HAPPY

-I'll be the first to admit that I'm a lonely soul, And the last to admit I need a hand to hold. -NF

На улице холод. В подъезде мрак. В сердце страх. Дрожащая рука, в которой находится небольшой ключ, промахивается мимо замочной скважины, заставляя парня нервничать сильнее. Он упрямо игнорирует боль где-то в груди и сотни страшных мыслей в голове, что медленно выворачивают изнутри. Хосок боится опоздать, боится потерять. Стук тяжёлой входной двери. Откинутый в сторону чемодан и полетевшие туда же кроссовки. - Юнги! - парень бежит по коридору их не маленькой квартиры на кухню, где его встречают осколки посуды на холодном полу и сломанный стул, лежавший неподалёку. Дыхание учащается,он почти задыхается, пока в горле застревает родное имя. Чон пробегает студию и гардеробную, заходя в их уютную спальню, что считалась лучшим местом в их доме. В глаза бросилась одежда, которая кучей лежала на ковре, валявшиеся подушки и личные вещи его парня. Хосок развернулся, собираясь идти в последнее место, где мог находится Мин, но его взгляд зацепился за небольшой кровавый развод на белой стене и разбитую рамку с любимой фотографией,на которой был изображён сам Юнги, что ярко улыбался, веселясь на берегу океана под светом луны. Тогда они отправились в путешествие после долгих изнуряющих туров. Лежали на песке, обнимая друг друга, и смотрели на звезды, думая о счастливом будущем. Внезапно Юнги вскочил и подошёл ближе к воде, начиная нелепо танцевать. Хосок тихо смеялся, наблюдая за этой картиной, и сфотографировал его, чтобы позже всегда носить это фото с собой. Глаза парня начинают слезиться, в груди разрастается боль, охватывая всё тело. Как же ему больно смотреть на это. Как же ему страшно понимать, что его не было рядом в такой момент. - Хён! - пройдя дальше по коридору, он услышал шум воды, доносившийся из ванной комнаты. Сорвавшись с места, Хосок бежит к двери и, распахнув её, увидел его, сидящего под струями душа, спрятав лицо. Чон, торопясь, подошёл к Юнги и упал перед ним на колени. - Малыш... - он обхватил Мина за плечи и ужаснулся, понимая насколько ледяная вода. Резко встав и отключив воду, Хосок присел, обхватывая лицо Юнги. - Юнги, Юнги! - Хосок негромко звал хëна, убирая за ухо его тёмные волосы. Мин медленно открыл покрасневшие глаза и посмотрел на парня. - Хоби...ты вернулся. - Юнги попытался улыбнуться, но по его щеке скатилась слеза, которую Чон сразу смахнул большим пальцем. - Да, я здесь. Я рядом. - страх в груди медленно отступал, но лучше совсем не становилось. - Холодно. - Юнги, дрожа, попытался встать, но его подхватили сильные руки Чона, и он понёс его в спальню. Хосок посадил парня на кровать и отошёл, чтобы взять что-то из своих вещей. Захватив чёрную футболку, он вернулся к Юнги и помог ему переодеться. Когда Мин поднял руки, Хосок заметил разбитые костяшки на правой руке. Глубоко вздохнув, сходил за аптечкой. Он присел перед Юнги. Обрабатывая рану, слегка дул, чтобы не было больно (как жаль, что нельзя подуть на душу, забирая боль), и после перебинтовал руку. - Хоби, мне ж... - Даже не думай извиняться, Юнги, слышишь? - Получив положительный кивок, Хосок ласково провёл ладонью по волосам Мина. - Ты очень измотан. Тебе надо отдохнуть, а потом мы поговорим, хорошо? -Да. - Чон помог ему лечь и накрыл тёплым одеялом. Юнги всё ещё слегка дрожал. Хосок развернулся, собираясь выйти из комнаты, но парень остановил его. - Не уходи, пожалуйста. Я соскучился. - Я сделаю тебе тёплый чай и вернусь, малыш. - Чон посмотрел на Юнги и улыбнулся, но как только он зашёл на кухню, на его лице не было ни намёка на улыбку. Хосок поставил чайник и облокотился спиной на столешницу, закрывая глаза и шумно выдыхая. Всё хорошо. Юнги цел. Он рядом. Ураган эмоций внутри постепенно утихал, принося облегчение. Сейчас его парень выспится, отдохнёт, и они всё обсудят, Хосок его крепко обнимет и больше не отпустит. Он не выдержит, если потеряет своë счастье. Чайник засвистел. Чон заварил любимый чай хëна и, разбавив водой, понёс ему. В спальне Юнги лежал, укутавшись в одеяло, и был похож на большой кокон. Взяв из рук Хосока чашку, он сделал несколько глотков. Приятное тепло разливалось по телу, согревая. Пока он греется, Чон отошёл к шкафу, чтобы переодеться. Мин лёг обратно, поворачиваясь лицом к устроившемуся рядом парню. Хосок наклонился, оставляя едва заметный поцелуй на губах Юнги. Они лежали молча. Чон не спеша поглаживал ладонь Мина и старался окончательно успокоиться и помочь с этим Юнги. Когда Хосок услышал тихое сопение, он поправил одеяло, получше укрыв Юнги, и встал, собираясь убраться. Подняв подушки и положив их на место, Чон вышел из спальни вместе с одеждой своего парня, которую закинул в стирку. Зайдя на кухню, присел, чтобы собрать осколки посуды и вытереть пол. Сломанный стул Хосок отнёс в коридор, намереваясь позже выкинуть его. Протерев полки, столешницу и помыв посуду, Чон пошёл обратно в комнату, где до сих пор валялась разбитая рамка. Он делал всё тихо, оберегая сон Юнги. Осколки медленно опускались в мусор без лишнего шума. Взяв в руки слегка помятое фото, Хосок грустно посмотрел на него, убирая в свою прикроватную тумбочку. Обои были протерты, стекло убрано, одежда постирана. Мин ещё спал, поэтому Хосок хотел пойти перекусить. Обходя кровать, он осмотрел комнату, проверяя порядок. Его взгляд привлёк скомканный лист на столе, который Чон немедленно взял, чтобы выкинуть. Пока шёл на кухню, перебирал бумагу в руках и незаметно для себя расправил. Это была записка, написанная Юнги. Начав читать её, Хосок остановился.

"Прости, что не смог сказать это лично, Хоби, и поступаю, как эгоистичный трус, оставляя последние слова на жалком листе. С каждым написанным словом я ненавижу и виню себя всё сильнее. Наверное, ты очень зол на меня, и у тебя есть на это полное право. Я думал об этом поступке несколько лет, но каждый раз эти мысли отбрасывало понимание того, что я брошу близких людей. Мне было страшно предать их. Оставить тебя...Но я не мог больше выносить это. Два-три дня спокойствия всегда сменялись на недели опустошения. Я всегда был в минусе. Моё состояние не ухудшалось рядом с тобой. Тепло, что ты мне давал, немного помогало мне держаться, но со временем я будто потерял себя. Мой разум, мысли, чувства, эмоции - контролировать всё это больше не в моих силах. Навязчивые мысли душили меня. Тревожность медленно губила. Социофобия убивала. Сейчас ты, возможно, винишь меня, ведь я всегда молчал об этом. Да, может это и было моей главной ошибкой, но теперь все в прошлом. Теперь неважно. Прости, что так подло бросаю тебя, но мое будущее всегда было темным размытым пятном. Я уверен, ты справишься. Впереди тебя ждут победы, концерты, новые альбомы, туры. Не опускай руки, прошу. Я не хочу видеть, как ты страдаешь из-за меня, ведь это было моим главным страхом при жизни. Я буду рядом. Буду держать тебя за руку, пока ты не видишь; буду обнимать тебя, пока ты крепко спишь; буду кричать громче всех, пока ты танцуешь на огромной сцене; буду поддерживать и любить тебя всегда, бесконечно. Я люблю тебя, Хоби. Прости меня, солнце."

Громкий всхлип вырвался из груди парня, и он быстро приложил руку к губам, заглушая звуки. Хосок сунул лист в корман спортивных брюк и пошел в ванную комнату, запирая дверь изнутри. Включив воду, позволил эмоциям выйти наружу. Слезы лились бесконечно, каждый вздох давался с большим трудом. Чон уперся руками в раковину, склонив голову. Испуг, гнев, отчаяние, тревога, растерянность - все эмоции разом нахлынули на Хосока. А что было бы, если бы он не смог прилететь сегодня? Парень даже думать об этом не хотел. На кану была жизнь Юнги, которая могла оборваться в любой момент. Спустя время Хосок всё же заходит на кухню и наливает себе крепкий кофе. Записка лежит в кармане, не смог заставить себя выбросить её. Он садится за стол, подпирая голову руками. Внутри всё кричит, воет. Чон хочет подойти к Юнги и обнять его, согревая. Из коридора раздаются тихие шаги, затем в проходе показывается Мин. Хосок слегка улыбается и встает, подходя к парню. - Как ты себя чувствуешь? - Лучше, спасибо. Я мог бы сам всё убрать. - Юнги осматривает кухню, не замечая прежнего беспорядка. - Я разогрею тебе поесть, садись за стол. - Чон проигнорировал комментарий, отходя к холодильнику. Когда тарелка с самгетаном была поставлена перед Юнги, Хосок сел обратно, наблюдая за парнем, что без особого энтузиазма брал в руки палочки. В груди бешено билось сердце; в голове проносилась мысль: "он здесь, рядом, такой родной." Становилось спокойнее. Вернувшись в комнату, они молча сели на кровать. - Юнги, что произошло? - Хосок нежно коснулся руки парня, несильно сжимая. - Я устал. Я просто очень устал... - Мин закрыл глаза, сдерживая подступающие слезы. - Слишком долго держал все в себе, а вчера, когда вышел прогуляться, стало хуже. Мне казалось, что все взгляды прохожих прикованы только ко мне, а их мысли полны презрения. Я... Я ненавижу это! - Юнги резко встал, поднимая кулак, чтобы ударить стену, но Хосок перехватил его руку, оказавшись рядом. - Я запутался в своей голове. В себе. -Отчаянно шепчет, смотря парню в глаза. - Позволь мне помочь тебе. Прошу. Разреши мне быть твоим солнцем, и я приложу все силы, чтобы вывести тебя из темноты. - Хосок делает еще один шаг вперед, обнимая парня, и прячет свое лицо в его волосах. - Не молчи, никогда не молчи, слышишь? Разделяющие нас километры не уменьшат мою любовь к тебе. Я должен знать, как ты себя чувствуешь, что у тебя на душе. Хорошо, Юнги? - Я согласен со всем, Хосок. Прости... - Я люблю тебя, малыш. - И я тебя, солнце. В будущем Юнги написал стих, который всегда напоминал ему о поступке, что он хотел совершить, и о его Хосоке, которого он не посмеет оставить. *** Опусти деревянную крышку, Отпусти душу в вечную тьму. Выбрось меня, как пустышку, Но на последок я тебя обниму. Закрой свои глаза – океаны, Погрузись в лихорадочный сон. Обрети блаженство нирваны, Переложи в мою руку патрон. Моë лицо безжизненно, бледно, Огни погасли, оставили боль. Забудь, уплыви в ночь бесследно, Я бросил свою жалкую роль. Не трать свои слезы напрасно, Моя любовь навечно в крови. Не бойся, мне здесь не страшно, Солнце, за меня проживи.