Благодарю тебя за всё

      Луна закатывалась за горизонт. Начинался восход. Казалось бы–пора закругляться.       Но увы, нет. Теперь наши герои сами себе хозяева. Теперь их никто не будет укладывать по гробам, а утром будить через гигантский и громкий медный гонг. Когда захотели–встали, когда захотели–легли спать. Хороший плюс взрослой жизни, не так ли?       Готика наблюдала через тонированное стекло за восходом солнца, не боясь сгореть под его первыми лучами. Но её детишки уже крепко спали, пока Гриззл лежал пузом вверх и дочитывал им тролльские народные сказки. Ух, как же жаль, когда у всех детей разные предпочтения! Одной сказкой не обойтись. Например, пока Фанта обожала приключения пукобка из мяса задней части волка, Батория обожала Пердульшпильцхена или мальчика-с-пипирку. И так с целыми семью детьми. Караул!       Но ничего, Гриззл любящий папик и его хватит на всех. Он мог читать сказки сутками, не отвлекаясь на еду и сраньё, лишь бы его наёбыши счастливо визжали и росли такими же толстыми и благоухающими потом и говном, как он. –Детки спят.–ответил тролль Готике сзади, крепко прижимая её к себе.–И нам пора. –Пора...       Вдруг мимо них пробежал Гематоген в одних трусах, держа в руках счастливо верещащую и абсолютно бухую в хлам после свадебного ужина Леди Склеппину. –Держим курс в кровать!!! –Слушаюсь, моя госпожа! –Ураааа! Йохохохохооооо! –Эхехехеееее! Как в моолодостиии!       Готика усмехнулась, приложила палец ко рту, шикнула на тролля и кивнула на закрывшую дверь в Склеппинский склеп парочку, поманив тролля рукою. –А? А зачем нам туда идти?–не понял Гриззл. –Тс... я понимаю, что это очень некрасиво, но мне хочется хотя бы одним глазком взглянуть, как счастлива Склеппина и Гематоген!       Гриззл подкрался за Готикой и оба окружили дверь в склеп. Они заглянули во все щели.       Ничего не было особенного–сначала Гематоген и Склеппина засасывали друг друга, как сливы раковины застоявшуюся в них воду, с таким же бульканием, литрами вытекающих слюней и миллилитрами крови, постепенно раздеваясь. Затем Склеппина раздвинула свою рогатку перед стариком Гематогеном, а потом он со всей души всадил в свою любимую Астраханскую рыбку свою эрегирующую и извивающуюся от страсти кожаную указку, обладающую великой силой знаний.       Незамедлительно пошёл страстный процесс секса. Член старика выходил из влагалища Склеппины и входил в неё с громкими чпоками, как будто вместо члена у него был вантус, а Склеппина была грязным унитазом, который было необходимо почистить от затора, чтобы в него можно было свободно покакать в гордой позе орла, демонстрируя своё превосходство. –Гема...Гема....Гема...Аэээх...Эхах...Угх...ах...Эахаэх...Гема...Аоа...Ааа...аааа...аааааааа...ааааааааа!!! –Чпок, чпок, чпок, чпок, чпок, чпок, чпок, чпок, чпок, чпок, чпок, чпок, чпок.–член будто говорил за Гематогена своим языком.       Готика краснела каждую секунду, подсматривая за ними. Несмотря на то, что было любопытно, но всё равно было неловко смотреть на секс учителей. Они её этими руками гладили, брали в руки книги, а теперь этими руками они берут свои письки. –Гриззл хочет так же!–сказал тролль. –Презервативы надевать сначала научись, дурень!–рявкнула Готика.–А потом, может быть, и получишь свою лакомую "розочку"! –А что Гриззл делает не так?–тролль задумчиво достал из своей мешковины спизженный из гроба Букваря латексный бублик и приподнял пол мешковины. –Ну, давай, покажи мне, как ты предохраняешься.–патетически взглянула на болвана Готика.       Тролль развернул презерватив, взял его двумя руками и неуклюже попытался натянуть на свой сдутый член до максимума. Но кусок резинки упорно отказывался одеваться на детородный орган и дико трещал под натяжением толстых пальцев. Презерватив трещал так громко, что Готика стиснула зубы и испугалась, что за дверью могут этот устрашающий звук услышать. –Убери нахуй!–Готика шлёпнула Гриззла по рукам.–Хули ты его как носок натягиваешь?! Букварь тебя как учил?! –Гриззл уже не помнит... –Пиздец, а значит, как чпокаться, ты помнишь?! –Готика, а может, ну его?...Эти пеперративы, их вообще в нашем уютном подземном городе не было, от лукавого! –А тебе что, детей мало?! Ну, если ты согласен вновь становиться отцом и взять основную роль на себя, то почему бы и нет? Я-то ноги раздвину, а ты готов взять ответственность?! –Ой... ну...наверное, Гриззл думает, что и правда бы сначала воспитать наших сладеньких тролликов, которые имеются на данный момент... –Ага! А секс, значит, мы хотим, а презерватив надевать не хотим?! Нет уж! Давай, давай, тренируйся! –Эй...Готика! Гриззл тут подумал... а что, если мы попробуем немножечко потолкаться не в розочку, а чуть-чуть в попку? Ты же не рожаешь детей из неё? –Попка? Ну...       Готика крепко задумалась: влагалищный секс понятно почему приятен–раздражение точки G-клитора. Ну, а что в заднице? А не слишком ли ей будет болезненно принимать в себя даже самый маленький его размер? –Ну...наверное...можно. Но только осторожно. Очень осторожно. И пожалуйста, можешь не надувать свой член? –Конечно можно. Давай. –Ты что, прям тут?! Ты чего, вообще?! –Готика, ну так мы тихо...очень тихо, Гриззл обещает!       Готика закатила глаза, приподняла мешковину и немного пригнулась вперёд, немного расставив ноги пошире и задрав ягодицы повыше, помогая себе руками, она раздвинула их, показывая троллю своё жопное колечко, окружённое пучками красных волос, перемазанных ниточками белой смазки и кусочков баребухов.       Гриззл очень осторожно начал входить в Готику. Троллевампирша зашипела, как кошка, оскалив свои клыки: было довольно больно принимать в себя даже его бугристую головку. –Ой-вай-вай-вай-вай, Гриззл, больно как... –Тише, тише, я буду входить помедленней.       Готика в следующий момент еле сдержала вскрик. Вошла головка, но тело члена было немного толще и фиброзное кольцо начало выдавать не самые лучшие ощущения. В животе будто что-то защемило. Гриззл входил дальше и дальше. –Ещё немного и я зайду окончательно!       Раздался громкий чпок. –Ах...Иииииииу!–взвизгнула Готика, дёрнув ногами. Из глаз побежали слёзы. –Тссс! Всё хорошо, Готичка, я уже вошёл. Дальше должно быть совсем небольно!–пытался успокоить её Гриззл, поцеловав в нервно подрагивающее острое ухо. –Какой кошмар... я будто детей из туза рожаю! Фу!–захныкала Готика, прикладываясь к стене удобней. Ей было очень некомфортно. Мало того, что Склеппина за дверью орала, будто ей рвут матку во второй раз, да и сам факт того, что они занимаются интимом не в склепе, а в коридоре был ужасен.       Дальше Гриззл начал медленно раскачиваться. Стало не так больно. Потом он ускорил темп, а его жена замычала, царапая клыками когтями стену напротив. –Ну как? Приятно?–спросил Гриззл, пёхая её. –Ммммм...не особо...будто у меня дикий запор и говно ходит туда-сюда... Нет, Гриззл, я не хочу так... –Желание милой Готики для меня закон. –Хах!!!–Готика резко почувствовала опустошение внутри себя и чуть не рухнула на пол от слабости в ногах.–Гриззл, да кто так быстро вытаскивает?!       За дверью, наконец, возобновилась понятная речь. –Гемушка, а давай устроим оргию?! –Милая моя Склеппина, какая тут может быть оргия, мы же женаты!–заблеял Гематоген. –Гемушка, я хочу тройнииик! Ну пожалуйста! –Никаких двойников и тройников! Ты не розетка, чтобы в тебя кто попало ебонитовые стержни совали!–шикнул Гематоген. –Да нуууу! –Член гну! Цыц! Ты теперь только моя!       Склеппина нахмурилась. –Я не поняла, ты меня теперь личной рабынею считаешь?! –Нет...–испугался Гематоген.–Ты для меня остаёшься страстной госпожою. –Страстной госпожою? Звучит довольно лестно. –Ещё какой госпожою! Да! Я готов принять любые твои извращения в сексе, даже можешь проверить! –Правда?–усмехнулась Склеппина.–Ну, тогда подожди чуток, сейчас посмотрим, насколько тебя, рухлядь, хватит, ахахахаха! –Я мужчина в полном расцвете сил!-весело закричал Гематоген, улёгшись в супружеский гроб, как Лавелас.–Я никого и ничего не боюсь!       Женщина ушла за ширму возле гардероба и очень долго начала там возиться, нагло хихикая и перебирая кучу одежды. В один прекрасный момент она замерла, мурлыкая. Её силуэт изменился на более жуткий. Гематоген улыбнулся во все золотых 32. –Ты готов, Гематоген-семпааай?!–сфальшивила Склеппина голосом юной девочки. –Готов, выходи, чудище! Сейчас великий Оксфорд Гематогенум будет укрощать тебя!–старик резко встал из гроба и принял атакующе-хватающую стойку.       Но то, что случилось далее Гематоген не мог предсказать. Склеппина стала сама на себя не похожа. На её ногах были длинные сапоги на высокой платформе и остром каблуке, на ноги были натянуты милые салатовые детские гольфики с бантиками, на её голое тело по пупок было надето зелёное платьице с пояском сзади в виде пышного бантика, середина платья была выкроена таким образом, что через них было видно оттопыренные соски, а на голову Склеппины была...       Была натянута кожаная маска с волосами Ровены на голове. Кожа и волосы были настоящими и пренадлежали его родной племяннице. Кожа по углам головы была грубо натянута, потому что у Склеппины были более острые черты лица, чем у неё. На этой маске ещё были капли спёкшейся крови, сохранились её тонкие бровки, а по бокам торчали забавные маленькие ушки. Нос был вырезан, в маске была дырка, через которую торчал нос Леди Склеппины, а розовые губы погибшей образовывали растянутой буквой "О" дыру, в которой виднелись тонкие и красные губы Склеппины в хитрой ухмылке. В этой маске, само собой, были прорехи из век для её глаз, которые светились красным и нестерпимым светом, как у Графа. Гематогена чуть инсульт и инфаркт не стукнул. Это было аморально даже по меркам БДСМ. Склеппина натянула на себя останки его племянницы.       Но сказать он ничего не успел, с визгами Склеппина вскочила на него, вцепилась в его тело, словно хедкраб и повалила бедного старика на пол, задев гроб, который с грохотом свалился рядом. –Мууууууууу!!!–Гематоген долго дёргал ногами и руками в живой ловушке, но потом его совсем не стало видно через щель двери и вообще там всё как-то подозрительно затихло.       Готика и Гриззл были настолько поражены, что ушли прочь, пока не поздно. Что эта пиголица сделала с бедным стариком им не хотелось знать.       Они зашли на кухню, чтобы немножко попить водички, но и там их ждал сюрприз–дрочащий на этикетку из-под апельсинов Оззи. Изображение бедной за деньги гиперсексуализированной красотки было всё в нитях густой спермы, скоро поди тонуть будет в семени повара. Но он всё дрюкал и дрюкал... –Оззи, горячий привет от Гриззла!–сказал тролль.       Оззи повернулся, не стесняясь и не убирая член. –Здравствуйте, мои сладенькие! Как взрослая жизнь?! –Нормально...–съёжилась Готика. –Как твоя палочка?–спросил Гриззл. –Эхехе! Теперь Оззи у вас киборг! Хирургия просто чудеса творит! У меня теперь электрический член! Я могу в любое время вызвать эрекцию, а могу её и убрать. Смотрите!       Оззи нажал на кнопочку в своём органе и он быстро укоротился со звуком собирающейся рулетки. Головка захлопнулась. Он нажал ещё раз–головка открылась и член достиг своей максимальной двадцатки. –А у меня ещё теперь яички электрические! Послушайте, как они у меня жужжат!       Гриззл и Готика прислушались и наклонились между ног повара. Они удивились. Яички и правда тихо жужжали и вибрировали. –Теперь при перегреве на кухне я могу не волноваться за свою потенцию! Эти яички у меня как холодильничек держат температуру от 30 до 35 градусов. –Мы рады за тебя.–улыбнулась Готика. –Ну, в будущем я обязательно найду себе женщину и заведу детей, как нормальный вампир! С завтрашнего дня и начну искать кандидата!–гордо сказал Оззи. –Удачи! –Спасибо, любимые мои клыкастики.       Готика и Гриззл попили водички и вернулись в свой склеп, где происходили весьма взрослые дела. В гробу Драко в позе доминанта кошмарно драл орущую и матерящуюся Максим так, что их ложе трещало, как у мертвеца на кладбище, а Букварь в своём отделе склепа с улюлюканием менял памперс Монике. Готика заинтересовалась делами молодого отца и решила принести ему визит. Ей очень не хотелось беспокоить возбуждённого и агрессивного Драко. –Приивеет!–Готика помахала своей ручищей парочке. –Ой, привет, ты как раз вовремя!       Букварь с треском отстёгивал липучки на боках малышки и снял с неё памперс, под навязку набитый мочой и жидким детским говном. От Моники, как и от памперса пахло соответствующим стухшим амбре. Но мужчину это не смущало. –Ой, как же мы хорошо покакали! Какой же у нас активный животик!–он скрутил предмет гигиены и выбросил его в мусорную корзинку под верстаком.       Девочка захихикала и захлопала в ладошки. В Букваря полетела струя мочи в лицо между её ножек. –Ой! Ахахаха! Я попал под обстрел!       Он снял очки с лица и протёр их замасленной тряпочкой из кармана, а потом взял в руки толстую пачку влажных салфеток и чистый подгузник. –Сейчас мы помоем пирожок и попочку и пойдём сладко спать, да, Моника? Да-а.       Девочка захихикала и любящими изумрудными большими глазами смотрела на забавного папу, пока он осторожно вытирал её ниже пояса, комментируя, какой же она стала чистой.       Готика подошла ближе к верстаку с синей погремушкой и отвлекала Монику, шурша шариками внутри неё и делая "блрблргблрглбг" в её пузяку. –Вот мы и готовы!–Букварь взял на ручки Монику, которая один-в-один по внешности совпадала с детскими фотографиями Ровены. Моника обхватила шею отца руками и с улыбкой захлопала глазками, тщательно изучая стоявшую рядом с Букварём Готику. –Как твоё отцовство?–спросила Готика, аккуратно кладя погремушку в маленький ящичек на верстаке. –Лучше не бывает! Ухаживать за ребёнком даже интересней, чем изобретать! С каждым днём отмечается прогресс в её развитии. Иметь дочку это...это как маленький эксперимент с живым существом. Наблюдаешь, записываешь... –Я рада, что тебе нравится. Тяжело? –Ни в коем случае! Конечно, с Ровеной было бы легче в разы, но я и сам в состоянии справиться с дочкой. Я знаю, что у нас ещё всё впереди и не унываю. Дальше будет намного интересней. И знаешь, что меня больше всего радует? –Что же?       Букварь вздрогнул, улыбнулся. У него из глаз потекли слёзы. Он обнял свою дочь на руках и тихо произнёс. –Я слышал, как сегодня она на выпускном сказала "Па-па"...       Готика легла в свой ящик, скрестив руки на восьми грудях и закрыла глаза. Рядом рухнул Гриззл брюхом вверх и благородно посмотрел на Готику. –Сладких снов, Готика. –Спокойной ночи, Гриззл. Спи крепко.       В воздухе поднялся храп. Женщина уснула и вошла в резонанс с космическими вибрациями. Где она увидела мёртвую Ровену, как живую, которая была благодарна Букварю за то, что он продолжил их род, она увидела отца и мать Гриззла, которые были счастливы за судьбу троллей и вампиров, где она увидела Оскара, который улыбался и общался с ней, как в детстве. В этом сне Готика узнала интересную информацию, почему же Людвиг с чёрными волосами. В колбасе не до конца был перемолен член Оскара и в нём оставалась сперма, а когда Граф насиловал Готику колбасой, она вылилась в её матку и вошла в генетический код. Фактически, можно сказать, что у Людвига была одна мама и две папы. Также Готику встретила уже немного выросшая Нарния в венке из белых одуванчиков, которая желала своей маме в будущем только добра.Это были самые сладкие грёзы на свете.       Будущее оказалось благосклонно к Готике. Теперь она может не переживать за себя, за Гриззла, за семеро детей и за своих одноклассников, которые без труда влились во взрослую жизнь и были готовы нести бремя ответственности. Наконец, они стали взрослыми. Счастливыми взрослыми.