Латте с лавандой

После уроков Наруто всегда шел в маленькую светлую кофейню, что находилась далековато от школы, но радовала низкими ценами и вкусными пирожными. И еще там делали самый лучший латте, от которого гиперактивного Наруто с бессонницей начинало клонить в сон, что, безусловно, давало ей преимуществ в соревновании с остальными. Внутри все сияло уютом и домашним теплом, потому неудивительно, что сирота желал там находиться часами напролет. Помещение заливал нежный желтый свет развешанных гирлянд и свисающих с потолка лампочек. Витал приятный, не слишком сильный кофейный аромат с нотами корицы. В мягких креслах можно было утонуть. Успокаивающе жужжали кофе-машины и блендеры для молочных коктейлей. На стенах сверкали улыбки кино-звезд. В один прохладный дождливый осенний вечер, колокольчики на дверях зазвенели и в заведение весь мокрый, с торчащими, как иголки, смоляными волосами, плавно вошел юноша, похоже, такого же возраста как и Наруто. «На котенка после мытья похож» — почему-то сразу же подумал Узумаки. В руках он держал сложенный черный зонт с рисунком бело-красного веера на нем. На его плечах идеально сидел синий пиджак престижной частной школы их города. Его прямая спина, чистая, отглаженная форма и спокойное, даже высокомерное, выражение выдавали в нем выходца какой-нибудь состоятельной и горделивой семьи. Но через мгновение ореол надменности спал и юноша показался очень потерянным, раздосадованным чем-то. И одиноким. Болезненно и остро одиноким. Таким, как сам Наруто — он почему-то ощутил необъяснимую и неодолимую тягу к нему. Рассеянно рассматривая помещение в поисках пустого столика, школьник почему-то вызвал желание укутать его в теплый плед и всунуть в руки кружку горячего какао. Проблем с местами здесь не было — кофейня не являлась очень уж популярной. Совершенно обычная, без какой-либо изюминки или инновационного меню в предложении. А от того востребованностью она не пылала. Да и особо удачным расположением не хвасталась — далеко от школы, на стыке двух районов, один из которых был не самым благополучным. И как ученика частного учреждения, где учились лишь самые-самые, сюда занесло? Словно почувствовав как его беззастенчиво и в открытую разглядывают, неизвестный вскинул голову, устремив взгляд прямо Наруто в сердце. Темные глаза и бледное лицо исказились в раздраженном скептицизме. Наруто покраснел и сразу же отвернулся. Узумаки не понял, чем мог так взбесить его, но потом сам же словил парня за пристальным и долгим разглядыванием. Он даже поначалу не понял, что тот смотрел на Наруто. Но обращенность взора отличалась четкой направленностью, он смотрел прямо на него, не сквозь. Тот, поняв, что его раскрыли, тоже поспешил отвернуться. Наруто ничего не понял, но внутри почему-то нагрелся маленький солнечный шарик, распространив тепло по всему телу. Никто из них не видел, как на лицах друг друга расцвели мягкие улыбки. С тех пор Наруто замечал его всегда, когда оказывался в этой кофейне. Незнакомец заказывал себе что-то, а потом садился за конспекты и старательно корпел над какими-то заданиями, старательно выписывая из учебника, наверное, целые параграфы. Почему-то Наруто был уверен, что почерк у него изящный, аристократический, не такой, как его собственные каракули. Узумаки нравилось за ним наблюдать. Он со всей ответственностью и серьезностью вчитывался в свои учебники, быстро печатал, задумчиво слушал музыку в наушниках. Интересно, какие исполнители ему нравятся? Наруто он казался недосягаемой, прекрасной, далекой луной. То, как в задумчивости напрягалось его лицо, как расслаблялись черты, когда он пил свой непонятный напиток — наверняка какое-нибудь тыквенно-пряное фраппе с жемчужинами китайского каштана, —как изредка улыбался каким-то своим мыслям. В какой-то момент Наруто подумал, что хотел бы услышать его смех. И его голос. Потому что юноша всегда был один и, по-видимому, общительным и жизнерадостным характером не отличался. Но от того, еще сильнее привлекал внимание своей полностью противоположной Наруто наружностью. Наруто хотелось подойти познакомиться, но он боялся. Отвержения, презрения — страх которых клубился в нем с самого детства. Потому постоянно придумывал себе отговорки, доводя слушающих его частые разговоры о нем немногочисленных друзей до нервного дерганья глаз. — Тебе слабо подойти и позвать его на свидание? — не выдержал как-то Шикамару, когда они «готовились» к завтрашней контрольной и ему в очередной раз заливали в уши влюбленную тираду. Он знал, что использовал грязный ход. Наруто мог сколько угодно оправдывать свое нежелание знакомиться с этим парнем, но отказаться принять вызов он никогда не мог. — Что?! Ничего мне не слабо! — Ну так подойди и познакомься. — Я не могу, ведь… — Не можешь? Значит слабо. — Заткнись, Шикамару! Спорим, он согласится пойти со мной погулять? Шикамару в душе возликовал. — Спорим, — безразлично сказал он, скрывая свое предвкушение закончить чуть ли не ежедневное нытье о том-самом-очаровательном-парне-в-кофейне. Тот самый очаровательный, кстати, в глазах Шикамару выглядел как терминатор-убийца, подкашивающий одним резким прищуром всех неугодных. Наруто встал из-за их столика и, скрывая неуверенность, направился в другой конец зала. У него в груди бешено заколотилось сердце и вспотели ладони. Он не столько боялся отказа, сколько не хотел разочароваться в том, на кого бесповоротно и окончательно запал. Вдруг он осудит его за внешний вид и сразу же вызовет свою охрану, которая наверняка ждет у выхода? Вдруг шрамы на щеках Наруто вызовут у него отвращение? Но Узумаки отсекал все эти мысли, почему-то глубоко внутри чувствуя, что ничего подобного не произойдет. Утопая в тревожных размышлениях, он не заметил, как дошел до стола того самого парня, о котором он уже месяца два грезил во снах и наяву. Темные волосы далекого, но уже такого близкого незнакомца свисали к разложенным на столе конспектам. Он снова что-то старательно писал. — Привет! — в ответ тот даже головы не поднял. Наруто занервничал. — Как тебя зовут? Можно тебя угостить чем-нибудь? Не знаю, пробовал ли ты, но здесь делают очень вкусный латте. С лавандовым сиропом. Не хотел бы ты сходить со мной куда-нибудь погулять? Наруто выговорившись, готов был сквозь землю провалиться от стыда. Не только, потому что по его мнению сказал слишком много лишнего. И возможно, звать гулять вот так сразу ученика престижной школы было неприлично. Парень даже не шелохнулся и не оторвался от своих дел. Наруто захотел, чтобы на него прямо сейчас упал метеорит и лишил чувств. Его словно парализовало и он не мог сбежать, как отчаянно этого хотел. Стопы вросли в пол, что внезапно стал топким болотом. Тот, на кого Наруто возлагал огромные надежды, вдруг вздрогнул и поднял на него свои ониксовые удивленные глаза. — Ты что-то хотел? — спокойно спросил он, вытаскивая беспроводные наушники из ушей. Наруто именно так и представлял его голос. Немного сипловатый из-за присущей ему молчаливости, но звучный и приятный. Узумаки уже готов был слушать его всю жизнь. Наруто вдруг засмеялся, чувствуя, как тяжесть, что навалилась ему на душу, отступила, сменившись на поразительную приятную невесомость. — Говорю, ты мне понравился. Не хочешь сходить со мной на свидание? Парень приподнял брови, не ожидая такой обезоруживающей прямоты и честности. А потом, склонив голову набок, внимательнее всмотревшись в Наруто, уверенно выдал: — Можно. Вот так, одно короткое и простое слово вознесло Наруто к небесам, лишив опоры под ногами. Шикамару потом немного пожалел, что подтолкнул Наруто к решительным действиям, ведь теперь он постоянно слушал его рассказы о самом-очаровательном-бойфренде-на-свете. Узумаки теперь называл Нара в шутку Купидоном, от чего Шикамару хотелось плакать. Но кто он такой, чтобы стоять на пути у любви?