В цвете

Ризли в упор не видел "прекрасного" - пока оно не приходило к нему, гневно хлопая тяжёлыми железными дверями, и не вытаскивало за шкирку из-под горы отчётов, с которыми цепной пёс справлялся в лучшем случае с горем пополам - и не слышал этого пресловутого "прекрасного", хотя частичной глухотой, в отличие от частичной слепоты, не страдал. Фокалорс обожала театральные постановки, приходила в восторг от цирковых фокусников, прекрасно высыпалась под оперу, но неизменно присутствовала на каждом выступлении, что автоматически давало мероприятию статус непропускаемого. Особенно для таких значимых персон, как Верховный Судья Фонтейна и Герцог Меропид. И неважно, что Нёвилетт вместо наслаждения искусством разбирает втихую притащенную из кабинета стопку отчётов, а Ризли просто спит вполглаза, в независимости от того, что показывают на сцене. Ему, в общем-то, до сцены нет никакого дела, потому что чаще всего она - большая серая стена для него, и пока окружающие его зрители делятся впечатлениями об оттенке платья актрисы и как у неё неестественно скривились губы во втором акте, Герцог Меропид тихо восхищается (собой или актёрами?), что сегодня на серой стене сцены можно заметить то ли тень, то ли пробегающего таракана. (И никакой брезгливости, ага - ему, как выходцу из городских трущоб, крысы - лучшие друзья) Музыка могла бы заинтересовать Ризли - ему казалось, её не нужно видеть, только слышать. Как потом оказалось, неплохо было бы ещё что-то в ней понимать. Да и чересчур тонкий слух Цербера в такой ситуации скорее раздражал, чем помогал: после трёхчасового сеанса измывательства над скрипкой, Ризли не то, что выползал из зала - его выносили Нёвилетт и один из служащих Дворца Мермония. На все последующие концерты Ризли приходил в берушах. (Да и детский смех, на его слух, звучал куда мелодичнее и прекраснее) В общем, Герцог Меропид был так же далёк от искусства, как Фурина - от Моракса (оба Архонты, а какая разница!), а Верховный Судья - от отпуска. Единственное общественное мероприятие, бесспорно завоевавшее полное признание и безоговорочную преданность Герцога Меропид - танцы. Лихие уличные, когда детвора из трущоб выделывает коленца под залихватски свист; заводная пляска традиционного танца коллектива из Снежной; изящное кружение ткани, напоминающее сильную метель со своим индивидуальным узором из завихрений и кружений - лиюэйских танцовщиц Ризли в упор не видел за их традиционными одеяниями, одно мельтешение ткани под приглушённые мотивы того, что посол из Снежной специально для Ризли обозвал "лиюэйской лютней". Особенно отличилась сумерская гостья. Герцогу Меропид описали - пока Нёвилетта не было рядом, потому что тот одним мрачным взглядом пресекал попытки ткнуть Ризли в его несостоятельность - как волшебно смотрелась танцовщица с огненно-рыжими волосами в бело-голубом платье в играющих бликах света. Ризли понятия не имел, что такое рыжий и голубой, разве что какие оттенки серого этим цветам соответствуют в его личном мире, но даже его танец сумерской гостьи поражает в самое сердце: впервые зрители видят Герцога Меропид заинтересованным настолько, чтобы спуститься из партера к самой сцене, потому что только так он действительно что-то видит. И восхищается. Но больше всего Ризли, конечно, нравится в танцах участие. Цербер из Меропид не может поучаствовать в обсуждении очередного спектакля или концерта, и его овации всегда неискренние, потому что всё, о чём он мечтает - уползти в свою нору (чаще, просто завернуться в толстый плед на диване в кабинете) и отрубиться на законные сутки выходного дня. А от долгих танцев приятно ноют мышцы, и голова лёгкая, но не как от кислого шампанского - иногда Ризли искренне считает, что подсунуть эту гадость Фурине, пьющей исключительно безалкогольный лимонад, стоит только для того, чтобы она запретила его на законодательном уровне. Останавливает только то, что у Нёвилетта и так мигрень по расписанию чаще, чем выходные дни. Ризли не пропускает ни одних народных гуляний, в нижнем городе или во время фестиваля на центральной площади, и единственный ходит на традиционные балы Дворца Мермония с нескрываемым удовольствием и без подковерных интриг (когда того не требует должность - Герцога Меропид могут привлекать не только к охране крепости с заключёнными, но и к охране заключённых в случае транспортировки, и, пусть в редких случаях, но даже к задержаниям, если преступник считается особо опасным или страже нужно руководство в непосредственной близости - так обычно задерживают подозреваемых с Глазом Бога, если есть опасения, что преступник может применить силу). Сегодня же день был какой-то особенный. Ризли боялся сглазить, и только это останавливало его от счастливого виляния воображаемым волчьим хвостом - его пригласили на сегодняшний бал во Дворец Мермония. И не кто-нибудь, а лично Верховный Судья, Его Превосходительство Нёвилетт. Ризли уговаривал возлюбленного прийти на такое мероприятие парой - коей они и являются! - больше года, но постоянно получал отказ. И не то чтобы у Герцога Меропид был недостаток в партнёршах: леди в Фонтейне танцевали все поголовно, включая Клоринду, и искренне наслаждались процессом, как и Ризли, а вот кавалеров на танцполе всегда нехватка. Отдельным бонусом - от Ризли никогда не ждали пустословной вежливости по поводу красоты платья, яркости макияжа, свежести кожи и сверкания драгоценных камней: всё равно он ничего из этого не видит нормально; зато может отдать должное дороговизне и качеству ткани (Сигвайн и Нёвилетт потратили почти полгода, медленно избавляя его гардероб от протёртых обносков, смётанных из трёх или четырёх кусков ткани, и заменяя их дорогостоящими, но удобными костюмами) и изысканности новых духо́в - нос настоящей ищейки позволяет различить самые тонкие оттенки аромата. Но в этот раз все эти леди будут жевать собственные платочки, потому что два самых видных мужчины Кур-де-Фонтейн весь этот вечер танцуют только друг с другом. Ризли не вдавался в подробности, что Нёвилетт сделает с Фуриной ради этого - обычно Гидро Дракон был постоянным партнёром по танцам и сдерживающим фактором Гидро Архонта. Его больше волновало, что Нёвилетт обещал ему "что-то вроде подарка-сюрприза", и это едва не заставило Герцога Меропид рвануть на поиски своей-почти-недо-приёмной-дочери-Сигвайн, чтобы удостовериться, что при выборе своего "подарка" Верховному Судье было с кем посоветоваться. Иначе мог получится конфуз - прямо как в тот раз, когда они только начали... Встречаться, и Нёвилетт пришёл с огромным букетом роз: Сигвайн и ещё пару ребятишек носились вокруг огромного букета с неописуемым восторгом, пока смущённый Нёвилетт стоял рядом с Ризли и оправдывался. - Прости, я... Я сглупил, подумал, что под землёй могут быть сложности с вентиляцией и... - Мне нравится букет, Нэви, правда, - останавливает Гидро Дракона Ризли, надеясь, что Фонтейн ещё не начал уходить под воду из-за внеплановых осадков, - И мне более чем нравится, что он нравится детям. Ризли мягко целует возлюбленного в щёку, пока уверен, что никто из мелких на них не смотрит, и если после этого в кабинет прибегает ещё больше ребятни, каким-то "загадочным" образом проникающей в тюремный комплекс, с криками, что на улице две огромных радуги, то они здесь совершенно не при чём. Розы, кстати, просто не пахли. Особый сорт, блин. Поэтому было очень важно, чтобы во время выбора подарка Нёвилетту кто-то подсказывал. За почти шесть лет отношений древний, но совершенно неопытный Гидро Дракон, конечно, немного освоил премудрость дарения подарков, но Ризли всё-таки предпочитал, чтобы этот процесс хоть кто-то контролировал. Расстраивался от неудачного презента тоже Нёвилетт - пока Ризли был счастлив уже уделённому ему вниманию - и всё бы ничего, но не тогда, когда это грозило Фонтейну минимум ремонтом сливных сооружений. Но Ризли сдержал недостойный порыв: он доверит этому мужчине свою жизнь безоговорочно. Так неужели так трудно довериться ему в его личном желании сделать Ризли приятно? Поэтому Ризли не вилял воображаемым хвостом, счастливый по самую лохматую макушку, ожидая Нёвилетта за горой документов на своём рабочем столе. Герцог Меропид считал, что логичнее было бы встретиться во Дворце Мермония, где и проходит мероприятие, и там же, где и работает Нёвилетт. Но Верховный Судья сказал, что у него есть дело и нужно, чтобы Ризли был в своём кабинете. - Какое дело может быть у Верховного Судьи в моём кабинете? - хотел бы спросить Ризли, потому что, честно говоря, даже у него здесь не то чтобы очень много дел, и если Нёвилетт возьмётся с ними помогать, Фурине останется только повесить наружный замок на входную дверь и закрыть их здесь до конца жизни за разглашение государственных тайн: к половине этой макулатуры на столе Герцога Меропид даже у Архонта, не то что Верховного Судьи Фонтейна, нет свободного доступа. Точно так же, впрочем, Ризли старается даже не дышать - даже с закрытыми глазами - в сторону рабочего стола Нёвилетта. Чисто на всякий случай. Но раз Нёвилетт сказал ему ждать в кабинете, Ризли подождёт. - Да не виляю я хвостом, Сигвайн!

🌊🌊🌊

Нёвилетт постучался в дверь кабинета начальника тюрьмы не пунктуально рано, если они собирались только на вечерний приём Фокалорс, а ни на что другое Ризли был морально не готов, и Гидро Дракон не мог об этом не знать. Но Ризли всё равно крикнул: "Войдите!" - слишком радостно для человека, подозревающего худшее. Верховный Судья просочился в кабинет, тихо, но плотно прикрыв за собой дверь - Ризли бы и не определил этого, если бы нарочито громкие шаги не затормозили на пороге - и - вот чудо! - замялся на пороге, едва слышно переступая с ноги на ногу. Смущённый Нёвилетт - преимущественно колючий Нёвилетт, так что Ризли поспешил встать из-за стола, чтобы немного разрядить странную атмосферу. - Доброго дня, Ваша Честь, - по-деловому поздоровался Герцог Меропид, но не смог сдержать короткой улыбки. - Пожалуйста, не так официально, - тяжело вздохнул мужчина, всё же делая несколько шагов к центру комнаты, - И я вижу, что ты надо мной смеёшься! - Ни в коем случае, Ваша Честь, - вскидывает руки в защитном жесте Ризли, пока его улыбка растягивается ещё больше, что, конечно, убеждает Нёвилетта в обратном, - Просто вы говорили, что зайдёте по делу, вот я и решил, что нужно соответствовать. - Ризли... - Я очень рад тебя видеть, Нэви, - почти послушно и очень-очень искренне скороговоркой произносит Герцог Меропид, стремительно сокращая разделяющее их расстояние, чтобы подхватить чужую прохладную ладонь в свою и дотянуться поцелуем до чужого лица. Промахнулся немного - мягко коснулся губами скулы, вместо губ, но ему простительно. Нёвилетт всё равно поймал его лицо свободной ладонью, чтобы направить и поцеловать правильно. В прошлый раз, когда Ризли невесомо поцеловал Нёвилетту кончики пальцев - ему просто надоело тянуться вверх из-за разницы в жалкие пять сантиметров роста - он получил тростью по склоненной макушке под возмущённое шипение: не больно, но обидно. - Я тоже рад тебя видеть, - древний Гидро Дракон выглядел невозмутимо, но чуть дрожащий голос выдавал его смущение, - Как я и говорил, у меня действительно есть к тебе дело... Но оно... Не связано с работой. И связано с моим подарком. Ризли только кивнул, ласково поглаживая большим пальцем чужое запястье: ему ещё немного страшно представить, что такое должен был подготовить возлюбленный, но внимание к себе всегда приятной волной тепла согревало грудь и заставляло губы сами по себе растягиваться в мягкой улыбке. Нёвилетт неуверенно улыбнулся в ответ - получилось немного криво, как и всегда, когда Судья пытался сделать это осознанно. - Ты когда-нибудь пробовал носить линзы? - Это те, что должны помочь зрению? - просто на всякий случай уточнил Герцог, прежде чем утвердительно кивнуть головой, - Пробовал ещё когда только занял пост смотрителя тюрьмы, но они были слишком дорогими, а ощутимой разницы не было: с моим дефектом линзы бесполезны, всё равно всё вокруг серое. Верховный Судья неодобрительно поджал губы: то ли был недоволен, как Ризли отзывается о своей проблеме со зрением, то ли расстроен ответом в целом. - И всё-таки я хотел бы попросить тебя... - неловко произнёс мужчина, вытаскивая из кармана и протягивая небольшую коробочку с двумя отсеками, у Ризли где-то завалялась... Не совсем такая же, вынужден был признать Цербер. Его коробочка была сделана из стекла и довольно топорно: стенки были чересчур толстыми и высокими, и очень сложно было выловить в такой мензурке прозрачную линзу. Здесь же отсеки были совсем маленькими: круглые раздельные коробочки меньше пальца высотой, кажется, отличающиеся цветом - по крайней мере, для Ризли они отличались. - Вот эта линза для правого глаза, а вот эта - для левого, - поспешил пояснить Нёвилетт, указывая пальцем поочерёдно на каждую коробочку, чтобы Ризли точно не ошибся, - И, если позволишь, я хотел бы помочь тебе их вставить. Думаю, с помощью Гидро это будет удобнее. - Конечно, Нэви, спасибо, - и Ризли чуть сильнее сжал чужую ладонь, прежде чем потянуть мужчину за собой к небольшому столику, на котором обычно стоял поднос с чайником и чашками, но сейчас на нём вполне удобно можно было расположится с коробочкой с линзами, - Только не расстраивайся, пожалуйста, если они не помогут. - Не расстраивай меня своим неверием, - огрызнулся, как обиженный подросток, древний Дракон, резко подсаживая Ризли на столик. Жалобно звякнули чашки о металлический поднос, но и только. - Подай, пожалуйста, коробочку, - уже более спокойно попросил Нёвилетт, и Ризли послушно вложил ему в ладонь странную конструкцию - в Фонтейне точно таких не создавали, да и на эти линзы Его Превосходительство явно возлагал большие надежды, - И не открывай глаза, пока не скажу. Пожалуйста. - Хорошо, Нэви, хорошо, я, знаешь ли, неплохо умею следовать командам, - и Ризли демонстративно поиграл бровями, за что получил лёгкий удар раскрытой ладонью по лбу, потому что да, Нёвилетт прекрасно знал и очень смущался, когда цепной пёс ему об этом напоминал. Нёвилетт действовал быстро и с профессиональным спокойствием: для контроля Гидро ему не нужно было и пальцем шевелить, вода повиновалась первой же мысли, а Ризли был взрослым мужчиной, которому не требовались успокаивающие пляски с бубном, поэтому вся процедура прошла быстро. Судья открывал один из контейнеров, линза взмывала в воздух в крупной капле лекарственного раствора, Нёвилетт едва ощутимо надавливал пальцами, отодвигая верхнее и нижнее веки, линза проскальзывала между пальцев и идеально ложилась на полуслепую, блёкло-белую радужку. После этого Гидро Дракон быстро прикрывал глаз ладонью. - Не смотри, помнишь? - Нёвилетт, мне же не пять лет! - Как показывает моя судейская практика, в пятилетнем возрасте дети хотя бы не совершают тех же преступлений, что и некоторые люди в твоём... - Ты только что сравнил установку линз с преступлением? Нэви, это случайно не профессиональная деформа?... - Закрой рот и позволь мне вставить вторую линзу, - раздражённо прерывает его собеседник, и Ризли считает за лучшее и правда заткнуться ненадолго, потому что однажды он видел, как у Нёвилетта от злости ногти отросли заострёнными голубоватыми пластинами сантиметров на пять. Не хотелось бы, чтобы такое внезапно отросло в опасной близи от его глаза - кое-что он всё-таки им видел и предпочёл бы, чтобы так и оставалось. - Они какие-то цветные? - внезапно осенило Ризли, когда он смотрел на тёмный кружочек, медленно подплывающий к его глазу. - Да. Я подумал, что... С прозрачными у тебя могли быть сложности, - мягко отозвался мужчина над ним и сразу же прикрыл глаз ладонью - Ризли даже не заметил, что линза уже на месте. Сложности - это мягко сказано. Ризли перестал носить линзы совсем не потому, что не видел ощутимой разницы - его врач божился Селестией, что линзы хотя бы не позволят зрению ухудшиться ещё сильнее. Эту затею Герцог Меропид оставил, когда потерял седьмую по счёту линзу, которая просто соскользнула с пальца до того, как он успел поднести её к глазу. - Нэви? - озадаченно позвал Ризли, когда почувствовал, как тёплые ладони убрали с лица, а невысокий каблук отчётливо ударил о каменный пол примерно в двух шагах прямо перед ним. Глаза он всё ещё держал закрытыми. Раздался взволнованный вздох, и Нёвилетт чётко произнёс: - Можешь открыть глаза. Только очень осторожно. Ризли открыл глаза медленно, словно ему передалась неуверенность Верховного Судьи. Мир неожиданно взорвался. Ризли покачнулся и вцепился руками в столешницу, чтобы обрести хоть какой-то ориентир в пространстве. Нёвилетт перед ним стоял с протянутыми руками, словно готовился в любой момент подхватить его, но Ризли не уверен, что не стал бы вырываться... Нёвилетт... Яркий. Архонты, он никогда не понимал, что люди хотят сказать этим "ярко", потому что ему разве что солнечный свет мог выбелить зрение ненадолго, но теперь(!)... У Ризли режет глаза, когда он видит. Он не знает, как всё это называется, он никогда не видел ничего подобного, но Нёвилетт перед ним такой... Такой... - ...ли? Ризли, тебе больно?! - когда Ризли фокусируется на источнике звука - губы Нэви, Селестия, Ризли не знает, но уверен, что это "мягко", он точно уверен, что этот бледный, но контрастирующий с кожей цвет его губ называется "мягким", и он теперь будет его любимым - голос Судьи отдаёт лёгкой паникой, но он всё ещё не двигается, следя, как взгляд ранее бесцветных глаз медленно скользит по нему, постепенно обретая сознательность, - Ризли? Поговори со мной, пожалуйста... - Нэв... Что это? - шепотом спрашивает Ризли, неуверенно вытягивая руку: в таком ярком мире ему сложно определить расстояние до предметов; и Нёвилетт делает стремительный шаг вперёд, чтобы поймать его чуть дрожащую ладонь своей. - Это... Была плохая идея, видимо, - крепче сжимая его ладонь, Нёвилетт недовольно хмурится, Ризли видит это, когда поднимает взгляд и... Архонты, его любимый цвет только что сменился, не выдержав конкуренции. Губы Нёвилетта тонкие, чувственные, "мягкие", но его глаза... - Что это за цвет? Нэви, как называется цвет твоих глаз? - Ризли не знает, но у него у самого глаза с чёрными линзами блестят, отражая мягкий свет светильников, завораживая. Нёвилетт глупо моргает. Беспокойство, пусть не полностью, но слетает с него, как шелуха с лука, и он выглядит, как человек, находящийся между злостью и радостным весельем. В конце концов радость, похоже, перевешивает, и Гидро Дракон улыбается своими "мягкими" губами и, боже, Ризли должен узнать и этот цвет тоже. - Это розовый, - со смешком говорит Дракон, и добавляет на удивлённый взгляд, - Мои губы - ты так внимательно на них смотрел. Они светло-розовые, обычно они у людей именно такого цвета, если их не красить. - А ты можешь...?! - вырывается у Ризли раньше, чем он успевает подумать над тем, что собирается ляпнуть, но Нёвилетт не злится - он смеётся своим бархатным смехом, и Ризли только сейчас понимает, насколько чётче он видит: лицо Нэви гладкое и светлое, но это не знакомый Ризли серый, а в уголках глаз собираются крохотные мимические морщинки, которые ранее от взгляда цепного пса ускользали. - Не сегодня. Боюсь, такого перформанса даже Фурина не поймёт, - всё ещё смеясь, качает головой Дракон, а Ризли залипает на чуть покачивающуюся яркую прядь в копне серебряных волос. Этот цвет - серебряный - Ризли примерно знаком, он знает, что это цвет его кастетов и набалдашника трости Верховного Судьи. - А глаза? - Аметистовый. Есть такой драгоценный камень, в честь него цвет и назвали, - поясняет Нёвилетт, ласково утирая ранее снятой перчаткой мокрые дорожки со щёк Цербера. До этого Ризли и не заметил, что Нёвилетт без перчаток, а сам он плачет. - Очень... "Ярко"... - словно извиняясь, поясняет он, а Нёвилетт радостно посмеивается, и Ризли уверен, что не слышал ещё этого звука за всё время их знакомства, но это приятный звук. - Ваша Честь, уже можно заходить? - раздаётся неуверенный голос и из с тихим скрипом приоткрывшейся двери выглядывают несколько голов, среди которых Ризли только по голосу узнаёт Сигвайн, и боже, какая она "нежная". Сигвайн , наверное, ударит его, если он скажет это вслух, но у него есть оправдание - он понятия не имеет, как называются все эти цвета на ней, но они тоже мягкие, как светло-розовый, и какая же она красавица! Когда он наклоняется, Сигвайн тыкает ему в лицо чистым носовым платком.

🌊🌊🌊

Ризли уверен, что выглядит хуже сопровождающих их детей, потому что трое ребят послушно идут рядом с Нёвилеттом, а Сигвайн держит его самого за руку, пока он не решает посадить её на локоть, чтобы им обоим было проще: Ризли мотает от одного уличного лотка к другому, периодически спотыкаясь или почти врезаясь под какими-то снисходительно-ласковыми взглядами прохожих, и особенно он тормозит перед цветочными лавками, каждый раз невольно дёргая малышку за руку. Сигвайн ворчит, что ей больно, и что ещё непонятно, кто из них взрослый, но всё равно с восторгом называет ему цвет всего, во что он тыкает пальцем. Логично, что именно у цветочной лавки они зависают надолго: здесь проще всего разделять цвета. Теперь Ризли отличает ярко-розовый, красный, белый, светло-салатовый и голубой - эти цвета девочка ему показывает на розах и заодно рассказывает, что Нёвилетт в тот раз принёс именно голубые. Сам Нёвилетт, кстати, настоящая палитра цвета: океанская синь, насыщенный синий, тихоокеанский синий, золотые металлические вставки и жемчужно-белая рубашка. Ризли выбирает себе в качестве фаворитов ярко-жёлтые и огненно-рыжие лилии. Зелёный во всех его оттенках дети показывают ему на примере листьев разных растений, которые ему приносит вся ребятня с трёх ближайших улиц, и Ризли отказывается верить, что оттенков зелёного больше, чем тех, что он уже видел. - Если на ком-то из дам на приёме будет изумруд, я тебе покажу, - усмехается Нёвилетт, когда они приближаются к ярко подсвеченному в пока незаметных вечерних сумерках Дворцу Мермония. Нёвилетт, оказывается, очень предусмотрительно пришёл заранее, но, когда они разогняют всю свою группу сопровождения у ступенек главного входа, они уже опаздывают, потому что из приоткрытых высоких стрельчатых окон слышно отдельные ноты. Ризли недовольно кривится - скрипку он теперь определяет безошибочно - но всё равно взлетает по ступенькам, задерживаясь около удивлённых охранников, разглядывая их широко распахнутыми глазами. Герцог Меропид едва не притоптывает нетерпеливо, потому что Нёвилетт не хочет терять достоинство из-за спешки и плывёт по коридору степенно и внушительно. Со стороны они наверняка похожи на взрослого и ребёнка, но Ризли не может угомонить своего восторга и вести себя прилично: он вообще не уверен, что даже в детстве вёл себя так по-детски. Однако такой восторг и прилив адреналина он однозначно испытывает впервые, и Нёвилетт даже не одёргивает его, продолжая немного снисходительно, но радостно улыбаться самыми уголками губ. - Что это вообще за линзы? - наконец вспоминает уточнить Герцог Меропид, разглаживая складки на серо-сиреневой рубашке. У его плаща багровый подбой, а его Глаз Бога цвета морозного неба, и это прекрасно. Но - Ризли бросает короткий взгляд на лицо Верховного Судьи - его любимый аметистовый продолжает удерживать первенство. - Это... Мой подарок. Нет, вернее, на самом деле, это подарок от меня... Фурины и Путешественника, - Ризли чуть не встретился носом со стеной, не вписавшись в поворот - подарков от Архонта он ещё не получал, - Я случайно проговорился Итеру о твоей проблеме со зрением, и он сказал, что с моей силой Гидро можно помочь. Но через неделю попыток, оказалось, что работа слишком тонкая, а обе линзы ещё и делать нужно было одновременно. Вот в этот момент мы и обратились за помощью к леди Фурине. - Это... Потрясающе, - честно делится Ризли, потому что других слов у него нет. Ну, за исключением того, что, когда люди называли его неполноценным, они были чертовски правы, но он не станет говорить это при Нёвилетте, иначе их всех ждёт бедствие в лучшем случае регионального масштаба. И, когда они наконец входят в бальный зал, у Герцога уже немного болят глаза от обилия красок, но он намеревается перетерпеть это неудобство до конца этого потрясающего вечера, потому что он абсолютно уверен, что возвращаться к своему безликому серому мареву вокруг будет невыносимо. Он точно не хочет возвращаться к этому серому мареву. - Мне же можно будет прийти в этих линзах на какую-нибудь театральную постановку? - спрашивает он у Нёвилетта между приветствиями всех и вся, попадающихся им на пути в сторону светло-голубой макушки их Архонта, держащей под руку блондина с косой до пояса. Нёвилетт поворачивает к нему голову, не сбиваясь с шага. - Конечно же можно, - кивает он с улыбкой, а Ризли уже мечтает, как в конце этого вечера просто упадёт на возлюбленного в спальне и будет рассматривать его глаза, так мистически сверкающие и переливающиеся на свету. Кстати, именно этим он занимает всё то время, что они вальсируют, и какое счастье, что сегодня он танцует только с Нёвилеттом: было бы очень неловко, если бы он так же безжалостно оттоптал ноги какой-нибудь даме, отвлёкшись на блеск драгоценностей или цвет ткани. - Кстати, а на сколько эти линзы рассчитаны? - Мы точно не знаем, - качает головой Итер, который весь вечер ходит под руку с Гидро Архонтом, и его лицо застыло где-то между дружелюбным оскалом и улыбкой боли, - Но они должны продержаться минимум две недели ежедневного использования. Но если что - у Нёвилетта ещё три пары запасных, да и мы можем наделать ещё... Возможно - думает Ризли, в очередной раз неловко наступая Нэви на ботинок - он мог бы завести себе хобби. Сигвайн давно советовала ему заняться чем-то кроме работы и сна в перерыве между работой. Ризли думает, что мог бы стать художником. Он никогда в жизни не держал в руках кисточки, даже те, что покупал детям, но он мог бы попробовать. И он обязательно сходит на несколько самых популярных театральных постановок. И даже, так и быть, сопроводит леди Фурину пару раз в Цирк, чтобы она не отвлекала от работы Нёвилетта. И пройдётся по магазинам. Возможно, не один раз. Но сначала увидит свой гардероб. О, это дело первостепенной важности. Кажется, Ризли наконец увидел прекрасное. Правда, его прекрасное почти не изменилось и всё так же приходит к нему, гневно хлопая тяжёлыми железными дверями, и вытаскивает за шкирку из-под горы отчётов, с которыми Герцог Меропид теперь справляется не в пример лучше: линзы, в которых он видит буквы даже самого мелкого шрифта, творят чудеса с его работоспособностью. И, конечно, одобрительный блеск аметистовых глаз. .