обеда пройти на контрольный осмотр. Это обрадовало Сольвейг - "Значит, скоро выпишут". Врач попрощался, напомнил про обед в столовой и покинул палату.       У Лив еще было время. Она умылась, заплела длинные волосы в косу и просмотрела все бумаги. Собрав все необходимое для осмотров, девушка ушла из палаты, желая, как можно скорее пройти все перечисленные кабинеты и, наконец, покинуть надоевшие белые стены.       Чуть больше чем через час, она вернулась в палату. "Скоро придут родители" - про себя подумала Лив, взглянув на часы. Одно и то же происходило каждый день, что очень раздражало Оливию. Она хотела вернуться в Асгард, к друзьям. Ей не хватало ворчливого Сагра, заботливого Улля, Лиод с ее тренировками и причуд Локи. Но только ей стоило подумать о них, как в голове, словно непреступная стена, возникал вопрос: "А было ли это реальностью?". Она села на койке, уставившись в стену. Прокрутила все в голове от первого появления в доме ванира и до речи Одина. "Слишком четко для простого сна".       С Оливии уже давно сняли гипс и аппараты. Она не раз осматривала руку, на которой когда-то был Вегвизир - с кожи не сходило чувство жжения. Лечащий врач не раз говорил ей - "это все фантомные боли и восстановление тонуса мышц". А она не верила, из раза в раз осматривая руку - светлая кожа и не следа от магической татуировки. Нога... На конечности тоже не было следа от челюсти волка - только маленькие точки-шрамы от аппарата фиксации кости. От всех этих мыслей, Лив все чаще казалось, что она сходит с ума. Простонав что-то невнятное, она откинулась на подушку и просто лежала в ожидании посетителей.       Родители пришли к ней через час после обеда. За это время, Оливия успела подремать и спуститься в столовую, чтобы перекусить. В палату вошли Гретта и Йохан - ее родители - а с ними и Этьен. - Здравствуй, дорогая! - Гретта обняла дочь - Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? - Как и вчера, мам, ничего не поменялось - с нотками печали ответила она       Родители что-то рассказывали о прошедшем дне, что творилось у них на работе и дома. Лив ловила обрывки их речи, иногда кивая в ответ, показывая, что слушает их. Но ее мыли были заняты единственным вопросом - "Действительно ли я была в Мире Богов?". Она почувствовала на себе взгляд Этьена - парень, похоже, понял, что Лив совершенно не слушала родителей. В его взгляде мелькнула вина и необъяснимая тоска. Он мотнул головой и постарался прервать родителей подруги: - Похоже, Лив, устала за сегодня... - как бы невзначай начал Этьен - Ой! Прости, моя дорогая, мы тебя нагрузили всеми новостями - Ничего, мам... Я просто с утра проходила осмотры и действительно устала       Еще раз извинившись, родители попрощались с дочерью и покинули палату. Парень остался с подругой. Он подсел на край кровати. - Что-то случилось? Ты, с самого момента, как очнулась, настолько подавлена, ничего не рассказываешь... Что-то все же болит? Может, врача позвать? - Нет... это... - Лив замялась - трудно объяснить - А ты попробуй - настоял паренек - я же твой лучший друг. Мне ты можешь доверить все       В его словах продолжали проскакивать нотки вины, чего Оливия не могла понять. Интуиция подсказывала, что и самого Этьена что-то терзало внутри, чего он сказать никак не мог. "Может, он переживает из-за того, что случилось в пещере?" - предположила Сольвейг. Поддерживающе, парень опустил на ее плечо руку, терпеливо выжидая. Все же, она выдохнула и собралась с мыслями: - Когда меня завалило... мне показалось, что я попала в Асгард, представляешь? Я путешествовала с друзьями, сражалась с Алайсиагой, видела Ёрмунганда, Одина, многих Богов... - Лив, это был просто сон... Я побежал за помощью, и пока мы ждали спасателей, я видел тебя... там... не хочу даже вспоминать, в каком состоянии ты была - Но я так четко все видела, все ощущала... - Это кома. Кто знает, какие сны там снятся и насколько они реальными кажутся - Да, возможно... ты прав - неуверенно произнесла девушка       Этьен обнял подругу и, пожелав ей скорейшей выписки, покинул палату. Оливия опустилась на подушку и прикрыла глаза, в очередной раз размышляя о произошедшем. "Кто бы что не говорил, но это не мог быть сон. Все слишком реалистично. Все запахи, раны, прикосновения - я же все это ощущала. Но тогда где тату? Ожог от крови Алайсиаги? Укус волка? Как понять правда это или нет, если все вокруг уверяют меня в обратном..." - размышляла Сольвейг. Она сжала в руках кулон и подняла его. В свету больничных ламп он переливался оттенками голубого, сверкая четкими гранями. Ее талисман - сколько девушка себя помнила, она никогда не снимала украшение, которое ей подарили родители на день рождения. - Знаю, это глупо, но все же... - она поднесла кулон к губам - Локи, прошу. подай мне знак, скажи, что все мое путешествие в Мир Богов было правдой...       Снова ничего. Сколько бы она не молила, ни одного ей не было показано. Сольвейг не сдавалась - пусть даже ее сочтут сумасшедшей, она будет продолжать доказывать, что все было в реальности. "Я просто так не сдамся... Один что-то скрывает от меня, и даже Локи это знал, но по каким-то причинам не говорил мне ничего... Тогда я сама все выясню, чего бы это мне не стоило" - уверенно произнесла Оливия, сжав в руках кулон. Очередной сон, как обычно, дал о себе знать и в эту ночь. И все одно и то же - видения, связанные с Асгардом, с каким-то его прошлым. Сольвейг видела эти сны еще с Йотунхейма, но здесь, в Мидгарде, они преследовали девушку каждую ночь. В этот раз она стояла посреди тронной залы, где ее разлучили с Локи. Оливия обреченно наблюдала за развивающимися собятиями. - Всеотец, - Хеймдалль выдал поклон, обращаясь к Предводителю Асов - Прибыл твой сын - Бальдр вместе со своей семьей - Благодарю тебя, Хеймдалль       Один отдал приказ, чтобы прибывшим подготовили их чертог и накрыли столы в пиршественной зале. Сам Старик поднялся со своего высокого трона и прошел чуть вперед - Лив, наоборот, сделала шаг назад, дальше от Всеотца. Огромные резные двери в тронную залу отворились, и в них появились Бальдр и Нанна, а так же их дети - старший сын Форсети и младшая дочь Сигюн. Фригг была рада видеть внуков, обнимала и целовала их, особенно младшую, что красотой была сравнима с ее сыном. Бальдр поприветствовал отца. Бог Весны и Света покинул свой чертог с семьей, чтобы постранствовать по Срединным Мирам, а заодно показать совсем юным детям ветви Иггдрасиля. И когда их путешествие окончилось, они вернулись обратно в Асгард.       Все одиннадцать Богов, что обитали в Асгарде, собрались за длинным столом в пиршественной зале. Бальдр красочно описывал свое странствие, рассказывал истории, что поведали ему жители Мидгарда. Это вдохновляло Браги на новые песни-восхваления Прекрасного сына Одина. Форсети, который в будущем готовился занять место среди главных Богов, активно участвовал в разговорах не только о путешествиях, но и о военной политике - как-никак, ваны до сих пор посягали на их земли. И только Сигюн скучающе оглядывала очаг и резные колонны, уходящие к потолку - она давно не была в Валаскьяльве. Хоть юная дева и походила характером на деда, ее не интересовали ни военные дела, ни конфликты с другими народами, и поэтому Богиню постепенно клонило в сон.       Оливия подошла ближе к девочке, вглядываясь в ее лицо и находя что-то знакомое в мягких чертах. Уже в который раз Сигюн начала обводить взглядом просторное помещение. Полумрак залы освещал очаг в центре и несколько факелов под полотками. Помещение постепенно наполнялось запахами: на очаг положили мясо, а слуги разливали Богам лучший мед и расставляли на стол угощения. Сигюн остановила свой взгляд на темном коридоре, туда же посмотрела Лив. Свет очага туда не попадал, но отражался от насыщенно-желтых глаз, которые и привлекли внимание юной Богини. "Это же Локи" - подумала Сольвейг, пытаясь разглядеть Бога Обмана. Сигюн же оглянулась на отца и гостей. Браги распевал в честь Бальдра песни, играл на лютне, приплясывая - это хорошо все отвлекало. Выйдя из-за стола, дева направилась в тот самый коридор. Не раздумывая, девушка направилась за ней. А обладатель желтых глаз, будто, играл с Богиней, уводя ее дальше по коридору. А она, как наивный ребенок, бежала по лабиринтам Валаскьяльва за огоньками глаз, с улыбкой на губах и тихим смехом.       Выбежала, в конце-концов, Богиня в сад, что прилегал к чертогу. Остановившись, она опустилась на колени, чтобы перевести дыхание. Дева снова огляделась, выискивая заинтересовавшие ее глаза. Нашла - они светили из мглы коридора, что вел обратно во дворец. Они смотрели на нее заинтересованно, с прищуром, будто, изучая Богиню. - Кто ты? - спросила дева - А ты? - послышалось в ответ - Я - Сигюн, дочь Бальдра       Услышав знакомое имя, Оливия вздрогнула. "Я слышала это имя от Одина. Он и меня так назвал" - думала девушка, продолжая наблюдать. - Но ты не настоящая, верно? - в мужском голосе послышалась усмешка - Давай так, покажи себя настоящую, а в ответ покажусь и я       Сигюн немного удивилась: только ее семья знала, какой способностью обладала Богиня. Она, подумав, поднялась на ноги и прокружилась вокруг себя против часовой стрелки. "Бьяркан" - произнесла дева. Теперь в саду стояла не маленькая Богиня, а красивая девушка в нежно-голубых одеяниях, возрастом ничуть не младше Форсети. Лив ее узнала, это была та самая дева-Богиня, с которой Локи сидел на яблоне. Она огляделась, ожидая, когда появиться ее собеседник.. Но этого так и не произошло. - Появись! - возмутилась дева - Так не честно! - А я по-другому и не играю, золотко       Голос она услышала у собственного уха и испуганно обернулась. Никого - она стояла в саду одна, но голос, Сигюн была уверенна, точно слышала. Она почувствовала на волосах тяжесть. Поднеся руку к золотистым локонам, девушка вытянула из них небольшой, но пышный бутон красной камелии. Улыбка появилась на ее губах. Теперь Богиня желала увидеть того, кто затеял с ней эту игру.       Лив продолжала смотреть на улыбающуюся и в тоже время озадаченную Богиню. Она рассматривала алый цветок, пока в сад не вышел ее брат - Форсети. Сигюн спрятала подарок за спиной и, на вопрос брата, ответила, что ей стало дурно, и она решила проветриться. Юноша как-то недоверчиво оглядел сестру и позвал ее обратно...       Оливия снова проспала завтрак. Она посчитала, что если во сне увидела Локи, значит, это был хоть какой-то знак: до этого Бог Обмана последний раз являлся ей после падения в портал. Настроение поднялось моментально. Лив привела себя в порядок, переоделась и просто ждала лечащего врача. И пока тот еще не появился в палате, Сольвейг погрузилась в очередное размышление о сне. Скорее всего, ей снилась самая первая встреча Локи и Сигюн. В груди девушки кольнула боль: пока все Боги веселились и слушали барда, они даже не позвали Локи, тот остался скитаться по чертогу. “Не удивительно, почему он так разозлен на Одина” – сделала вывод Лив. Но вот в детском личике Богини она заметила что-то смутно знакомое. “Будто, я уже видела ее до этого”. Оливия попробовала вспомнить, но в голову ничего путного не приходило. - Мисс Сольвейг, пройдите в мой кабинет       Девушка вздрогнула, не заметив, как дверь открылась, и зашел мужчина в белом халате. Он посмотрел на пациентку, убедившись, что та услышала его слова – Сольвейг кивнула. Оливия вышла из палаты и медленно поднялась на этаж, где работал ее лечащий врач. Новости обрадовали: анализы хорошие, а значит, вечером девушка сможет отправиться домой. Мужчина протянул ей телефон и сказал, что пациентка может позвонить родителям. И вот тут светловолосая поняла одну вещь – она забыла, как пользоваться устройством. Сольвейг недоуменно смотрела на телефон, пытаясь вспомнить, как правильно вводить номер родителей. Ее заминку заметил мужчина: - Что-то не так? - Простите,… а как им пользоваться? Я… забыла       Врач объяснил ей, как включить телефон и подал медицинскую карту девушки, где был прописан телефон ее матери. Мужчина с улыбкой наблюдал, как Сольвейг медленно нажимала на экран, сверяя цифры с написанными в карте. Затем Оливия поднесла телефон к уху, прослушивая гудки. - Да? - Мам, это я. Меня выписывают сегодня вечером. Вы с папой сможете приехать за мной? - Конечно, дорогая! Мы с Йоханом приедем за тобой к семи       Оливия посмотрела на врача – тот кивнул, подтверждая, что это подходящее время. Сольвейг согласилась с мамой, попросила привезти ей одежду потеплее – все же за пределами больницы царила середина осени. Завершив звонок, девушка отдала телефон врачу и ушла обратно в палату. Быстро пообедав, светловолосая решила не терять времени зря и начала собирать свои вещи и предметы гигиены.       Как и договаривались, Гретта и Йохан подъехали к больнице к назначенному времени. Все вещи ее отец разложил по сумкам и отнес к машине. Оливия переоделась в более теплые вещи. Поблагодарив врача, Лив, в сопровождении матери, покинула больницу. С небольшой настороженностью девушка села в машину. Гретта пристегнула ее ремень безопасности, удивившись тому, что дочь не знала, как это делать. Разобравшись с устройством, девушка повернула голову к окну. Машина двинулась в сторону дома. Всю дорогу Сольвейг с интересом рассматривала проезжающие машины, дома, людей, витрины магазинов и кафе.Она расспрашивала родителей о самых элементарных вещах, те с улыбкой отвечали на все вопросы.       Оливия узнала, что находились они в Бергене, дом Сольвейг на окраине города, недалеко от порта. Машина остановилась на парковке. Семья взяла сумки и пошла в сторону двухэтажного белого домика. Оливия с интересом разглядывала строение, пышные цветы в горшочках под окнами. Гретта открыла дверь и пропустила дочь внутрь. Лив глубоко вздохнула, прикрыв глаза – запах домашнего уюта, выпечки и цветов медленно возвращали ей память об этом месте. Сняв обувь, светловолосая прошла в гостиную, осматривая совместные фотографии, сувениры с поездок. Да, она вспомнила, как часто она с родителями ездила отдыхать, устраивали походы с друзьями. Наверно, именно это толкнуло девушку выбрать направление археологии. Гретта была учителем биологии, она собирала дома множество гербариев. Книги с аккуратными аппликациями из сушеных растений украшали полки гостиной, вместе с книгами по ботанике и флористике.       Второй этаж занимали спальни – родительская, комната Оливии и небольшая гостевая комнатка. Но любимым местом детства (как девушка вспомнила) была мастерская отца, оборудованная на чердаке. Стоило подняться туда, как светловолосую захлестнули воспоминания. В детстве она часто сидела в мастерской и наблюдала за работой Йохана: он чинил часы, бытовую технику, реставрировал какие-то детали. Лив постоянно копошилась в его инструментах, сортировала детали, мелкие болтики и гаечки. Девушка невольно улыбнулась, осматривая помещение. - Дорогая, идем к столу! Я испекла твой любимый пирог! – послышался снизу голос матери       Уже сидя за столом, семья вспоминала многие моменты из прошлого, помогая дочери восполнить “пробелы”. Так, Лив вспомнила, почему поехала на экспедицию в те пещеры – она и некоторые ее сокурсники выиграли конкурс в университете и, в честь этого, их руководитель решил наглядно показать что такое настоящая археологическая экспедиция. Пещера Рагеаврераиг была не конечной точкой, группа студентов намеревалась исследовать всю коммуну Рана. Пока отец рассказывал о ее учебе, Гретта заварила кофе и дала одну из кружек Оливии. Не глядя, девушка отпила напиток и тут же поморщилась, отодвинув кружку: - Что это за гадость?! - Это кофе… - удивленно произнесла женщина – твой любимый, с горьким шоколадом - Можно мне лучше чай       Гретта впала в секундный ступор. Ее дочь настолько любила кофе, что могла выпить несколько кружек подряд. Даже утро она не могла начать, не заварив себе бодрящий напиток. Ей даже купили кофеварку, чтобы Лив не готовила каждый раз новую порцию. Гретта успокоила себя тем, что вспомнила слова врача – “после комы у нее могут быть нарушения памяти, она даже может какое-то время не помнить, как писать, не ориентироваться в тексте. Даже банально могут измениться ее вкусы. Это вполне нормально и со временем эти…симптомы пройдут сами по себе”.       “Симптомы” медленно проходили: память восстанавливалась, Сольвейг ничего не беспокоило, она читала, писала, быстро решала задачи и головоломки. Но единственной проблемой Оливии оставалась бытовая техника, с которой светловолосая не ладила. Порой, родителям было забавно наблюдать, как их дочь “шарахалась” от автоматически включающейся посудомоечной машины, долго стояла напротив микроволновки, не зная, на какую кнопку ей нажать. На помощь приходил Йохан и, как в детстве, объяснял дочери и показывал, что да как работает.       В доме Сольвейг часто гостили друзья Оливии. Так как из-за случившегося девушке пришлось взять в университете академический отпуск, ее сокурсники, порой даже декан, сами приходили к ней и делились новостями из учебной жизни. Чаще всего ее посещали Этьен и Миреска. Втроем они ходили в кафе, в магазины, в кино, постепенно возвращая Оливию к нормальной жизни. Миреска тогда не смогла поехать с подругой, хотя очень хотела и после сильно переживала за Сольвейг, когда узнала о случившемся. С ней, как и с Этьеном, Лив разговорилась о своих снах и видениях – Миреска верила в мистику и ее сильно впечатлили рассказы подруги. Парень же всегда спорил с ней, утверждая, что это были лишь сны, и они не несли никаких тайных смыслов, тем более посланий. “Он убежденный скептик, не слушай его” – этой фразой Миреска всегда завершала спор с сокурсником. Оливии было приятно, что хоть кто-то не считал ее путешествие бредом от наркоза.       Прошло три недели с того момента, как Оливия вернулась из больницы. Она более-менее влилась в нормальную жизнь, уже одна выходила на улицу, погулять или сходить в магазины, помогала отцу в мастерской, слушая его истории. Миреска и Этьен приносили ей книги по археологии и географии, которые светловолосая с упоением читала. Рассказывала подруге о своих снах, а потом они вместе смеялись над другом, который сидел с лицом скептика и недовольно ворчал себе под нос.       Вернувшись с прогулки, Оливия разложила в холодильник купленные продукты и ушла в комнату. День выдался утомительным, и Сольвейг решила, наконец, лечь спать. Она приняла душ, высушила волосы и легла в кровать, пожелав родителям доброй ночи. И в эту ночь ей снова приснился Асгард.       Лив наблюдала за тем, как Сигюн приводила себя в порядок. Она расчесывала золотисто-медные волосы, напевая красивую песню. Сольвейг с упоением слушала ее голос, который вызывал приятные мурашки на коже. Сигюн была невероятно красивой, с немного детскими чертами лица, большие темно-синие глаза, обрамленные длинными пышными ресницами. Богиня заплела косы и быстро оделась в синее платье, поверх которого завязала фартук. Обратившись в ребенка, бодрой походкой Сигюн направилась завтракать. Этого Лив не понимала – для чего Богиня постоянно меняла свой облик “на людях”?       Светловолосая осмотрела чертог, подмечая, что находилась в нем впервые. Она пошла вслед за Богиней, рассматривая золотые колонны, серебряный полоток, украшенные резными рунами. Это место было светлее и уютнее, нежели чертог Одина, здесь Оливии было куда спокойнее. “Это чертог Бальдра” – подсказала интуиция.       В пиршественной зале сидела вся семья, а так же сновали слуги. Бальдр обсуждал с Форсети военные дела, Нанна, сидевшая рядом с мужем, поддерживала их разговор. Сигюн пожелала всем доброго утра и присела рядом с матерью. Ей тут же поставили завтрак – запеченного лосося и омлет. Девочка приступила к трапезе, стараясь не зацикливаться на речах брата и отца, а погрузила в какие-то свои размышления. Оливия даже предположила, что ее мысли были заняты Локи. Быстро справившись с завтраком, девочка прихватила в фартуке несколько тартинок с ягодным джемом и направилась к выходу из залы. - Ты куда, Сигюн? – спросила Нанна - Хочу посидеть в тишине в покоях       Сигюн направилась в нужном направлении. Закрыв двери, дева приняла свой настоящий облик и вышла на балкон, сев на каменное ограждение. Лив оглядела комнату: богато обставленная мебелью, очаг, над которым висели рога оленя, стол с рукописями – она и раньше во сне видела эти покои.       Богиня положила угощения на гладкую поверхность камня и отведала одно из них, прикрыв глаза от наслаждения – тартинка была неописуемо вкусной и просто таяла во рту. Лив попыталась представить этот вкус, но, как ей казалось, он и близко не стоял с той выпечкой, что она пробовала в своем мире. - М-м-м… вкуснятина – произнесла дева вслух - И не говори, золотко. Сам их обожаю       От неожиданности Сигюн едва не сорвалась с балкона – юноша поймал ее за широкий пояс фартука и вернул на место. Она испуганно развернулась и вперила взгляд в, сидящего за спиной, рыжеволосого Бога. Тот, как ни в чем не бывало, поедал ее тартинки. Богиня посмотрела в глаза незваного гостя. В свете восходящего солнца они сияли гелиодоровыми огнями. - Так это был ты! - Да, я – ответил он, забрав из рук девушки надкусанную сладость - Эй, наглец! Я их себе брала! Верни на место!       Сигюн попыталась забрать у него последнюю тартинку, но роста Богине явно не хватало: она едва доставала юноше до плеча. А его это забавляло, и он вытянул руку еще выше. Сигюн упорно пыталась выхватить сладость. Эта картина вызвала тихий смех Лив. Поняв, что это бесполезно, дева отошла от Бога, надув щеки от возмущения и злости из-за прерванного завтрака. Он подмигнул ей и, в следующее мгновение, обратился в сокола, подхватил клювом несчастную тартинку и взлетел в воздух. - Эй! Не смей улетать! – крикнула она вслед       Однако и сам Бог Обмана не рассчитал, на что способна Богиня. Довольно сильный порыв ветра просто не давал ему лететь дальше. Сигюн произнесла – “Хагалл” – и ветра набрали силу, утягивая сокола обратно в покои Богини. Устав сопротивляться, Бог сдался, и очередной порыв ветра понес его прямиком на пол покоев. Птица кубарем прокатилась по камню, вспыхнула огнем, обращаясь в свой истинный вид. Сигюн нагнулась над ним, с улыбкой смотря на Бога Обмана. - Не делай больше так, золотко… пожалуйста… терпеть не могу боль - А нечего было наглеть! – она ударила его кулачком по груди       Сигюн на мгновение замерла – через какое-то время до нее дошло, что все это они устроили из-за последней тартинки с джемом. Сигюн присела на пол, рядом с нарушителем покоя, и рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Все это время Локи так и лежал, распластавшись на полу, с интересом рассматривая деву. - Не удивительно, что ты – дочь Бальдра. Только у него могла уродиться столь прекрасная дева       Глаза Богини в удивлении расширились, а на щеках моментально появился яркий румянец. Она и заметить не успела, как юный Бог поднялся и оказался перед ней, продолжая испепелять златовласую взглядом. Деве стоило огромного труда, чтобы взять себя в руки – все же в ее личные покои вторглись, так еще и лишили десерта. - Выйди из моих покоев! Как ты вообще сюда попал? – попыталась возмутиться Сигюн, но получилось это не очень - Использовал… черный ход – желтые глаза, сощурившись, продолжали смотреть на дочь Бальдра - Кто ты? Почему я не видела тебя раньше? - Я тут не так давно, вот, осматриваюсь-присматриваюсь       Богиня покраснела еще сильнее, когда Бог Обмана придвинулся к ней ближе. Его губы коснулись ее уха: - Я – Локи, Бог Обмана. – губы растянулись в улыбке – Еще увидимся, Богиня       Рыжеволосый юноша исчез так же неожиданно, как и появился – Сигюн осталась в покоях одна. Лив подошла к ней и опустилась напротив. Она еще раз вгляделась в черты ее лица. “Где же я тебя видела?” – спросила Сольвейг. Но в то же мгновение все вокруг нее поглотила тьма…       Лив и Миреска сидели в кафе. Оливия изредка зевала – очередное видение не дало ей нормально отдохнуть. Единственным человеком, который мог ее выслушать и не переубеждать, была ее сокурсница, поэтому утром Сольвейг связалась с ней и попросила встретиться. Девушка прибежала к дому Оливии сразу после учебы и, вместе, они пошли в любимое кафе. Заказав два чая, Миреска попросила в подробностях рассказать ей о сне, что Сольвейг и сделала. Зеленые глаза любительницы мистики зажглись любопытством. - Ого, я и не знала, что они так познакомились! В мифологии совсем другое писали - Даже не в этом дело… Лицо Сигюн… я ее где-то видела, и не могу вспомнить где… - Оливия потерла виски – Что все это может значить? - Я же уже говорила, что тебе пытаются что-то этим сказать… Ответы обычно находятся под носом, мы просто их не видим – философски закончила Миреска, поправив очки       Оливия ее не слушала. Она вглядывалась в кружку с чаем, что-то шепча себе под нос. В груди закололо знакомое чувство, будто, что-то должно случиться – шестое чувство ее не подводило. “Как тогда, в пещере” – подметила Сольвейг. Рука по привычке потянулась к кулону. Внутренняя тревога начала медленно отступать, как всегда и было: только она касалась голубого камня, как все переживания и волнения уходили на второй план. - Не могут человеку ни с того, ни с сего сниться сны, связанные друг с другом. – сделала вывод подруга – Ты не заметила, что все рассказанное имеет хронологию? - Допустим? - Так и есть, смотри       Миреска вытащила тетрадь и открыла ее на чистом развороте. Быстро написала все сны Лив в определенном порядке и показала результат. Оливия действительно увидела, что все было взаимосвязано. - Видишь? Помнишь, ты рассказывала про перстень Локи? Может, ты так долго его носила, часть его силы с его воспоминаниями перешли к тебе? Я читала такое в книгах, этот как загрузка сознания - Теперь это точно выглядит так, будто я схожу с ума… - выдохнула Лив, опустошив чашку - Вовсе нет, Лив… Я верю тебе, и то, что тебе снилось и про Асгард верю, просто я даже не знаю, чем тебе помочь - Достаточно того, что ты меня выслушала и не смеялась, как Этьен. Мне уже никто не верит, даже родители смотрят, как на сумасшедшую, а мне нужно выговориться хоть кому-то - Я же твоя подруга, Лив, мне ты можешь доверить все, что тебя беспокоит - улыбнулась ей Миреска и обняла подругу