Недоверие

       Хогвартс был способен на такую магию, что простым людишкам в то едва верилось.        Но то — лишь от волшебной палочки.        Людей не меняла ни одна магия, как ни старайся.        Поначалу Гермионе на это было всё равно.        Чуть позже она начала об этом задумываться.        Ближе к восемнадцати годам она жалела, что это невозможно.        Гермиона перевернула всю библиотеку, перерыла её вверх дном, прочитала каждую книгу, а всё без толку: человеческое мышление не подвластно ни одной магии.        Даже самой сильной.        — Итак, Грейнджер, ты снова тут.        Голос Малфоя не напоминает аристократический.        Ни разу.        Она стоит у порога его отдельной комнаты, которую МакГонагалл выделила специально, чтобы обезопасить юношу после всего случившегося, и молчит.        До поры до времени:        — Я подумала, что ты не хочешь быть один.        Малфой хмыкает.        Конечно, не хочет, но разве он признается?        Он молчит всякий раз, как она заходит к нему, как начинает говорить с ним.        Не гонит прочь, не обзывает, но и не спешит поддержать разговор.        Не спешит доверять ей.        Гермиона, впрочем, и сама едва ли доверяла ему, всё подумывала, что то уловка и в любой момент он мог воспользоваться её добротой.        Но она, так или иначе, всё равно приходит к нему после уроков.        Говорит с ним.        Уверяет себя, что просто не пришло подходящее время.        Не пришло время, чтобы стена рухнула.        Чтобы проблема доверия прошла мимо них.