Сказы старого сутенёра

      Зачем обычно люди приходят в бордель? За вполне определённой целью, что логично: найти себе красавца по цене и вкусу и провести с ним жаркую ночку. Но я здесь был, по крайней мере сегодня, с иной целью. Сутенёр и хозяин здешнего дома утех — Иларий, был моим сегодняшним объектом интереса.       Альфе этому уже было кажется что-то около шестидесяти пяти, если не больше, точного его возраста не знал не один ни клиент, ни его подчинённый. Выглядел он нескладно: высокий, вытянутый как жердь, кости казалось будто выпирали из кожи, не помещаясь в рамки, в которые она загоняла их. Руки, а точнее ладони, на фоне такого телосложения выглядели несоразмерно большими и неправильными. Кожа его была чуть смугловатой, загорелой, а большинство открытых её участков покрывали шрамы. Большая их часть были не больше чем указательный палец взрослого человека, но один ярко выделялся: огромный рубец, рассекавший альфе левую щёку, казалось горел при одном взгляде на него. Глаза его были такими же «неправильными», как и всё в его образе. Серые, блёклые, смотрящие будит мимо собеседника со вселенской усталостью.       Весь вышеописанный мною образ, как понимаете, вызывал много вопросов, иногда даже чересчур. Сегодня я был намерен раскрыть хотя бы парочку из них. Минуя ресепшен с миленьким, уже кажется запомнившим меня, омегой за ним, я направился в сторону главного кабинета хозяина заведения.       Застал я его в весьма милом, как мне кажется, виде. Он держал у себя на руках омегу, на вид ему было ну… Я полагаю 25 или около того. Кто ж у этих проститутов возраст угадает? Это, уж поверьте мне, как коренному жителю таких заведений, фактически невозможная задача. Вот выглядит он, скажем, на двадцать, а знаете, сколько на самом деле? Тридцать семь! И это вообще не нонсенс в этом бизнесе! Так вот застал я его за нежностями с этим только выползшем из колыбели дитём, а я был уверен, что омеге едва стукнуло восемнадцать, а он на меня глаза поднял только спустя минуты три!       — Оу, кого я вижу. Вы часто захаживаете к нам в последнее время, — Встретил он меня, негромко усмехнувшись, укрывая омегу лёгкой накидкой, я бы даже назвал это чрезмерно большим платком.       — А как же не посещать? Вы славитесь на всю округу своими чудными слугами любви! — мурлыкнул я в ответ. Так обычно с сутенёрами и разговаривают. По крайней мере, в этих краях, как я знаю, должно именно так.       Тем не менее, собеседник мой нахмурился и даже помрачнел немного. — Не стоит так со мной. Я не люблю столь грубой любезности, — фыркнул он, чуть отводя глаза, руками всё ещё изучая свой новый товар, который, впрочем, только и рад был этому изучению. — От чего же? Разве не так принято говорить с вашим богатым на омег родом? — хмыкнул я, сложив руки на груди. Этот представитель рода сутенёрного казался мне до безумия странным. Даже в этом отношении он был несуразен. — Может и принято. Даже нет, не так. Я знаю, что принято. Однако прошу вас, как моего дорогого, почти постоянного клиента: не надо излишней напыщенной любезности. На мне свет клином не сошёлся.       Честно скажу, никогда не слышал я такой речи, особенно от торговца проститутами. Признаться, я иностранец, переехал в эти края два года назад, но жил, скажу вам, вдали от здешнего общества, я бы сказал — на отшибе. Ну не любы мне набитые людьми улочки и публичные заведения. Я — фанат уединения.       — Так зачем же вы пожаловали, дорогой гость? — вырвал меня из размышлений Иларий.       — Точно, я здесь, чтобы задать вам парочку вопросов, — ответил я, проходя дальше в кабинет, прекратив стоять в дверях, садясь напротив сутенёра.       — Не допрос ли ты мне решил устроить? — внезапно переходя на «ты», хмыкнул он.       — Не совсем. На вашем теле столько отметин, наверняка каждая из них хранит свою историю. Я бы хотел услышать хотя бы несколько из них.       — Ах, даже так, — внезапно засмеялся он. — Чтож, и про какой же ты хотел услышать?       Я задумался, осматривая альфу. Шрамов было довольно много, сложно было выбрать какой-то один. И всё же я решился.       — Этот, — Показывая на небольшой заживший ожог на его указательном пальце, всё же выбрал я.       — Ах этот, да, какая же долгая история у этой мелкой, казалось бы, ранки.       — Долгая история? У малюсенького ожога? — Я поднял в недоверии бровь, однако Иларий не изменился в лице ни на секунду.       — Ты против долгих историй у маленьких вещей?       — Нисколько, — Покачал я головой. — У меня масса свободного времени, приступайте.       И он начал вещать…