Kalopsia

Музыка окутывала сонную Карину в теплый кокон и ласково убаюкивала. Девушка очень старалась держать глаза открытыми, но вот усталость брала своё, и оставаться бодрой становилось для Ю невыполнимой задачей. Карина уже и не помнила, когда ей в последний раз удалось нормально выспаться — её режим сна ухудшался с каждым днём. — Не засыпай. Осторожный шепот ненавязчиво вытянул её из власти Морфея, но Ю всё равно понадобилось несколько секунд, чтобы вновь сфокусировать зрение. НинНин стояла прямо в центре и исполняла сольную партию очередной церковной песни. — По ней так и видно насколько это всё ей осточертело, — тихо заметила Жизель. И в чём она не права… Все прекрасно понимали, что у Нин особо не было выбора — перед стоял ультиматум. После долгих месяцев отсутствия она была обязана вернуться в среду вампиров и убедить общество, что по прежнему является нормальной, а не девушкой с глубокими травмами. — И когда ей уже позволят уйти из хора? — спросила Ю. Староста пожала плечами. — Скорее всего, как и Доену, ей разрешат уйти только к четвертому курсу. Интересно, а были ли вообще студенты, которым нравилось петь эту безвкусицу?! Дабы освежиться, Карина потерла веки, но ей и это особо не помогло. Оставалось минут десять до окончания этого цирка, а ей уже час как не терпелось попасть к себе в комнату. Сегодня ей кое-как удалось убедить Кима в своем плохом состоянии, и тот в кои-то веки разрешил ей пропустить отработку в архиве. Девушка убеждала себя, что делает это только потому, что ей хочется отдохнуть, а не потому что она избегает кое-кого. Да, ей определенно нужно было отдохнуть, а ещё наконец-то нормально ознакомиться с дневником профессора Кима. Если повторять это чаще, тогда она возможно со временем поверит в это. — Слушай, мне нужно кое-что тебе сказать. Вкрадчивый тон Жизель не сулил ничего хорошего. Ю удивлено посмотрела на подругу. — И что же? Приблизившись к ней еще ближе, Жизель прошептала: — Сегодня в коридоре меня остановил Хисын. Я так удивилась, что даже не сразу поняла о чём речь, — девушка сделала голос еще ниже, — Он спрашивал, не произошло ли что-то с тобой. В мгновении ока Карина почувствовала, как её все мышцы оцепенели, а гортань сжалась из-за нахлынувшей паники. В горле образовался комок непонятных эмоций, который не позволял нормально дышать. Ей потребовалось несколько глухих ударов сердца, прежде чем она смогла нацепить на лицо нужное выражение. — С чего это его вдруг волнует? — Я задала тот же вопрос, и мне даже показалось, что я застала его врасплох, но он быстро отмахнулся и сказал, что хочет узнать, не врала ли ты Киму. Такой ответ Ли был более-менее сносным — это хотя бы можно придумать что-то в пределах логики. — Сегодня я отпрашивалась у Кима, а он, наверное, опять решил подстроить какую-ту гадость. Староста отстранилась, но в её глазах затаилось недоверие. Она покачала головой. — Я так не считаю. В начале разговора он выглядел взволнованным. Насколько это было возможно, Ю уверено скрестила руки на груди. — Не считаешь же ты, что он спросил это у тебя, беспокоясь обо мне?! Девушка ожидала, что подруга хотя бы улыбнется, но на её лице не дрогнула даже и мышца. Внутренняя паника Ю грозила увеличиться до вселенских размеров. — Что?! О чем вообще ты думаешь? — возмутилась она. — В последнее время он не устраивает публичных ссор с тобой, больше не задевает нас, да и в целом ведет себя спокойно. Вы, случаем, не общались в архиве? Не в лоб, а в глаз. Они не общаются, вернее, то, что между ними происходит, не содержит задушевных разговоров. Три дня назад Хисын самозабвенно целовал её, прижав всем телом к холодной стене архива, а Карина, будто в бреду, всеми силами цеплялась за его широкие плечи, стараясь не упасть из-за сбившегося дыхания. А началось то всё с того, что после ухода Кима парень, как озверевший, набросился на неё с поцелуями. В тот день девушка была уверена, что больше не поддастся его провокациям, но приятные прикосновения дурманили её итак уставшее сознание. После этого Карина сбежала в самый дальний уголок архива и всеми силами игнорировала присутствие Ли. А ещё она пряталась каждый раз, когда видела его в стенах академии. Пока она не научится справляться со своими желаниями, лучше ей держатся подальше от Хисына любыми способами. — Я игнорирую его, — только и смогла выдохнуть Ю. — Но он пытался подкатить к тебе, не так ли? — усмехнулась Жизель. Ошарашено взглянув на подругу, девушка против воли слабо кивнула. — Так и знала, что это неспроста. Жизель говорила с видом знающего человека, а это не могло предвещать что-то хорошее. — Что ты имеешь ввиду? — Он сменил тактику — я почти уверена, что Ли попытается сделать из тебя вторую Вонен. Жестокие, но в тоже время правдивые слова старосты больно кольнули в районе сердца. Ю попыталась не зацикливаться на этом. — Я… я не буду… — Я и не считаю, что ты поддашься ему, просто будь еще бдительнее — он отлично знает на что давить, чтобы втереться в доверие и завоевать внимание. Да уж, а ещё нужно было держать себя в руках, чтобы не начать биться об стенку от бессилия. Ей в очередной раз напомнили, насколько она ошиблась, дав волю чувствам. — Почему ты мне раньше не рассказывала? — тихо вздохнула Жизель, добавив, — я же всегда смогу выслушать и поддержать тебя, не бойся делиться со мной своими проблемами. — Спасибо, — едва совладав с голосом, шепнула Ю. Карина не была достойна такой дружбы — Жизель заботилась, волновалась, но если бы она узнала правду, то, скорее всего, никогда больше бы не захотела общаться с Ю. Карине стало мерзко от самой себя. В урагане нахлынувших эмоций она и не почувствовала, как прошли последние минуты. Лишь спустя некоторое время Жизель напомнила, что они уже как минут пять могли бы выйти наружу. — Я хочу немного посидеть в одиночестве, — её действие выливало внутреннее беспокойство, но Ю не могла поступить иначе. Ей очень хотелось привести мысли в порядок. Подруга сжала губы, но ничего не сказала. Через некоторое время церковь совсем опустела, а Карине пришлось прятаться за колонной, чтобы не быть выгнанной церковнослужителями. Минут через двадцать наступила долгожданная тишина, а девушка наконец-то смогла выйти из своего убежища. Целую бесконечность она смотрела в одну точку и не понимала, что делать со своей жизнью. Было грустно, а ещё одиноко. Невыносимая тяжесть от разочарования не позволяла даже двинуттся с места. Создавалось ощущение, что все мысли исчезли и остались одни только сожаления. Ночи все ещё были длинными — к радости вампиров, но Карина вдруг подумала, что дневной свет ей тоже нравится. Да, сидеть под лучами солнца не было самым приятным занятием, но всё же было в этом что-то зачаровывающее. Ей и сейчас хотелось бы посидеть на улице и встретить рассвет, но погода такому не способствовала - зима как никак. Сегодня было пятое декабря, а через двадцать дней ей придется поехать на организованный советом прием. А ещё нужно было повнимательнее перечитать дневник Кима. Неплохо было бы прекратить их встречи с Хисыном и перестать обманывать подруг. Нужно сосредоточиться на будущем, но Карина всё ещё не могла переварить настоящее. Наверное, она слишком долго ждала счастья — такое бывает, когда с младенчества чувствуешь себя нелюбимым ребенком своих черствых родителей. Она с детства мечтала, что однажды жизнь изменится, и Карине доведется понять, каково это быть кем-то любимой. Проходили годы, но лучше не становилось — несбыточная мечта поменять окружение позволила коснуться себя только на короткое мгновение, чтобы потом улетучиться вновь. Глубоко в душе Карина надеялась, что в академии ей станет легче, но тут началась другая игра с совсем другими правилами. Её вера в будущее начинала постепенно давать трещины, и поэтому девушка осмелилась вкусить то, что ей не предназначалось. Да, она желала получать ласку и заботу, но не от Хисына — он вообще не должен был иметь никакого значения в ее жизни. Кто-то другой должен был появиться на горизонте, но Ли, каким-то образом прощупав почву, опередил время и протянул девушке то, в чём она так нуждалась. Карина, будучи измотанной и уставшей, хотела просто передохнуть на пути к своей цели. Но сейчас она уже точно понимала, что не могла себе позволить передышку с Хисыном — он легко станет самым большим препятствием к её беззаботному будущему. На улице всё ещё было темно. Ю глубоко вздохнула и сжала руки в кулаки, напоминая самой себе, что она уже итак прошла через многое, чтобы сдаться раньше времени. Не зря же поставив на кон свою совесть, она провернула практически невероятное… Карина огляделась — внутри стало ещё холоднее. Пора и ей убираться отсюда. Пока девушка отряхивала свой темно-бордовый пиджак академии, у входа в церковь послышались шаги, а позже и тихие перешептывания. Ей захотелось рассмеяться — если Карине придется в очередной раз застать чью-то тайную встречу, тогда у судьбы есть чертовски хорошее чувство юмора. Девушке пришлось опять затаиться и не зря — дверь со скрипом открылась, а внутрь вошел высокий человек, в чертах лица которого Ю сразу же узнала Доена. Если бы он был в одиночестве, не было и необходимости прятаться, правда, Карине пришлось повременить — за парнем сразу вошла, о боже, Мун Гаен. Кое-как закрыв от удивления отвисшую челюсть, девушка зажмурилась от волнения. — И что ты хотел сказать? — Мун скрестила руки на груди и приняла оборонительную позицию. Лицо Доена было плохо видно, но Карина почти физически ощущала исходящую от него злость. — Я знаю, что ты пытаешься сделать и мне это не нравится. Гаен усмехнулась и отдалилась от него на несколько шагов. — Понятия не имею, о чем ты. Послышался тяжелый вздох. — Значит я скажу — не надо подговаривать мою собственную бабушку повлиять на меня! Она потратила час, чтобы прочитать нравоучительную лекцию! Карина успела заметить самодовольную улыбку на лице Гаен, прежде чем та скрыла её за маской безразличия. — И опять же — понятия не имею, о чём ты. — Прекрати, Гаен! Зачем тебе ввязываться в это дерьмо, если можно просто продолжить спокойно жить у себя во дворце?! Ким сделал несколько шагов вперед — его взгляд был отчаянным, а в голосе прослушивались молящие нотки. Карина никогда не видела его в таком состоянии. — Ты сказал держаться мне подальше от тебя, я послушалась, так что ты ещё хочешь? Ты не имеешь права диктовать мне, что делать или чувствовать! Парень потер веки — вид у него был уставший. Похоже, Ю опять застала их за любовной разборкой. Только этого ей не хватало. Она скрючилась ещё сильнее, чтобы максимально не высовываться. — Да как же ты не поймешь… — Что? Что я не могу понять, Ким Доен?! Ты хоть раз в жизни можешь высунуть язык из задницы и нормально высказаться?! Когда Гаен повысила голос, Ю почувствовала как по всему её телу пробежались мурашки — она ничего не знала о старшей, но праведный гнев в глазах последней заставлял уважать и прислушиваться. Доен повернулся спиной к Мун и закрыл глаза. — Ну конечно! Что еще я могла ожидать от тебя?! Уходи, прячься, прикидывайся ледышкой, тверди самому себе, что тебе не плевать на других… — Замолчи! — не поворачиваясь, бросил Ким. — Нет, я не заткнусь, идиот! Всё равно, что бы я не сказала, ты останешься таким же… В мгновении ока парень резко оказался перед Гаен — его зрачки расширились, а дыхание сбилось. Он взял лицо девушки в свои ладони и прижался к ней лбом. — Да как ты не поймешь, что всё это вынужденная мера для твоей безопасности?! — Мне плевать на безопасность! — А мне нет! Ты думаешь я смогу себе простить, если твои родители сделают что-то мерзкое по отношению к тебе?! На лице Гаен появились слезы. — Я не боюсь их, не боюсь осуждения, но… но я боюсь той жизни, в которой нет тебя. Они некоторое время молчали, а Карина боялась даже лишний раз вздохнуть. Эта сцена была одновременно душераздирающей, но в то же время необычайно нежной. Доен ласково перебирал волосы Мун, а та, закрыв глаза, наслаждалась прикосновениями. Не было и намека на пошлость — Ю проглотила тяжелый комок из разочарований. Так вот как выглядят настоящие чувства… — Не заставляй меня проходить через это в одиночестве, — едва слышно попросила девушка. — Твоя безопасность мой главный приоритет, Гаен. Я не могу так опрометчиво подвергать тебя опасности. То, что творится сейчас в моей семье, только отталкивает общественность. — Все мы знаем, что Джено не виноват! Твой отец докажет это… Доен поцеловал её в кончик носа. — Да, но до этого я не хочу, чтобы кто-то узнал о нашей связи. Не хочу, чтобы тебя осуждали только потому, что ты связалась со мной. Девушка заметно расслабилась и обвила его шею руками. Ким мгновенно прижал её к себе, заключив в надежные объятия. — Я готова пройти через это ради тебя. Неужели непонятно, что меня волнует всё, что с тобой связано?! После этих слов для Карине стало отчетливо понятно, что Доен сдался. На его обычно беспристрастном лице появилась ласковая улыбка. — И как бороться с тобой?! Гаен коротко поцеловала его в уголок губ. — Давай бороться вместе против остальных? Сердце Карины перевернулось в груди — стало до боли приятно наблюдать за ними. Они были живым воплощением её потаенных желаний. Ю почувствовала вину, что стала невольным наблюдателем столь личной встречи. Хотелось просто испариться отсюда и не мешать им. — Мы будем… осторожными, пока что. Пожалуйста, Гаен. — Я согласна на все, пока ты продолжаешь меня так прижимать к себе. Люблю тебя. Вот так просто прозвучали эти слова — немного повседневно, но от того не менее значимо. — А я ещё больше, — улыбнулся Доен. Их губы встретились в чувственном, неспешном поцелуе. Никто никуда не спешил — каждый из них наслаждался происходившим. Так и должно быть, подумала Карина. В чём смысл плотского удовольствия, если никто ничего не чувствует… Руководствуясь слепой страстью, дорога ведет в никуда, а настоящая, искренняя любовь умеет слушать и направлять. Проигнорировав всякую осторожность, Карина сделала несколько шагов к открытой двери. Если идти достаточно тихо, тогда её никто не заметит. — Что такое? — шепнула Гаен. — Мне послышались шаги… — задумчиво произнес парень. Девушка испугано прижалась к нему. — Пойдем-ка отсюда, ты и так замерзла. Беспрекословно согласившись, Гаен позволила Киму закинуть ей на плечи его пиджак, взамен получив ещё один короткий поцелуй. Держась за руки, они вышли из церкви, оставив оцепеневшую Ю у стены. Хорошо, что Карина хотя бы стояла за аркой, а то её бы точно заметили. Облегченно вздохнув, она через минут пять вышла из церкви и выбежала во двор. Вокруг не было ни души. Решив вернуться к себе в комнату, Ю поспешила скрыться. А ведь она тоже замерзла — ей бы не помешали чьи-то теплые объятия, хотя о чём это она… Покачав головой и мысленно дав самой себе затрещину, Карина поднялась по лестнице. Из-за поглотившего её сознание страха быть пойманной, она не контролировала свои шаги и дыхание. Она так быстро дошла до своей комнаты, что даже не сразу заметила кое-кого, стоящего в темноте. Девушку схватили за руку и потянули в неосвещенный уголок коридора. Ю с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Она резко повернулась и испуганно замерла. — Это всего лишь я, — тихо ей прошептали. Ли Хисын. — Ты рехнулся?! Что ты тут делаешь? Ответ не заставил долго ждать. — Тебя ждал. Ты в курсе, что тебя нет уже три часа? А Карина и не почувствовала, что прошло столько времени — ей казалось, что она просидела в церкви всего-то несколько жалких минут. Она не знала как такое могло произойти, а ещё не знала, как ответить Ли. Парень вздохнул. — И почему у тебя такие холодные руки? Карина выдернула руку. Действительно — она и не сразу поняла, что дрожит. — Зачем ждал? Что-то срочное? В темных глазах Хисына сверкнули недобрые искры. Ю на физическом уровне осязала смену настроения парня. Это даже хорошо — если они вновь вернутся к своим глупым ссорам, Карине будет намного легче охладить свой рассудок. — Что происходит? Ты уже несколько дней меня избегаешь, тебя нигде не выловить… — Я нуждалась в одиночестве. Да и не помню, чтобы мы договаривались о регулярных встречах. И я точно знаю, что интересоваться у Жизель о моем самочувствии было плохой идеей. Хисын подошел к ней впритык и подозрительно сощурил глаза — Ю захотелось стукнуть его, чтобы прекратил так давить. Если и парень был обижен резкостью её слов, то вида не подавал. У него всегда прекрасно получалось скрывать эмоции. — Что-то в тебе изменилось. Карина отодвинулась — она не могла нормально мыслить, пока Ли смотрел ей в глаза и постепенно наклонялся к её лицу. — Ничего не изменилось. Проблема в том, что мы не можем игнорировать разделяющую нас бездну. — И что ты имеешь ввиду? Как бы Ю не хотелось молчать, она была вынуждена прояснить ситуацию. — Я не могу так. Для меня невозможно совместить образ Хисына, который унижал меня перед всем курсом, с образом Хисына, который целует меня в пыльных уголках академии. Может, для тебя в этом и нет ничего ненормального, но я… не могу так жить. Это признание таилось в её душе уже недели две — начиная с того момента, когда Ли впервые поцеловал её. После того, как она наконец выговорилась, сразу стало легче. Счастливой себя было трудно назвать, но облегчение приятно согревало заледеневшие пальцы рук. А вот парня эти слова точно не порадовали — неясно, на что он надеялся, но явно не на несогласие Ю. Он отошел несколько назад и стал задумчиво смотреть из окна. Тишина давила, а еще недвусмысленно намекала на отношение Хисына к ситуации. Независимо от того, было ли это помутнением рассудка или же хорошо запланированной стратегией, их общение было неправильным во всех смыслах. — Всё же я договорю прежде чем уйду к себе, — Карине было неприятно находиться в давящей тишине — лучше уж закончить всё здесь и сейчас. — Начиная с этого момента, все будет по-прежнему. Продолжай враждовать со мной и ненавидеть, а я буду держаться подальше. Хисын окинул её холодным взглядом. Из окна были видны первые снежинки зимы, а погода, начиная с этого дня, обещала стать не самой приятной. Скоро все покроется снегом, а со временем ещё и льдом. Точно таким же льдом, которым и покрылось сердце Карины после согласного кивка Хисына. — Хорошо, пусть будет так. Только не думай, что тебе что-то известно обо мне. Девушка не очень поняла смысл последнего предложения. — Что это значит? — Ты судишь обо мне, опираясь только на свои предположения. Всё, что тебе известно, составлено из слухов и сплетен. Карине даже стало смешно — она не ожидала услышать такую претензию. — Ошибаешься — я не знаю о тебе ровным счетом ничего. И да, именно поэтому я не могу продолжить это с парнем, о котором ничего не знаю. — Ты никогда у меня ничего не спрашивала, Карина. Сердце Ю забилось в бешеном ритме — Хисын никогда не называл её по имени. Было необычно, а ещё… приятно слушать это из его уст. Нет, её сейчас не должны заботить такие вещи. Нужно закончить этот разговор. — А зачем? С каких это пор у нас доверительные отношения?! Ты сам мне сказал, чтобы я тебе не доверяла! Ю резко замолкла — ей не стоило так заводиться. Пока Хисын медлил с ответом, на лестнице послышались шаги — у них не было даже и шанса спрятаться. На горизонте появился Доен, который сейчас почему-то оставил свою девушку и поднялся к ним. Его шаги были резкими, а глаза горели праведным гневом. — Вы хоть в курсе, насколько громко говорили?! Хисын скрестил руки на груди и враждебно посмотрел в сторону старосты. — В чем проблема? Мы просто беседовали. — В том что, ты уже минут как десять уже должен находится в мужском крыле, Ли Хисын! Эти двое выглядели так, будто были готовы задушить друг друга в любой момент. Нельзя это так оставлять. Карина втиснулась между ними и развела их в стороны. — Пожалуйста, давайте уладим всё мирно. Хисын взял её ладонь в свою, но Ю не выдержала тепло его рук. Сейчас или никогда. — Уходи, — молящим тоном прошептала девушка. Напряжение спало ровно тогда, когда Ли ушел. Перед этим он задержал взгляд на Карине, но, так и не найдя того, что искал, он зашагал прочь. Было такое ощущение, будто Хисын уходил не просто к себе в комнату, а вообще из жизни Карины. Может это и было к лучшему. Девушка устало потерла виски. — Угораздило же тебя влюбиться в него, — вздохнул Ким. Он выглядел измотанным, но что важнее, не смотрел на нее осуждающе. Девушка покачала головой. — Между нами ничего нет. — Но могло бы, если бы ты не отшила его. — Нет, это не так. Обессиленная и сломленная, она осела на пол. Нужно еще и разбираться с Доеном. — Как много ты услышал? — Столько же, сколько и ты в церкви. Захотелось глупо рассмеяться — а ведь Ю была уверена, что её никто не заметит. Доен сел рядом с ней. — Прости, я не планировала застать чужие любовные разборки. — А что ты там делала? — усмехнулся Ким. Сложный вопрос. — Пряталась ото всех. Мне действительно жаль. — Ну… теперь мы квиты, — своевременно заметил парень. Да уж, теперь они владели сокровенными секретами друг друга. Правда Ю знала о Доене гораздо больше, чем он о ней. У Карины скелетов в шкафу найдется ещё парочка. — Как Гаен? — внезапно поинтересовалась Ю. Парень едва заметно улыбнулся. — Лежит у меня на кровати, ждет моего возвращения. Я был решительно настроен на ссору с тобой, но услышав ваш разговор с Ли, понял, что тебе и так хреново. Карина закрыла глаза и прислонилась затылком к стене. — Хорошо, что вы помирились. Я рада за вас. В наступившей тишине каждый думал о своем. Как же интересно получается — у них обоих были запретные связи, но каким-то образом для кого-то из них это не имело значения, а для кого-то было первостепенным. — Знаешь, когда любишь, очень трудно просто так уйти. Я так долго бежал от своих чувств, что чуть не потерял свою родную душу. Карина в очередной раз вспомнила силуэт удаляющегося Хисына и вздохнула. Но это было единожды — практически всегда она уходила первой. — Ещё я думаю, что всегда можно окликнуть. Ведь порой уходишь с надеждой, что тебя попросят остаться. Доен задумчиво потер подбородок. — Он бы остался, позови ты его. — Это было бы ошибкой, — возразила Ю. — Не мне судить о запретных отношениях, сама понимаешь, но мне на секунду показалось, что он к тебе что-то чувствует. Карине нельзя было это чувствовать, но она ничего не могла с собой поделать — бабочки в её животе еле шевельнулись, не рискуя сразу пуститься в пляс. Она успешно проигнорировала это чувство. — Доен, тебя ждут в твоей комнате. Парень опять усмехнулся. Он встал с пола и встряхнул брюки, а позже протянул руку Карине. — Уже бегу. А ты ступай к себе, совсем как ледышка стала. Они больше ничего не говорили. Девушка зашла к себе с кровоточащей раной в районе сердца, а парень уже через несколько минут прижимал к своей груди свою любимую и шепотом признавался в любви. И все же насколько разными могут быть решения одной и той же проблемы.