Хорошие мальчики получают мужа как гэгэ

— Ты скоро протрешь дыру в запястье. Услышав слова Хэ Сюаня, Се Лянь замирает с виноватым выражением лица. Мужчина сжимал свое левое запястье правой рукой и потирал его взад и вперед, что выглядит как болезненная нервная привычка. — Извини, — говорит Се Лянь с полуистерическим смешком. — Сань Лан обычно делает что-то, чтобы отвлечь меня от этого. — Ну, Сань Лан в настоящее время мало что может сделать. Это правда, и, возможно, это немного подло, но терпение Хэ Сюаня такое же тонкое, как бумага. Он даже не уверен, почему он здесь вообще. Ши Цинсюань только что протараторил что-то о том, чтобы убедиться, что с его другом все в порядке, одновременно убедившись, что с другом Хэ Сюаня также все в порядке, а затем повесил трубку. Как будто Хуа Чэна можно назвать другом Хэ Сюаня. Нелепая идея. В больничной палате теперь тихо, когда звук попыток Се Ляня зажечь огонь исключительно трением собственной кожи прекратился. Сейчас зима, поэтому рано темнеет, и комната залита слабым сиянием искусственного света, исходящего из полоски в стене над изголовьем кровати. Хуа Чэн, всегда такой величественный, сейчас выглядит в постели непривычно маленьким. Его обычная повязка на глазу заменена на более мягкую, пригодную для сна и для операции, которую он только что перенес, а волосы заплетены, чтобы не мешали. Не то чтобы это как-то останавливало непослушные пряди вырываться наружу. Его лицо во сне спокойное, без резко изогнутых бровей и искривленных в ухмылке губ, по комнате не разлетаются его едкие замечания. Хэ Сюань считает, что это огромное улучшение. Он чувствует, как его телефон вибрирует в кармане, и достает его, чтобы посмотреть на сообщение от Ши Цинсюаня. Ши Цинсюань > Как дела? Хэ Сюань поднимает глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Се Лянь убирает прядь волос с лица Хуа Чэна. Хуа Чэн поворачивает голову навстречу прикосновениям, ища его даже во сне. Губы Хэ Сюаня презрительно искривляются. Хэ Сюань <Тошноту вызывающе Ши Цинсюань > 😂😂😂🥺🥺🥺🙏🙏🙏 > Как это может вызывать тошноту? Я думал, ХЧ в отключке? Хэ Сюань < Ты будешь удивлен Хэ Сюань игнорирует шум еще одного входящего сообщения, без сомнения, это просто еще одна цепочка смайлов, а Хуа Чэн издает небольшой стон. — Ой! — восклицает Се Лянь, когда Хуа Чэн моргает, просыпаясь, вскакивает со стула и бесполезно зависает. — Он просыпается, Хэ Сюань! О, я должен, о… Довольно забавно то, как Се Лянь порхает, разрываясь между тем, чтобы вызвать медсестру и оказаться рядом с Хуа Чэном, когда он проснется. Кажется, он забыл, что именно для этого существует кнопка вызова. Решение, кажется, было принято за него, когда взгляд Хуа Чэна находит его. Он на мгновение туманно моргает, а затем широко, очень широко раскрывается. — Ох, — Хуа Чэн вздыхает, задыхаясь. — Привет. — Привет, Сань Лан, — отвечает Се Лянь с нежностью и теплотой, приближаясь к кровати. — Как ты себя чувствуешь? Хуа Чэн моргает на него так, как будто вопрос был на французском, давая Се Ляню ровно столько времени, чтобы начать выглядеть обеспокоенным, прежде чем он говорит, слегка невнятно: — Теперь все в порядке, когда гэгэ со мной. Хэ Сюань закатывает глаза и еще глубже оседает в кресло. Ну серьезно. Его присутствие даже не замечено и не нужно. — Это очень мило, — смеется Се Лянь, и от этого звука лицо Хуа Чэна озаряется, как улицы в канун Рождества. — Но мне нужно знать, чувствуешь ли ты какой-нибудь дискомфорт, чтобы я мог сказать медсестре. — Ты не мой медбрат? — спрашивает Хуа Чэн, а затем хмурится и бормочет себе под нос. — Конечно нет, он ангел, идиот. В голосе Се Ляня сразу же добавились панические нотки. — Сань Лан, ты не знаешь, кто я? Как вопрос, так и сама беседа находились на грани полного краха, и Хэ Сюань начал подозревать, что ему скоро придется вмешаться. Но пока нет, потому что это слишком весело. — Ты гэгэ, — мгновенно отвечает Хуа Чэн. Так что, очевидно, даже несмотря на амнезию, вызванную анестезией, Хуа Чэн знает, что ему нравится звать Се Ляня "гэгэ". Было бы очень мило, если не было бы так противно. Брови Се Ляня нахмурились в беспокойстве, а уголки губ печально поползли вниз. Хуа Чэн выглядит глубоко расстроенным таким развитием событий, и даже доходит до того, что пытается сесть, хотя что это ему даст, Хэ Сюань не уверен. В любом случае, намерения Хуа Чэна срываются, поскольку Се Лянь мягко, но настойчиво прижимает его обратно. Хуа Чэн сияет восторгом от этой демонстрации силы. — Не вставай! — увещевает Се Лянь, взбивая подушки и проверяя, что он как следует уложен, прежде чем снова затронуть эту тему. — Я имел в виду, ты знаешь мое настоящее имя? Хуа Чэн делает паузу, вглядываясь в лицо Се Ляня, как будто ответ будет написан на нем фломастером, отчаянно пытаясь не разочаровать. В конце концов он, кажется, решает действовать по-другому, и его губы обретают форму знакомой ухмылки. — Я не знаю имени гэгэ, — говорит он лукаво, затем протягивает руку и игриво накручивает на палец прядь волос Се Ляня. — Но, может быть, я могу называть тебя моим? Се Лянь закашливается и задыхается, его лицо заливает ярко-красный цвет, несмотря на то, что он замужем за мужчиной, который с ним флиртует. Любое смущение быстро подавляется паникой, когда Се Лянь осознает смысл слов Хуа Чэна. Хэ Сюань, в свою очередь, просто не может поверить, что Хуа Чэн в самом деле флиртует с собственным мужем так, словно только что встретил его в баре. Однако он может. Потому что это они. — Расслабься, — впервые вмешивается Хэ Сюань, заставляя две пары глаз, (точнее одну с половиной) повернуться в его сторону. — Медсестра сказала, что он, скорее всего, будет немного растерянным когда проснется. Я уверен, что если ты дашь ему несколько часов, он точно узнает, кто ты. Се Лянь выглядит немного утешенным, хотя все еще явно обеспокоенным, тогда как на лице Хуа Чэна появляется выражение проницательного подозрения. — А ты кто? — спрашивает он без грамма той теплоты, которая была направлена ​​на Се Ляня. — Ах, Сань Лан, — влезает Се Лянь, кладя руку на запястье Хуа Чэна, что немедленно привлекает все его внимание. — Это Хэ Сюань, он друг. Разве не здорово, что он пришел проведать тебя? Хуа Чэн издает уклончивый звук, больше сосредоточившись на том, чтобы взять попавшуюся к нему руку этого прекрасного гэгэ в свою и переплести их пальцы вместе. Удачно провернув задуманное, он выглядел более чем довольным. Хэ Сюань всерьез задумывается, что если он закатит глаза еще больше, то превратится в Му Цина. — Как у всех здесь дела? — говорит медсестра, входя в палату и улыбаясь Хуа Чэну. — Ах, господин Хуа, вы проснулись. Хотите воды? — О, мне следовало подумать об этом, — ругает себя Се Лянь, одной рукой хватая кувшин с водой, стоящий на тумбочке, и наливая ее в стакан, в то время как его другая рука все еще находится в плену у Хуа Чэна. — Гэгэ уже очень хорошо позаботился обо мне, — уверяет его Хуа Чэн, что, возможно, было бы более убедительно, если бы его голос не был таким хриплым. Се Лянь несмотря ни на что улыбается и протягивает стакан так, чтобы соломинка была легко досягаема до рта Хуа Чэна. Несмотря на такое положение, Хуа Чэн изо всех сил пытается ориентироваться, засовывая соломинку в рот. Это объективно забавно, и Хэ Сюань уже собирается начать снимать видео, прежде чем Се Лянь опережает его, освободив другую руку и крепко удерживая соломинку, чтобы провести ее между губами Хуа Чэна. Хуа Чэн не выглядит счастливым из-за того, что потерял руку Се Ляня, но послушно пьет, глядя на него в поисках одобрения, как ребенок, показывающий, что он может есть овощи. Се Лянь ободряюще улыбается ему, и Хуа Чэн выглядит абсолютно растаявшим. Хэ Сюань размышляет, убьет ли его падение из окна четвертого этажа. В конечном итоге он отказывается от этой навязчивой идеи, поскольку понимает, что если падение не прикончит его, он будет прикован к постели и не сможет сбежать, если эти двое решат прийти его проведать. Се Лянь задает медсестре несколько вопросов об амнезии Хуа Чэна, которая, как она уверяет, совершенно нормальна и пройдет самое большее через несколько часов. Затем она спрашивает Хуа Чэна об уровне его боли и о том, может ли она еще что-нибудь для него сделать. Тот отвечает достаточно легко, но большая часть его внимания сосредоточена на Се Ляне. Хэ Сюань видит тот самый момент, когда он замечает кольцо на пальце Се Ляня. Его лицо становится настолько печальным, что можно подумать, что Се Лянь умер, а не женился. Медсестра заканчивает задавать вопросы и уходит, выглядя позабавленной жесткостью последних ответов Хуа Чэна. — Гэгэ женат? — спрашивает Хуа Чэн, как только медсестра уходит, его голос дрожит. Се Лянь выглядит удивленным, затем смотрит на свое кольцо и мягко усмехается. — Да, — подтверждает он, ласково проводя пальцем по кольцу. — О, — говорит Хуа Чэн очень тихим голосом. Хэ Сюань становится свидетелем того, как Се Лянь осознает, что для разнообразия он может подшутить над своим мужем, а не быть постоянной жертвой его поддразниваний. Губы Се Ляня изгибаются в обманчиво милой улыбке, и Хэ Сюань реорганизует и пересматривает все, что, по его мнению, он знал об этом человеке. — Твой партнер делает тебя счастливым? — спрашивает Хуа Чэн с таким видом, будто у него есть шанс втиснуться в не до конца закрытую дверь. Се Лянь же в свою очередь резко ее захлопывает, говоря: — О да, мой муж делает меня самым счастливым, каким я когда-либо был. Хуа Чэн кивает так, как будто ему только что вынесли смертный приговор. — Мы живем в прекрасной квартире с великолепным маленьким садом на террасе, — говорит Се Лянь, очевидно, наслаждаясь происходящим. — У нас две кошки, одна черная, другая белая, и мы любим вместе готовить и ездить за город. — Понятно, — говорит Хуа Чэн, глядя на свои руки, сжимающие друг друга на коленях. Он делает глубокий вдох, с закрытыми глазами, прежде чем повернуться к Се Ляню с дрожащей улыбкой и сказать: — Я очень рад, что он делает тебя счастливым, гэгэ. Под этим разбитым отчаянием взглядом Се Лянь, трус, немедленно сбрасывает все карты. — Ох, Сань Лан, глупыш, мой муж - ты. Наблюдать за тем, как Хуа Чэн впитывает слова, все равно, что наблюдать за восходом солнца. Они медленно отражаются на его лице сначала недоверием, затем робкой надеждой, и наконец всепоглощающей радостью. — Правда? — спрашивает Хуа Чэн, всматриваясь в лицо Се Ляня в поисках каких-либо признаков обмана. — Правда, — подтверждает Се Лянь с невероятно любящим видом. — Мы женаты два года, вместе четыре. Хуа Чэн делает маленькие радостные покачивания, чего Хэ Сюань никогда не видел, чтобы тот что-то такое когда-либо делал, и если бы Хуа Чэн не был так одурманен, Хэ Сюань справедливо предполагает, что он вообще никогда бы не увидел. — Как я сделал предложение? — спрашивает Хуа Чэн, похожий на голодающего человека, жаждущего сытного ужина. — О, это я сделал тебе предложение, — смеется Се Лянь, и глаза Хуа Чэн широко раскрываются. — Нет, — говорит он, качая головой. — Серьезно? Нет. — Серьезно, — снова говорит Се Лянь, выглядя очень довольным тем, как он в данный момент сводит своего мужа с ума. — Я сделал его всего через шесть месяцев после нашего знакомства, но тебе потребовалось полтора года, чтобы спланировать свадьбу. Ты сказал, что все должно быть идеально. Наша годовщина была на прошлой неделе. Хуа Чэн выглядит несколько более убежденным в том, что он хотел, чтобы свадьба прошла идеально. — Я удивлен, что это не заняло у меня больше времени, — это единственная деталь, вызывающая у него сомнения. — О, без сомнения заняло бы, — соглашается Се Лянь. — Но я сказал, что если мы никогда не назначим дату, то мы никогда не станем мужьями, и это, похоже, тебя убедило. Хуа Чэн кивает, как будто это имеет смысл. Тогда он опускает взгляд на свои руки и его взгляд становится почти до ужаса испуганным. — Где мое кольцо? Се Лянь успокаивающе кладет руку на его, а другой подцепляет ожерелье, которое мирно покоилось на его шее под футболкой. — Я хранил его здесь, — говорит Се Лянь, показывая кольцо, свисающее с цепочки. — Сюда я обычно вешаю свое, когда работаю руками, поэтому решил, что это будет безопасное место для твоего, пока ты будешь на операции. Хуа Чэн, очевидно, доволен безопасностью своего кольца и осторожно протягивает руку. — Гэгэ наденет его обратно на меня? Он выглядит таким осторожным и полным надежды, как будто Се Лянь не потворствует каждой его прихоти. Се Лянь немедленно расстегивает цепочку и позволяет кольцу соскользнуть ему на ладонь. Он быстро застегивает ее, прежде чем нежно взять руку своего мужа в свою. Он надевает кольцо со всем тем почтением, которое проявлял на их свадебной церемонии, переводя взгляд с руки Хуа Чэна на его лицо. — Вот, — тихо говорит Се Лянь, а Хуа Чэн очарованно и почти не моргая смотрит на символ их любви. — Оно идеально, гэгэ. — Ииии, это все, что я могу вынести за один день, — перебивает Хэ Сюань, обреченно, но резво покидая кресло. Хуа Чэн и Се Лянь поворачиваются к нему, выражение лица первого тут же меняется от удовольствия к насмешке. Ну, по крайней мере, Се Лянь улыбается ему. — Ах, спасибо, что пришел, Хэ Сюань, — говорит Се Лянь, выглядя очень смущенным тем, что Хэ Сюань стал свидетелем этого проявления нежности между ним и его мужем. Хэ Сюань задается вопросом, забыл ли Се Лянь, что он в принципе там находился. Это был бы не первый раз. Хэ Сюань отмахивается от благодарности и направляется к двери. — Все равно, если ты сможешь уговорить его засчитать мой акт безграничной заботы как часть выплаченного долга, — говорит он, выходя из палаты. И если он позволит себе легкую улыбку, услышав нежный тон голоса Хуа Чэна, когда тот снова обратит свое внимание на Се Ляня, это не будет никого касаться, кроме него самого.