Мост времён, встреча истин

Второй бой группы "А" тоже предстоял напряжённый, ведь там тоже решался выход в плей-офф. Если в первом случае бой был реально тяжёлый, то здесь результат был очевиден — "Unsleeping guards" гораздо сильнее "Adamant", ведь они одолели "Shield of Scutarius", который победил тех самых "Adamant". Бой должен быть в 17:00 и поэтому я решил купить ещё пачку чипсов. После того, как я вышел из дома, я наткнулся на Сиену. Она шла прямо вместе с Килем и я спросил его: — Слушай, а почему вы идёте прямо рядом? — Отец Сиены запретил прятаться, ведь тогда я не смогу защитить её напрямую. — Вот оно как. Я хотел бы спросить тебя: нет ли у тебя, случаем, контакта Джекема Харрикейна? — Есть, причём есть контакты всех его предков. — Точнее? — Ну как, у него же ещё даже дед ещё жив. — Погоди, я, кажется, догадываюсь кем является. Его, случаем, назвали не в честь прадеда? — Именно. Его прадед является полной тёзкой виртуального моряка. Но откуда тебе известен столь далёкий предок? — Он стал гидроакустиком на моём крейсере после гибели Борлана. — Вот как. Я догадывался о том, кто ты. Но я не был в этом уверен. Однако, теперь моя уверенность имеет прочность стали. Ты — тот самый моряк, который сохранил жизнь моего прадеда. — Это был не я. Я лишь отдал приказ для того, чтобы его нашли. Его жизнь сохранил Леонардо Гинкен, храбрейший сын Нидерландов во время великой войны. Так, о чём это я? Дай мне его номер. — Пиши, если есть на что. — Есть. Я записал номер и почти тут же позвонил. В это же время Сиена и Киль ушли по-английски. Внезапно, я услышал звонок телефона за углом. Мою трубку подняли. Абонент спросил меня: — Джекем Харрикейн, музей морской истории. Сейчас не на работе, экспонаты не принимаю. — Это Ричард Дейл. — Я вижу что не Оптимус Прайм. Откуда у тебя мой номер и зачем звонишь? — Разговор есть. — Ох, ладно. Ты где? — Ближайший угол слева. Моряк зашёл за него и наткнулся на меня. Мы оба положили трубку и он спросил меня: — Ну, чего тебе? — Твоё приветствие в третьем туре. — Да, я понял. Как ты мог слышать, я являюсь главой музея морской истории. Таковым было завещание моего прадеда... — ...Который был гидроакустиком на моём корабле. — Э, а вот этого о нём дед мне не говорил. — Спроси его, пока дед жив. Так вот, причём тут это? — Я решил, что ты божественный это увидишь и поможешь мне с небес. — Точнее? — Ты считаешься небесным покровителем британских моряков. Точнее, опять же, божественная версия тебя. — Мне кажется, моя божественная версия злая. Не так ли? — Каюсь, это так. В ней ты являешься неуправляемым сокрушителем всех врагов Великобритании, которому неведомо ничего кроме ярости и праведного гнева. — Да уж, здорово история меня исказила. Но она тебе помогла. Но, раз ты это рассказал, не мог бы ты сводить меня в свой музей? В конце концов, твоя команда прошла в основной тур и имеет право на призовое место. — Хорошо. До тура ещё три с половиной часа, живу я рядом, так что показать успею всё. Пошли! Джекем сопроводил меня к огромному двухэтажному зданию. На нем красовалась надпись "Лондонский музей морской истории". Он провёл меня через билетёра и ввёл в зал. Там мой взгляд сразу же упёрся в балансирный катамаран из клёна. "Скутарий" поймал мой взгляд и сообщил: — Не боись, это даже не исторический экспонат. Это просто пример того, что могло плавать по воде. — Я знаю. Если бы мне кто-то сказал, что реальные балансиры строили из клёна, я бы повесился. — Если тебе это не интересно, может хочешь взглянуть на реальные исторические корабли? — Пошли! Они провёл меня мимо стеллажей со всякой мелочью, сказав: "Ты всё это видел в течение шести лет, тебе это будет не интересно", и вывел меня через боковую дверь на пристань. Около неё стояли драккар, торговая бригантина 16-ого века, пиратская шхуна и военный фрегат. Я взглянул на него и спросил: — Слушай, а я знаю его имя. — Чьё? — Фрегата. — Погоди, Ричард, ты в курсе, что корабль это она? — Прости меня, я забыл что во всём флоте был только один корабль с мужским полом. Но как-то похуй. Так сказать тебе что за он? — Я-то знаю, но интересно твоё мнение. — Это "Burdekin". — Именно. Откуда ты знаешь его? — Он один из тех кораблей, с которыми у меня связаны тёплые воспоминания. — Сколько боёв вы вместе прошли? — Один, но почти самый важный в моей жизни. Ты знаком с моим боевым путём? — Да, я же прошёл кампанию, посвящённую твоей службе. — Ну вот. Предпоследняя миссия, "Тройной". — Реальное историческое событие, связанное с этой миссией — битва в заливе Лейте. — Именно. В составе боевой группы я был единственным британцем, но вместе с нами кроме американцев были насколько кораблей из доминиона. В частности, Австралия выставила пять фрегатов. Одним из них стал "Burdekin" под командованием старшего лейтенанта Ревиса. — И что хорошего мог сделать тебе, тогда уже вице-адмиралу, капитан фрегата? — О, ты пиздец ошибаешься. Он был назначен старшим мало того что над всеми австралийцами, так ещё и над 6-ой группой американских эсминцев. Поэтому на него упала треть всей боевой разведки. Он очень оперативно работал и это спасло много наших кораблей. Именно он сам, лично, во время второй атаки японцев вывел группу на поиск авианосцев. В ходе этих манипуляций он обнаружил и передал нашим силам координаты линкора "Musashi". А он, как ты помнишь, был потоплен именно мной. Пока я вёл бой, его группа обнаружила силы Нисимуры. Именно он сам высказался о том, что если отправить туда Олдендорфа в одиночку, то он там и погибнет. Поэтому на время, необходимое для прибытия союзных сил, он остался там со своей группой. Пять, сука, фрегатов и семь эсминцев остались на направлении, на которое шли два флота с адмиралами во главе! Его группа, блять, была атакована двумя линкорами, но он не отдал команду об отступлении! Отход его группы начался лишь через час, после того, как сам Олдендорф скомандовал отступление для своих эсминцев. Он даже умудрился не потерять ни единого корабля. — Воистину, героический человек. — Ему я обязан тремя золотыми звёздами — за "Musashi", "Yamashiro" и "Fuso" — а также звездой за залив Лейте. Он и Орген Кнут были единственными капитанами судов водоизмещением ниже 1000 тонн, которых я реально уважал. Интересно, как сложилась его судьба? — За залив Лейте он получил Золотой круг содружества. После Второй Мировой он повоевал ещё в Корейской войне. После смерти Ревиса в звании капитана 1-ого ранга, его фрегат попал в список на разборку. По документам он даже числится как разобранный, но всё же, как видишь, он стоит у нас. — А как так случилось? — Его выкупил сын Ирвинга и некоторое время он стоял на территории их резиденции. А затем уже его сын подарил его моему музею. — Погоди, ты знаком с Мэтью? — Да. Он же глава клана, в котором состоишь ты? — Это так. — Ну вот. Можешь передать ему слова благодарности от меня. — Обязательно. — Ну так что, ты пойдёшь на палубу? — Я шесть лет ходил по палубе крейсера. — Ладно, тогда на выход? — Пошли, мне же ещё сегодня второй матч смотреть, в магаз нужно зайти. На выходе я всё таки купил магнит на холодильник с изображением этого фрегата. Пускай будет. Я тоже буду хранитем памяти как и Харрикейн.