Отвратительный ноябрь или как я устроилась на работу

С Артёмом мы не виделись дня два. Всё это время я чувствовала себя просто ужасно. Как быть? Что делать? Как лучше поступить? Самое главное: где я так жёстко притупилась? Когда из дружбы всё переросло в симпатию? Страшное, что, кажется, Артём тоже что-то чувствует и не против. Как же всё сложно. Эти мысли не покидали меня ни на секунду. Я думала об этом всегда, вполуха слушая стихи по литературе и доклады по окружающему миру. У ребят не было физкультуры, а у нас с Артёмом, видимо, общих окон, что бы пересечься. Я прекрасно понимала, что так долго это всё продолжаться не сможет, потому что я уже скучаю. Снова хочется в объятия и карамельно-кокосовый латте из чужих рук. Хочется к нему. Но впереди были ненавистные мной выходные, потому что всё свободное время уйдёт на переживание своей ненужной любви. В субботу, когда я чувствовала, что начинаю загоняться по полной программе и почти что упала в эту яму, мне на телефон пришло смс: Артём Привет. Прости, что не получалось зайти, если ты на меня обиделась. Я нашёл нам хорошее кафе, пойдём в него сейчас? Я смахнула вдруг накатившую влагу с глаз и написала ответ. Настя Я не в обиде, конечно, кидай адрес. Артём Я заеду за тобой. Это была самая обычная прогулка по холодному серому городу, небольшое кафе и посиделки с моим любимым кофе, только другом, не из магазина. Мы разговаривали тихо, что-то обсуждали. Я всё никак не могла понять: он тоже хочет этого? Чувствует что-то ко мне? Нам обоим это надо? Он был вежлив и спокоен, всегда улыбался мне, а я в ответ старалась сохранить в себе внутреннее тепло, что распространялось по телу, ведь только это давало хоть чуть-чуть силы на жизнь. Под конец мы шли домой, о чём-то смеясь, кажется, с обычных прохожих, как два влюблённых дурака. Около моего дома крепко обнялись, безмолвно показывая друг другу, как не хотим отпускать. Как же сильно я влипла. Мы влипли.

***

В понедельник погода позволила добраться до школы самой, хоть и была холодной и противной, а Артём молчал. Он и не должен быть моим личным водителем. Вообще ничего мне не должен. Но третий урок, когда дети уходили на музыку и у нас с Артёмом появлялось окно, я ждала с нетерпением. И учитель физкультуры не заставил себя долго ждать. Минут через десять после ухода ребят, когда я проверяла небольшие проверочные по математике, в класс влетел Артём, останавливаясь около меня. — Нам нужно поговорить. Я не могла понять, что случилось. Он часто дышал, видно, что бежал сломя голову, в его голосе и глазах читался страх и недоверие. Не дождавшись от меня четкого ответа, он взял меня за руку и потащил из класса вон, прямиком в спортзал. Он провёл меня в пустую каморку, усадил на маленький, потрёпанный диван и закрыл кабинет на ключ. — Кто ты? — спросил он со страхом и отчаянием, шёпотом. — Артём? — едва слышно. Я не понимала, чего от меня хотят, сама была напугана мужчиной. — Я только хотел узнать немного про тебя, покапаться в твоём прошлом. Что там случилось? Что ты за человек? Он выглядел злым и строгим. Словно угрожал мне сейчас. До меня наконец дошло — он узнал тот кошмар. Тот самый кошмар, который лишь на пару дней испарился из моей головы и то только потому, что была новая проблема: я любила Артёма. И он любил. Поэтому узнал. К сожалению, ничего не вычеркнуть из прошлого. Ни-че-го. Всё остаётся, и не только в твоей памяти. Ещё, например, в газетах, папках, чужих сердцах. — Артём, я… — дрожащим голосом. — Я всё расскажу. — сдалась перед ним. Не смогла по-другому. — Я боюсь тебя. — камнем в сердце для обоих. Он сёл на стул напротив меня, не отводя взгляда. — Один раз я увидела на одном своём ученике следы побоев. Очень сильные. Он тогда сказал, что всё объяснит, я поверила, а на следующее утро у нас был тяжёлый разговор с его матерью. Её муж бил их обоих, но он страшный человек и клялся убить, если жена хотя бы заикнется про развод. — я сглотнула ком в горле. — Не понимаю как, но тот самый муж прознал, что я знаю их тайну и пришёл в школу к директору, заявив, что его сына бью я. — слезы, я чувствовала подступающие слезы. — Он оказался настырным и бессовестным, потому что говорил мне все оскарбления в лицо, хотя я никого никогда не била. Не все поверили мне. Коллеги и друзья на работе оказались фальшивкой и обернулись против меня. Зам. директора — Только она поверила мне. Замяла дело, как смогла, но работать я там отказалась. Вообще не хотела после всего произошедшего жить. — я не закончила, но слезы лились из глаз и моя белая блузка пропиталась ими и была влажной. Артём взял меня за руку и нежно поцеловал, глазами показывая, что нужно продолжать. — Мне… — всхлип, — мне помогли родители и близкие люди. Не дали опуститься, отправили в город, сняли квартиру, сказали начать карьеру заново, с чистого листа и в новой школе. — горький выдох. Мне стало трудно дышать. Так усиленно пытаться забыть, чтобы потом взять и рассказать кому-то вслух, хотя я обещала себе унести этот кошмар с собой в могилу. — Прости, прости, Насть, прости. — видя подступающую истерику, начал заплетаться Артём, целуя мои руки и прижимаясь ближе, силясь обнять. Я поддалась ему. Он крепко прижал меня к себе, поглаживая по волосам. — Прости. Я урод, Господи, какой же я урод… Я отрицательно помахала головой, не имея сил говорить. — Я такой же, как и все. — заключил он. — Ты особенный. — едва слышно. Больше мы не говорили. Каждый думал, успокаивал свой пыл, просто ждал. Ждал, когда ответы на все вопросы придут сами собой, когда на душе станет спокойно. Мы поговорили. У Артёма в кабинете стоял чайник, он достал откуда-то печенье, но есть мне не хотелось. Он ещё раз извинился, сказав, что ни чем не отличается от тех, кто поверил в то, что я могла причинить кому-то вред. По сути я пыталась помочь, долго уговаривала маму ученика написать заявление в полицию, но всё без толку. Артём выглядел виноватым. Не смотрел мне в глаза, вечно что-то держал в руках и по сто раз спрашивал, удобно ли я сижу и сделать ли мне что-нибудь. Я простила его и полюбила больше. Не было смысла обижаться. История и правда выглядела очень правдоподобно. От того, что правду всё же пришлось рассказать и заново вспомнить, на душе оставалось паршиво. И с каждым днём мне было всё хуже и хуже. Как же я ненавижу этот ноябрь, хоть и прошла только половина.