лучшее воскресное утро

Тёплые ласки рассвета пробираются сквозь тонкие прозрачные занавески и согревают лица ещё не проснувшихся мужчин. Природа по ту сторону окна набирает душистость и становится куда ярче, а пернатые друзья обмениваются незнакомыми мелодиями. Весна даёт о себе знать. Практически вышедший из сна Юнги лениво пытается перевернуться на другой бок, подальше от обжигающего солнца, и натыкается на любимую фигуру, мирно сопящую рядышком. Он заставляет себя открыть слипшиеся глаза и цепляется взглядом за поистине завораживающее и тёплое солнышко: разнеженный Чимин слепо утыкается в чужое оголённое плечо и до забавного мило сопит, его ресницы то и дело изредка подрагивают, а пухлые губы слегка приоткрыты. Мин неосознанно тянется к кофейного цвета разбросанным по лицу младшего прядям и тихонько думает убрать те за миниатюрное ушко. От такого лёгкого касания Чимин дёргает носиком и принимает попытку зарыться в место тёплой шеи старшего, из-за чего Юнги ласково улыбается, незамысловато оставляя невесомый поцелуй на обожаемой пурпурной щеке. Шуга расслабленно опускает веки не то от того, что хочет ещё поспать, не то от того, что вовсе не желает будить младшего. В любом случае, со вторым вариантом он уже прогадал. Пак осоловело отстраняется от родного тела и чуть приподнимается на локтях, даже не стараясь открыть глаза. Юнги смотрит на него снизу вверх и замечает чёткие следы складок подушки на отлёженной щёчке, что заставляет уголки губ вновь подняться. Его так подкупает вид такого домашнего Чимина, что, пожалуй, он расценивает эту невинную картину, как что-то в самом деле драгоценное. — Маленький, — тихо зовёт Шуга, — можешь ещё поспать. Чимин, не меняя позы, только комично хмурит брови и Юнги на это позабавлено хмыкает. Не уверен он, что Пак вообще услышал то, что вымолвил старший. Он поднимается на уровень парня, держа опору на одной руке, и принимается выцеловывать дорожку от чужого напряжённого плеча до заострённого подбородка. Мин мажет по разогретой шее и в конце концов останавливается у уголка алых кукольных губ, медленно касаясь того своими. Только в этот момент Чимин приоткрывает глаза и заинтересованно наблюдает за действиями старшего, который теперь спускается к спокойно вздымающейся груди, ведя кончиком носа, задевая своим жарким дыханием любовные тонкие ключицы. Он застывает у багровых бусин груди, хищно поднимая взгляд вверх, прежде чем, поймав взор чёрных глаз, наполненных непередаваемым вожделением, коснуться разгорячённым языком твёрдого соска. Услышав глубокий выдох сверху, Юнги полностью вбирает чувствительную горошину, слегка покусывая. Чимин аккуратно откидывает голову назад, зарываясь тонкими пальцами в шёлковые угольные волны волос, что уже достаточно отрасли, когда влажные горячие губы накрывают другой сосок, удостаивая приятным вниманием. — Хён, — Пак жалостливо скулит, всеми силами пытаясь сдержать собственные звонкие стоны. Он будто просит Шугу о большем, в то же время понимая, что лучше бы остановиться и продолжить действо в душе. Не успевает Чимин возразить, как нетерпеливый старший вновь поднимается к призывно открытой хрупкой шее и, совсем по-животному, мягко кусает доверчиво подставленный участок восприимчивой кожи. Юнги оставляет собственнические метки-синяки, создавая всё больше новых, которые ещё не скоро уйдут, а спрятать их будет несколько проблематично. Но не то чтобы их это останавливает или вовсе волнует. — Чимин-а, — в перерывах между покусыванием младшего, тяжело выдыхает Мин, — если ты меня сейчас не остановишь — я продолжу. И не исключено, что в ближайшие пару часов я не выпущу тебя из кровати, ладно? — хрипло говорит он, уже отпрянув от беспощадно затисканной шеи, и смело уставляется на Пака, бегая взглядом от опьяненных похотью полуприкрытых глаз до словно просящих очевидного влажных губ. — Так что… — Продолжай, — резко отрезает Чимин. — Но ближайшие пару часов я планирую провести с тобой в ванной, ладно? Юнги широко улыбается, ведь, пожалуй, младший слишком хорошо его знает. И нельзя придумать воскресного утра лучше, чем это.