Ангелы не плачут

Слишком громко. Но все привыкли. Опять по монастырю разносятся крики, до жути знакомые. Джей. Но с кем? Конечно же, Кай. Вновь что-то не поделили или произошла какая-нибудь маленькая гадость, которая переросла в огромную проблему. Крики и громкие возгласы — вот что привычно, но никак не ссоры. Вещь эта редкая, но если это происходит, то всегда между этими двумя. Стоит Зейну выйти и посмотреть, что происходит, как тут же мимо лица пролетает яркое пламя. «Так они ещё и дерутся?» Зейн пытается их успокоить, но ничего не получается, на это лишь вылез другой ниндзя из ближайшей комнаты. Надо бы что-то сделать! Только ниндроид собрался их подморозить, как резко отскочил от очередного языка пламени. Хорошо, что он успел отойти, но не Джей: всё произошло незаметно и быстро, и лицо Уолкера подгорело. Увечья появились на лице в виде тёмно-коричневых ссадин, которые сразу подгорели по краям, откуда хлынула кровь. Казалось, надо остановиться, но гнев так сильно забрался в голову, что тот так же сделал, но, к счастью или к сожалению, он не попал. Крепко хватаясь за лицо и закрывая его от лишнего взора, он выдавливает: — Чёртов Кай! Ты настоящий ублюдок! Да чтоб ты… — Он решил не договаривать эту реплику, скорее всего, из-за того, что ничего не придумал в продолжение её. — Это я такой?! Ты на себя посмотри, отвратительное и лицемерное чмо! Да чтоб у тебя сдохли родители! — От такого у Джея прошли мурашки по коже, на время обездвиживая его. Что он только что сказал? Это было так глупо и заезжено, но в то же время так больно. Сердце пропустило сильный удар, давя на перепонки и заглушая всё вокруг. Смит явно говорил ещё что-то, но Уолкер уже его не слушал. Рука лишь сильнее впилась в лицо, никому не показывая ранения — это казалось столь личным, никто не должен это видеть и никто не должен ему помогать. Так было всегда: если он что-то не то сделает, то разбирается с этим сам. Не дослушивая пустую речь в воздух, он уходит в свою комнату, громко закрыв дверь. Только после этого действия Кай затих и только сейчас понял, что большую часть монолога тот не слушал, но, недолго думая, тоже направился в сторону своей комнаты. Ну… хоть закончилось, верно? Зейн не увидел ранения из-за быстрого действия рыжего, тем более он подумал, что тот просто так защищается. Поэтому он ушёл, но заприметил знакомую макушку, которая вылезла из-за двери. Джей находился в своей комнате, пытаясь убрать кровь, успевшую запачкать его одежду. Чёрт, в дверь кто-то постучал, из-за чего Уолкер сильно дёрнулся. От этого действия он так сильно прижал ватный диск со спиртом к ране, что заставило сморщиться от жгучей и сильной боли. Послышался знакомый голос: — Джей? Кай тебя ранил? Если да, то у меня есть бинты, — было сказано очень неуверенно, что странно. Коул обычно говорит уверенней, даже когда говорит глупости. Джей не хотел, чтобы кто-то волновался за него сейчас, тем более он был не в духе. Но всё же, подойдя к двери, он её приоткрыл и забрал бинты со словами: — Благодарю, да, но там ничего серьёзного. Не волнуйся. Быстро заживёт. — Ага, быстро! Джей нагло врал, чтобы друг не волновался за него. Но завтра это все увидят — большой ожог в зоне челюсти. Джей давно запасся спиртом и всякими таблетками. Не раз ему сильно прилетало — нет, не от друзей или врагов. Просто Уолкер неосторожный и получает увечья за глупые и необдуманные действия. Коул тоже знает, как и Зейн. Знает ли кто-нибудь ещё про это? Ссору все знают, но не драку. Джей только и думал, чтобы никто больше не знал об этом, хоть и вскроется утром… Ведь откуда можно получить такой ожог, если только не от Смита?!

***

На улице уже стемнело. Скучно. У Уолкера было желание чем-нибудь заняться, но как только он вспоминал о Смите, все желания сразу исчезали. Может, прогуляться на свежем воздухе? Можно было бы полюбоваться звёздами, насладиться луной, отвлечься и погрузиться в свои мечты. Быстро выходя из комнаты, он услышал знакомый, отталкивающий на данный момент голос. «Просто быстро пройти, не привлекая внимания». Ну на какой стати надо было сидеть в кухне?! Она слишком близко к выходу. Ладно… он это сделает. Быстрые, тихие шаги его были едва слышны, сливаясь с тишиной ночи. Он на улице. Как же приятно и легко! Тёплый ветер развеял все печали. Какая же прекрасная летняя ночь! Почувствовав внезапное облегчение, Джей вышел за ворота и опустился на ступени. Сперва холодок пробежал по телу, но быстро прошёл. На его лице появилась улыбка. Все мысли о прошедшем сразу сошли на нет, и сейчас он сидел в успокоении. Века налились тяжестью, а к глазам снова подступили слёзы. Чёртов Кай! Глупые и такие болезненные слова. Джей обхватил лицо руками, уставившись вниз. Как же это глупо — и он, и Кай. Он был готов остаться здесь и уснуть прямо в слезах, как вдруг за спиной раздался шорох. Его руки дрожали от напряжения, когда он старательно стирал следы от недавней слабости. Он думал, что, если просто посидит в тишине, незваный гость уйдёт, так как Джей закрывал за собой ворота. Вот неудача — его нашли. Ворота со скрипом открылись, и оттуда показался Ллойд. — Я нашёл тебя! Что-то случилось? — спросил блондин. На его лице была яркая улыбка, такая красивая и ослепительная даже в ночи. Стоило ему внимательнее всмотреться в чужое лицо, как на нём тут же появилось беспокойство. — Джей? Что произошло? Джей только потом понял, о чём говорит Ллойд. На мгновение Уолкер отвёл взгляд от друга. Блондин решил присесть рядом, и, ощущая пронизывающий взгляд, Джей понял, что пора готовиться к вопросам. На плечо легла рука, а как же Уолкер удивился, когда почувствовал вторую ладонь на щеке. Ллойд повернул голову рыжего парня к себе, используя ту самую руку, и начал присматриваться. — Ты плакал? А что с лицом? Почему у тебя перебинтовано лицо?! Да… то, к чему Джей не успел приготовиться. Куча вопросов, на которые надо обдуманно ответить, не заставив другого волноваться. — Лицо? Глупость, моя неосторожность… — последовала глупая улыбка, — а слёзы, эх, всякое вспоминал, — после чего драматически вздохнул. «Кажется, сработало». Ллойд продолжал смотреть на рыжеволосого с сочувствием. Теперь он просто сидел рядом с Джеем; порой человеку хватает обычного присутствия. Блондин услышал, как Уолкер начал шмыгать носом, а затем раздались тихие всхлипы. Воздух сгустился от неловкости, нарушаемой только прерывистым дыханием Джея. На самом деле, Джей очень рад, что у него есть семья, любящая и не бросившая его, как кое-кто другой. Ему нравилось, когда его любят и ценят. Спасибо родителям — они блестящие, дорогие и самые любимые его люди. Тело пробила очередная дрожь, он сильно сжался калачиком. Слёзы беспрерывно лились из глаз. Ллойд не выдержал — резко потянулся вперёд и крепко обхватил друга, прижимая к себе. Джей сразу уткнулся тому в плечо, и в скором времени левое плечо Ллойда было мокрое от слёз. Блондин начал гладить его по спине, кое-как успокаивая. Они оба тихо сидели и обнимались, действительно стало более спокойнее. Тихое шуршание. Ллойд взглянул на человека, облокотившегося на него. Джей, как ни в чём не бывало, сел обратно на своё место. На нём виднелась приятная лёгкая улыбка. — Спасибо, Ллойд, — тихие такие слова, из-за чего другой тоже улыбнулся. Хотелось что-то сказать в ответ, но вдруг он застыл. Он почувствовал на своей щеке чужие губы — такой краткий поцелуй. Ллойд резко повернулся к Джею. Что? Что произошло? Красные глаза и такой же красный нос от слёз, а какая улыбка ангельская. Увидеть рыжика плачущим — такая редкость. Но, глядя на него, Ллойд ощутил желание сам стереть все следы слёз. Он радостный, весёлый, всегда смеющийся человек, он не должен плакать. Ему это совсем несвойственно. Опять блондин словно замороженный. Теперь он почувствовал чужие губы на своих. На своих губах! Правильно ли он вообще его понимает? — Спасибо тебе, — послышалось со стороны обладателя стихии молнии. Ллойд не уверен, верно ли это, ведь у Джея есть девушка. Тем не менее, блондин снова прижимается к его губам, захватывая чужие ладони в свои, он подвигается ближе. Джей не отстраняется и не противится. Всё ли хорошо? Боги, Джей проник языком в его рот. Он проходит по зубам, по нёбу, по языку. Божественно и больше никаких слов. Ллойд крепче обнимает его за талию, притягиваясь к чужому телу. Воздуха становится катастрофически мало, и, чуть отстранившись, Джей вновь целует его. Сумасшествие. Уолкер наваливается на блондина, осторожно кладя того спиной на холодный камень. Сильнее вжимается в тело, а руки машинально сжимают волосы. Чертовски мягкие… Это ж как нужно за ними следить? Жадно их сжимает и оттягивает. Казалось, будто Ллойд сейчас растает на месте и расплывётся лужицей под Уолкером. Отстранившись, между их губами протянулась тоненькая линия слюны. — Первый Мастер Кружитцу… — всё, что выдавил из себя Ллойд. И опять… опять Джей сказал то тихое слово. Он лёг на блондина, удерживая его на месте. Это было так бессмысленно — он всё равно не ушёл бы. Хотя заснуть здесь с ним вместе, обнимаясь и глупо улыбаясь друг другу, — звучало неплохо. А утром высказать всё, что он только думает о нём: о поцелуе, о том, что это значит, и что будет потом? И ещё: что случилось, кто это сделал, кто заставил тебя плакать? Он хорошо понимал, что тот врёт — про рану, про слёзы, — но утром он всё выяснит. Ангелам несвойственно плакать, и он сделает всё, чтобы тот больше не плакал.