Колосья

Сашенька Романов - способный ребёнок. Невозможно этого не признать. Он всегда очень быстро запоминает стихи, то и дело пытаясь побольше расспросить об авторах. Наверное, чтобы понять их реальные чувства, описываемые в произведениях. Старается прочувствовать каждое слово, что видит на бумаге. Хотя, не только к стихам он относится так трепетно: прозой тоже восхищается. Как-то раз, я застал его у камина с книгой в руках. Это милейшее создание сидело и плакало, потому что Робинзон Крузо упал в пучину отчаяния (Да-да, я ведь не такой учитель, который будет грузить несчастное дитя так, чтобы тот беспросветно сидел за пособиями. Возможно, он этого и не видит, но я и правда стараюсь по максимуму снизить нагрузку, что идёт на этот юный разум). Юный разум.. Пусть, по меркам человека, он уже вовсе не маленький ребёнок, но вот для города этот срок, всё ещё, маловат. Саша, когда читает, сосредоточенно хмурит брови, вдумываясь в характеры героев, что хорошо прописаны: другие книжки читать просто не эффективно. Он вздыхает на моментах грусти персонажей, сочувствуя каждому из них, улыбается на радостных моментах. Да так сильно озаряет его лицо счастье, что кажется, будто бы все мерцания вселенной на минуточку прекращаются, чтобы дать побыть его улыбке самым прекрасным явлением на всём белом свете. Да.. Улыбается он и вправду невероятно. Тысячи лучиков добра посылает в жестокий мир этот непорочный ребёнок. Самому хочется поймать каждую улыбку и посадить по одной в золотые клетки, чтобы в темноте отчаянья освещать путь счастливыми воспоминаниями о лучезарных взглядах и светлых мыслях Саши. ⋇⋆✦⋆⋇　 - Михаил Юрьевич, что теперь? - звучный молодой голос вытягивает из мыслей. - Переверни страницу, там два параграфа. Читай, потом перескажешь. У тебя пятнадцать минут. На что только не приходится идти ради воспитания. Несмотря на тихий вздох, что раздаётся со стороны юной столицы, Александр и сам понимает, что как городу ему нужно развивать память более тщательно, и пятнадцать минут на двадцать одну страницу - это весьма большое количество времени. Чтение такого объема материала должно занимать как можно меньше секунд драгоценной "субстанции". К тому же, учитель не требовал точного пересказа каждого предложения, наоборот: "Всегда выделяй лишь главное" - давал указания он. - "Только отметив для себя значимые детали, можно получить достойный пересказ фактов, избавившись от ненужной информации". Санкт-Петербург, в принципе, был согласен со словами Московского. Он вообще считал, что стоит прислушиваться к мнению Михаила Юрьевича, ведь, несмотря на скептическое отношение к молодому городу, тот и вправду старался дать как можно больше информации в наиболее короткий срок. Весенние трели птиц слышались из открытого окна, а по-летнему тёплое солнышко трогало своими лучиками всё, до чего только можно было дотянуться. Личика юного Саши оно тоже коснулось: солнышко путалось в волосах, затем чётко очерчивая линию скулы. Глупо было бы спорить, что этот молодой человек достаточно привлекателен. Более того: он был одним из немногих, на кого мой язык повернулся бы сказать "красивый". Не то что бы я часто акцентировал внимание на чьей либо внешности, нет. Просто на него хотелось смотреть. Хотелось рассматривать кудрявые волосы, вглядываться в глаза, так внушительно отдающие штормом... Это уже не маленький ребёнок, которого хочется защитить от всего мира, укрыв крылом настолько, насколько это возможно. (Сам знаю, что характер у меня не сахарный. Однако, меня всё вполне устраивает. Холодным и расчётливым быть проще.) Властная столица каждый день решает вопросы, что связаны с мировыми проблемами и задачами. Александр Романов - северная звезда. Надежда и мост в светлое будущее. Александр Романов.. Саша Романов.. Сашенька.. Сашенька, что искренне не понимает арифметику, иногда задавая глупые вопросы, валящие меня наповал и дающие понять, что зубрёжка с ним бесполезна. Ну серьёзно, я даже иногда разочаровываюсь в своих навыках учителя! Учу-учу, понимает что-то, вроде, а потом проскакивает настолько банальный промах, что хочется выть. А Сашка ищет его долго, чтобы потом непонимающими глазами уставиться на меня, мол "А что не так.. Помогите, не понимаю". Аж сердце сжимается. Сашенька чуть сжимает губами перо, когда думает о чём-то. Да делает это так невесомо, что структура даже не повреждается. Прям можно начинать восхищаться. Не то что бы в нём кроме этого не на чем было бы акцентировать внимание, нет, наоборот: смотреть с восторгом можно на всё в этом 'человеке'. Кудрявые недлинные локоны волос чуть покачиваются, пока Санкт-Петербург старательно запоминает параграф, раскачиваясь из стороны в сторону; серьёзные, но передо мной такие тёплые, чарующие глаза, что могут соревноваться с бушующим морем, излучают какое-то своё тепло, окутывающее, словно покрывало, со всех сторон. Хотя подданные считают иначе: для них взгляд меняется на серьёзный, словно пряча чуткую натуру поглубже, чтобы, не дай бог, не ранили, не обожгли. Щёки, что иногда заливает румянец, после моих каверзных вопросов, которые я так люблю задавать, чтобы смутить юного Александра, так трогательно двигаются, когда тот рассуждает.. А душа его... На эту тему можно написать целую поэму. Дух ребёнка, кажется, никогда не покинет его. Так интересоваться новыми вещами, не забывая про старые увлечения, по типу рисования и пения, может только чистейший ребёнок. И восхищение его совсем детское. Чуть приоткрывая рот, раскрывая блестящие детским чудом глаза и приподнимая брови в восторге, он кажется самым прекрасным созданием в этом мире. - Михаил Юрьевич, я готов. - вырывает меня из мыслей певучий голос. - Прошло чуть более пятнадцати минут. Неплохой результат. Рассказывай. - что ж, послушаем, что расскажет. Здесь сложно было выделить главное. Однако, Саша хорошо справился. Он сделал именно то, на что я рассчитывал: убрал ненужные эпитеты и сравнения, обобщил схожие абзацы и не упомянул про ненужную мишуру, коей так щедро и умело сыпал автор. - Молодец. - ну правда ведь, не каждый город так бы смог. А этот вот научился. - У тебя есть какие-то планы на день? - Урок вечером. До этого планировал прогуляться по саду и порисовать. - Смотрит на меня своими глазищами. Хочется то ли ударить наотмашь и накричать, чтобы больше так не смотрел,а то плакать аж хочется, то ли убежать и спрятаться от этого взгляда, пронизывающего внимательностью его обладателя до костей, то ли притянуть к себе, заставляя смотреть так всегда, то ли взять за подбородок, ощущая нежную кожу под пальцами, и.... Что там "и" подумать мне не удалось, так как Саша нахмурился и щёлкнул перед моим лицом пальцами, проверяя, нахожусь ли я в одной вселенной с ним, вытягивая из мыслей. - А что такое? - озадаченно спросил он, чуть меняя наклон головы, отчего взгляд стал совсем уж выразительным и противостоять ему не получилось, даже если бы я пережил в два раза больше, чем имел за плечами сейчас. - Я не помешаю, если предложу свою персону в качестве компании? - может быть, в пару раз подольше будешь со мной.. Была-не была. - Нет, не помешае.. те.. - последний слог вылетел с промедлением и на большом выдохе, будто бы говоривший не планировал произносить этого вовсе. - Тогда через десять минут на выходе? - хочется, на самом деле, прямо сейчас полететь на крыльях внезапного счастья. - Хорошо - звучит в ответ, и я, наконец-то, отрываюсь от чарующих глаз, шагая к выходу, чтобы, не забыв прикрыть дверь, словно мальчишка побежать максимально бесшумно по коридорам к своей комнате, дабы проверить свой внешний вид ещё раз. ⋇⋆✦⋆⋇ - Здравствуйте - Поздоровался Саша, глядя своими лучистыми глазами, кажется, прямо в душу. - Виделись. - чуть улыбаюсь я, стараясь этим сгладить колкость фразы. - Куда ты планировал идти? - Думал порисовать у реки. Не имеете возражений? - взгляд его меняется даже не на вопросительный. Он будто бы повелевает, наконец-то, увидев во мне одного из тех, кто должен его слушаться. - Нет. Вам помочь донести что-то? - вежливость, не более. - Место уже оборудовано, я часто там бываю. Идём? - на последней фразе тот огонёк в глубине глаз вновь вспыхивает, и, словно ребёнок, Саша пытается унять в себе желание побежать. Откуда я это знаю? Ну я же тот самый ответственный взрослый. Я всё знаю, всё вижу. А вообще, просто успел выучить его на все сто. Когда грозная столица была совсем маленькой, ноги всё никак не хотели слушаться, и бежали, бежали, бежали. Хм.. Ноги не хотели слушаться. Маленький Саша всегда говорил именно так, несмотря на то, что все понимали: не хочет слушаться лишь он. Пока его мелкие непослушания были не критичны, они встречались улыбкой и нежностью в глазах взрослых, однако, когда проказы выходили за пределы разумного, от нравоучений Александру было не скрыться. Любящий отец превращался в строгого незнакомца, а я... Ну а я не менялся, продолжая держать лицо и отчитывать провинившегося мальчишку. Что мне оставалось? - Поговаривают, что ближе к вечеру будет дождь. - Нарушает безмолвие Романов - Как думаете? - поднимая глаза в небо, он чуть замедляет шаг. - Мне кажется, что это очень маловероятно. - я же не спешу посмотреть вверх. Подстраиваясь под шаги, я силюсь оторвать взгляд от него. Да, я могу гордиться своим учеником. Воспитывая в нём такие качества, как гордость, возвышенность и ощущение собственной значимости, я не забыл про физическое развитие: осанка была идеальной, вокальные данные на высоте, как принято в высшем свете, музыкальные пальцы готовы в любой момент коснуться клавиш и заиграть что-то волшебное. Саша остановился. - Мне тоже так кажется. И, внезапно опустив голову вниз, посмотрел на меня таким взглядом, что удержаться на ногах было ох как проблематично. Возобновив движение, Санкт-Петербург бодро зашагал дальше, а вот я так и остался стоять, приходя в себя, пока мой спутник не оглянулся на меня, безмолвно возмущаясь. ⋇⋆✦⋆⋇　 Весь остальной путь прошёл в тишине. Проходя по знакомым тропинкам и слушая весенние трели птиц, я все больше и больше погружался в мысли, пока не увидел перед собой небольшой ручеёк, около которого стоял мольберт, краски и стаканчик с кистями. - Ты часто здесь бываешь? - Да, Московский, ничего лучше ты придумать не мог. Давай ещё спроси, какого цвета солнце, чтоб уж совсем банально было. - Время от времени появляюсь, - уклончиво отвечает Саша, прекрасно зная, что я и без вопросов понимаю это. - Сначала я рисовал здесь природу с натуры, а потом, когда, кажется, всё наизусть выучил, стал брать идеи из головы, подкрепляя знаниями о природе и дополняя какими-то деталями отсюда. - Ясно. - Весь этот сложный жизненный путь был проделан мной для того, чтобы сейчас не знать, что ответить этому новоиспечённому городу. Замечательно. Немного постояв просто так, Саша взял стакан, достал из него кисти, складывая их, очевидно, по частоте использования, и пошёл к ручью, чтобы набрать воды. Я, в свою очередь, увидел совсем рядом с местом нахождения мольберта молодое, но, несмотря на это, раскидистое дерево, под которое, удостоверившись, что в молодой траве нет ничего острого, и лёг. В небе то и дело мелькали птицы: то взмывая ввысь, то снова опускаясь, они радостно чирикали, словно наперебой пытались что-то рассказать друг другу, или, быть может, небесам, что так радушно принимали их, поощряя их трели лёгким дуновением ветерка. ⋇⋆✦⋆⋇　 Московский прикрыл глаза, наслаждаясь тёплой погодой, которая была благословением после постоянных морозов, а затем ливней, что крайне редко выпускали из своих ладошек Петербург. Тихое стрекотание кузнечиков и журчание ручейка успокаивали, вода уносила всё дальше заботы, что всё ещё были у Московского, хотя тот уже и не являлся столицей. Романов, в свою очередь, набрав воды, подошёл к холсту и без сомнений взялся за кисть. Кажется, он был уверен в своих действиях так же, как чётко видел перед собой желаемый результат работы. Кисть точно откликалась на движения запястья, а глаза, время от времени, подмечали цвета, углубляясь в их структуру для лучшей передачи оттенков. ⋇⋆✦⋆⋇　 Солнце уже начинало заканчивать своё путешествие по небу, а это значило совсем скорое начало урока. Московский весной всегда начинал последнее занятие в семь часов, чтобы успеть до темноты. Однако, сейчас он мирно спал, так что Романов мог подумать. Водя кистью по холсту, он не сразу заметил пару капель, которые упали с небес. Оценив ситуацию, Петербург наскоро закрыл масляные краски, вымыл кисти и стал выливать воду. К сожалению, это не могло избавить от надобности будить спящего Михаила Юрьевича, а лишь оттягивало момент, чем пользовался потихоньку усиляющийся дождик. - Михаил Юрьевич, дождик начинается. - чуть нагнулся Санкт-Петербург к Москве. - Нам ещё нужно добраться. - снизу раздалось сонное мычание, но действий так и не последовало. - А ещё совсем скоро урок. - аргументы нещадно заканчивались, уверенность активно падала, а светлые ресницы только начинали трепетать. Саша замешкался. -Я дорисовал. Хотите покажу, что получилось? - произнёс он, и вдруг, будто насмехаясь, Московский приоткрыл один глаз. - Ты же обычно не показываешь никому результаты своих стараний. Что-то особое? - Михаил Юрьевич начал подниматься с земли, чуть жмурясь от капель, летящих в лицо. - У нас скоро урок. Давайте поторопимся - вздернул носик Петербург, и пошёл забрать подсохший холст с мольберта. ⋇⋆✦⋆⋇　 Зайдя в комнату, Михаил Юрьевич достал книгу, которую сегодня должен был изучить Александр. Однако, посмотрев на холст в его руках, остановился. - Вы кое-что обещали показать. - чуть улыбнулся он, указывая на предмет интереса. Романов и вправду почти никогда не показывал свои работы. Каждый знал, что Александр - отменный художник, но мало кому доводилось увидеть его работы. Даже самому Михаилу. Именно поэтому теперь рисунок вызывал неподдельный интерес. - Я и не собирался увиливать. - Звучит в ответ, и Романов, поднимая руки с холстом чуть выше, переворачивает его. На полотне изображено поле, что усеяно золотистыми колосками до самого горизонта. Жёлто-охристые соцветия, кажется, покачиваются на ветру, словно настоящие, а тёмное небо вот-вот разразится громом. Расплачется ливнем, сверкая вспышками злости в виде молний. А колосья качаются всё сильнее и сильнее, будучи во власти безумия погоды. - Это... Это невероятно. - чуть откашлявшись, в попытках вернуть дар речи, произносит Московский. - Я не знаю, что ещё можно на это сказать. - хочется выплеснуть волну эмоций, что вызывает картина. Рассказать про каждую деталь, что обращает на себя внимание, поделиться чувствами, что распирают изнутри.. Но этого так много, что словами передать, кажется, вовсе невозможно. Поэтому остаётся лишь шокировано-восхищённо переводить взгляд с Александра на холст и обратно. Санкт-Петербург лишь усмехается. - Это вам. Можем начать занятие? *:..｡o○　○o｡..:* - Зорюшка моя улыбаается, - тихий и нежный шёпот, так знакомо тянущий гласные, заставляет медленно приходить в сознание после сладкой дремоты- что-то хорошее моему чуду снится, - улыбка на лице ощутима даже с закрытыми глазами. - отдыхает моя лапушка, - ласковые поглаживания по чуть спутанным волосам настолько приятные, что хочется следовать за ними. Петербург распахивает глаза. - Да. Особое. Удивлённо-ласковый взгляд голубых глаз устремляется на него. Улыбка на лице Московского становится шире. - Что такое, звёздочка? - спрашивает он, продолжая перебирать кудрявые пряди. - Мне снилось прошлое. И картина с колосьями. И ты. - чуть смягчаясь, взгляд Саши цепляется за что-то позади Москвы. - Та, что стоит на комоде, сзади меня? - Миша тоже немного оборачивается, чтобы холст хотя бы немного попадал в поле зрения. - Ага. И вот.. - нетерпеливо продолжает он - ты тогда спросил, является ли эта работа для меня чем-то особым, раз я решил показать. - И как? - Московский, ты только что сам слышал ответ - закатывает глаза Петербург. Впрочем, моментально смягчаясь, продолжает - тогда ты заснул, и я рисовал колосья, беря оттенки с твоих волос. Сначала я не обращал на это внимания, но потом задумался. И знаешь что? - внимательный слушатель приподнимает брови в немом вопросе - додумался до того, что ты мне нравишься. - Петербург улыбается - представляешь, влюбился в собственного учителя! Столица, не сдерживаясь, счастливо улыбается в ответ. - Честно сказать, я весь день тогда думал о тебе. Иногда даже боялся своих мыслей. Хотелось убежать далеко-далеко. От себя. Впрочем, надо признать, убрать картину никогда не хотелось. Хотелось смотреть на неё долго-долго. Как на тебя.. - И ты хранил её? - заинтересованно спрашивает шатен, для которого и так был шоком принесённый Московским рисунок. Миша просто в один день заявился с холстом в руках. Его холстом. Который был нарисован чуть больше двухсот лет назад. - Конечно. - Незамедлительно летит в ответ. - во время пожара она была у тебя. - В твоей комнате? - губы чуть подрагивают от чувственности момента. - Да. А в двадцатом веке - оба отводят на секундочку глаза, чтобы вскоре впиться друг в друга взглядами ещё сильнее - я нашёл её на одном из шкафов. Прятал от себя, наверное - чуть грустно и растерянно проговаривает Московский, и, не выдерживая, прикрывает глаза, потирая переносицу. Саша же наоборот, только пристальнее смотрит на Мишу. - Хочешь, я ещё что-нибудь тебе нарисую? - восхищенно спрашивает Петербург. - Дурак - лишь смеётся Московский. А потом шёпотом, чтобы слышно было еле-еле, добавляет - нарисуй.