Спасибо

По ночам в Сумеру часто бывало душно. Несмотря на прохладу, постепенно начинающую окутывать город после захода солнца, здесь по-прежнему царила влажность, а дыхание сбивалось от порой излишне спёртого воздуха. Всё тело ныло и болело. Пара светлых прядей прилипла ко лбу и вискам, пояс сдавливал живот, белая тонкая рубашка намокла — Кавех с пересохшим горлом и гудящими ступнями просто мечтал о контрастном душе, графине воды, а затем мирном тихом сне с крио охладителем. Он был… вымотан. Турнир Трёх Даршанов, полубезумный Сачин со своими исследованиями и философией, публичное выступление как победителя и даже посиделка с друзьями — всё это истощило ужасно, и Кавех, едва вышел с ребятами из ресторана, скомканно попрощался и поспешил в сторону дома, надеясь поскорее добраться туда. Впрочем, сбыться его желанию было не суждено: Кавех понял это, когда заметил Аль-Хайтама, и, проходя мимо, бросил по-привычке очередную язвительную фразочку, а сейчас убеждался с каждой секундой всё больше, хмуро выслушивая очередной ответ, — кажется, он вновь не заметил, как втянулся в их очередную беседу-перепалку. — …Ты сам сказал, действия отдельного человека необязательно согласуются с действиями группы, и знаешь, что далеко не каждый сделал бы такой выбор, какой сделал ты, — Аль-Хайтам скрестил руки на груди, чуть нахмурившись, а Кавех скрипнул зубами — больше всего он ненавидел, когда тот и словом, и видом показывал, что якобы является истиной в последней инстанции. Поначалу в таких ситуациях Кавех злился и терялся, но теперь просто упирался, твёрдо высказывая свою позицию: — Пусть так. Но я всё равно стою на своём, — он тоже скрестил руки на груди, не желая уступать Аль-Хайтаму, и вскинул подбородок, тщась выглядеть уверенне. — И не пытайся меня переубедить. Аль-Хайтам тихо вздохнул, ненадолго прикрыв глаза. Это было странно, но, кажется, тот… тоже устал? В голове Кавеха промелькнула мысль, что этот самодовольный придурок никогда не показывал, как себя чувствует, даже если всё было очень плохо, но отчего-то именно сейчас дал этой маске невозмутимости немного треснуть. Случайность? Совпадение? — Пожалуйста. Мы много лет ведём споры на эту тему, и я давно не надеюсь добиться от тебя понимания, — на его тонких губах промелькнула лёгкая беззлобная усмешка. — Вопрос уже не в том, кто прав, а кто ошибается. Это было неожиданно. Аль-Хайтам, несмотря на внешнюю холодность, редко вот так пасовал в споре. Впрочем, до слегка растерявшегося Кавеха через пару секунд дошло — тот проиграл битву, чтобы выиграть войну: он понял это, когда почувствовал слабость в теле и колющее изнутри желание просто тихо поблагодарить. «Бездна». — …Спасибо, что ты всё мне рассказал, — пробурчал Кавех, упорно смотря в точку рядом с Аль-Хайтамом. — Что? «Как же ты меня бесишь». — Я говорю: спасибо, что ты всё мне рассказал, — Кавех всё же перевёл взгляд на Аль-Хайтама и с нескрываемым возмущением произнёс: — Эй! Не надо только делать вид, что ты не слышал! Ты ведь специально, да? «И не вздумай отвечать на этот риторический вопрос, Аль-Хиличурл-Тебя-Раздери-Хайтам». — Говорят, искренняя благодарность звучит трижды, — в серьёзных голубых глазах что-то вспыхнуло, впрочем, тотчас стремительно исчезнув. — Так что с тебя ещё одно «спасибо». Кавех пристально посмотрел на Аль-Хайтама, поджав губы и подавив в себе на секунду всколыхнувшееся желание врезать по этому спокойному лицу, разбить нос, а заодно и грёбанную каменную маску, чтобы увидеть. Почувствовать. Кавех сжал пальцы в кулак, укусив себя за губу, однако через пару секунд с тихим выдохом выпрямил их — это глупо, и Аль-Хайтам будет наверняка считать его несдержанным ребёнком после подобного, а также всякий раз напоминать об этом. Нет уж, увольте — с Кавеха достаточно было тех подтруниваний, которые уже временами прилетали ему от несносного соседа. — Пф… — Аль-Хайтам вопросительно изогнул бровь, интересуясь, к чему это было, а Кавех запрокинул голову, несколько мгновений полюбовавшись чистым сумерским небом, после чего подошёл к визави почти вплотную, внимательно смотря в глаза. Он совсем не был уверен, — в конце концов существовала вероятность, что Аль-Хайтам сделает в ответ что-нибудь не очень приятное, — однако это было лучше, чем кулаком в лицо — и совсем не по-детски. Далеко не по-детски. Кавех позволил себе ухмыльнулся, с удовлетворением заметив лёгкое удивление на чужом лице, а в следующую секунду чуть наклонился, осторожно касаясь слегка обветренных губ. Поцелуй был совершенно незатейливый, — по правде говоря, Кавех не считал, что хорош в подобном, — однако нёс в себе букет местами странных и трудно объяснимых эмоций: давно терзавшие душу отчаяние и обида, перемешались с чем-то непонятным, но тёплым и немного стыдным, а ещё с благодарностью — искренней благодарностью, вспыхнувшей внутри несколько мгновений назад. Это было опасно — вот так раскрывать себя, чуть ли не крича обо всём сокровенном, — однако Кавех любил рисковать — особенно в тех ситуациях, когда терять было уже особо нечего. …Он отстранился через секунд десять, с наслаждением видя, как расширились чужие зрачки от удивления, неверия. — Спасибо тебе, — губы Кавеха тронула улыбка — это был финальный аккорд. — Спасибо тебе, Аль-Хайтам.