Зло не уснёт, добро не проснётся

      Что нам приготовила судьба, знает только она, ну иногда мысли в нашей голове угадывают, правда мы об этом не знаем. Хочется просто быть счастливым, ни в чём не нуждаться и кого-то рядом, кто согреет и поддержит, казалось бы, просто и со вкусом, но не для ребят, что выбрали путь охотника, им покой будет только снится, но иногда можно позволить себе отдых, так сказать, развеять голову, вот и Тэхён повёз показывать Чонгуку, что веселиться можно и нужно, особенно с ним.       Чонгук почти что засыпает в кожаном сидение, чёрной импалы, ему нравится эта машина, даже на собственной кровати так удобно не было, запах кожи, только что прошедшего дождя и Тэхёна, не знает одеколон это или мать природа наградила таким ароматом, но крышу сносит знатно, даже как-то неудобно, пытается носом затянуть каждую исходящую частичку, но его грёзы быстро прерывает источник запаха:       — Ты там что, кокс в бардачке нашёл, чё носом шмыгаешь каждую секунду? Если заболел мне плевать, всё равно будем бухать как черти. — ему очень хотелось поскорее придаться веселью и забвению, а кроме этого, ничего не помогает, пока они едут он часто посматривает на Гука, ему интересно, он вообще пил хоть раз, а то ещё свалится с алкогольным отравлением… погодите он, что переживает за него… не, не, вообще плевать, его проблемы если не бухал, но блять:       — Ты вообще пил когда-нибудь? А то боюсь ты мои уровни не потянешь. — Ну и зачем он это спросил, сам себе задаёт вопрос, ладно, наверное, это из-за того, что он его первый ученик, да точно, он же не мог всю человечность растерять, вот и переживает, чтоб не сдох раньше времени.       Бля, он правда считает, что я только из утробы вылез или прикалывается, сука на год старше всего, а столько понтов, хочется о руль головой несколько раз, чтоб отпечаток импалы на лбу остался:       — Ты думаешь, мне восемнадцать только вчера исполнилось или что? — Чон правда не понимал, от куда столько бахвальства*, в этих 179-ти сантиметрах. Из-за этого сделать на чужом лбу отпечаток, хотелось всё больше.       — Или ты думаешь, что раз ты старше меня на год, то круче и опаснее, давай раз на раз выйдем, придурок, если я тебя выебу, ты больше никогда не будешь считать, что я малолетка и становишься со мной на равных.       Чёрная импала громко оставила на асфальте следы от шин, Тэхён так обычно не делает, но сейчас, уровень протектора шин* отошёл на второй план:       — Ха, давай, давно я не махался, будешь моей грушей. Посмотрим кто ещё кого выебет Чонгук-и. — Как же ему нравилось так его дразнить, лицезреть, как на чужой мордашке меняются эмоции… сначала лёгкий шок, когда он на мгновение приоткрывает губы, потом резко сжимает их в одну линию и хмурить брови, на самом деле вид правда жуткий, но от этого и милый.              — Только давай по правилам бокса, без борьбы, не хочу одежду из-за тебя марать. — Тэ вошёл в азарт, в чёрных радужках блестела не поддельная радость и интерес. Но одежду и впрямь ему пачкать не хотелось, красный пиджак купил на свои кровные, и не базар какой-то, а оригинальный, от cartier* он его не просто снимет перед «великим боем», а аккуратно повесит, на спинку водительского сидения, футболку тоже снять придётся, белая всё-таки…              Чонгука отправили в нокаут, до начала поединка, открывающийся вид на крепкий торс, накаченные грудные мышцы, а потом и плечи с руками… Дайте ему пакет со льдом, ему кое-что нужно остудить. В одежде казался веткой берёзы, а на деле, ничего такой ствол дуба… и боже, что он делает, он серьёзно решил свой ствол показать:              — Блять, стой, ты что творишь, мы махаться будем или стриптиз танцевать? — Нокаут не приходит один, за ним пришло ещё и сотрясение, потому что этот красный пиджак, решил еще и штаны снять, просто пиздец, эти ноги, тонкие, но крепкие… бёдра с едва выделяющимся рельефом и накаченные голени, как у легкоатлетов, а ещё явно не маленькое достоинство, Чонгук вроде не гей, но сейчас ему явно нравится открывшийся вид.              Виновник потрясение Чонгука, стоит тем временем, как ни в чём не бывало, ну а что, не только пиджак дорогой, штаны так-то, той же линейки, а что, если ты охотник не значит, что должен ходить как оборванец, стиль должен быть везде. Тэ даже, когда автомехаником подрабатывал, смотрелся как модель, а если работа была грязной раздевался до трусов, так, что он в этом, ничего не видит такого:              — Ты бы тоже разделся, а то нечестно как-то, у тебя броня из ткани, а я в одних трусах — ему не нравится, что только он раздет, они знают слабости друг друга, а этот стесняется штаны снять, что за дела, так не пойдёт.              Чонгук не ханжа, да и ему не в радость портить одежду, хоть она и попроще, но и он с собой не весь шкаф брал, да и ходить потом в грязном не хотелось, так что путём недолгих раздумий, сняв с себя тёмно-серое худи на молнии, а следом и бордовую футболку, вид на его крепкое тело, открывается постороннему взору, но в чужих глазах невозможно прочитать эмоции. Чон соврёт, если скажет, что ему не хочется, чтоб Тэ знатно поразился, его годами натренированному телу. Чёткие восемь кубиков пресса, в отличие от Тэхёновых шести, рельеф грудных мышц, также выражен немного чётче, а трицепсы, бицепсы и предплечья… он будто с самого рождение не расставался с гантелей и турником. Но при этом, всё смотрится компактно, не как у бодибилдеров на добавках, а скорее, как у всю жизнь тренировавшегося ниндзи. Но шансы на бой у них равны, ведь Тэхён ему уступает лишь рельефом.              В мыслях Тэ умоляет своё лицо не подавать виду, но ему хочется открыть рот и облизнуть ахнуть, не то чтобы он никогда не видел крепких и красивых парней, он же видит себя в зеркале каждый день, да и в баню иногда заскакивает, но сочетание этого милого детского личика и тела, которое кричит «я трахну тебя, жёстко»… видимо они оба получили сотрясение раньше времени.              — Ну вот, а ломался как девочка на первом свидание, штанишки тоже стягивай, я как видишь почти ногой, мы же за равные права биться будем, так что нужно быть на равных — говорит он, а сам думает, что же с ним творит этот парень, мало того, что дьявольски красив, так ещё и это теперь, хорошо что, без борьбы, а то тереться об это голое тело… мм, а ведь, хочется…              — Знаешь, я думаю может с борьбой? Биться на кулаках, конечно, интересно, но вот всякие удушающие и болевые, ещё интреснее — сам не знает, зачем предложил, то, что его самого и погубит, но такая соблазнительная и уникальная возможность выпадает не каждый день, чертовски хочется, почувствовать тепло, чужого тела… бля ебучие мысли.       Чонгук сначала даже не понял, ну борьба и борьба, снимая свои белые, плотные джинсы и раскрывая обзор на объемные, крепкие бёдра и крупные рельефные голени, так и быть, ноги явно больше и крепче, ну и не только они…              — Ну давай, с борьбой, ебать ты конечно переобуваешься, только резче вставай в стойку, уже пять минут яйца мнём с твоими раздеваниями, переодеваниями, сейчас ещё решишь по правилам сумо махаться, пиджак напыщенный… — И тут до него резко дошло, что борьба, значит «в обнимку по полу катаемся», всё бы ничего, но они без пяти минут нагие, боже срочно льда, фургон. Лишь бы Тэ не заметил, что он покраснел как помидор.              А Тэхён тем временем пытается отойти от момента, когда Чон снял штаны, уже жалеет, что разделся, а ещё больше, что его заставил, ещё и бороться… чем думала его голова, но если сейчас откажется или оденется, век не избавится от призрения младшего, и его насмешек. Главное не смотреть ниже торса, одного раза хватило, теперь будет снится:              — У нас с тобой трусы одинаковые, ты тоже фанат Kelvin Cline? — Что?! Тэхён, ты идиот, умнее ничего в голову блять не пришло. Одинаковые трусы? Фанат? Позорище.              Впервые после долгих лет, он испытывает чувство стыда и смущения, последний человек, который удостоился такой чести, была его бабушка. В принципе за эти дни с Чоном, Тэхён испытал больше эмоций, чем за прошедшие шесть лет, в особенности в последние пять минут. Уже и драться не хочется, на всё согласен, лишь бы нервы успокоить и валерьянки глоток сделать, но уже поздно отступать, сам себя в ловушку загнал.              — Это не оригинал, я купил их еще год назад, на базаре, я же не пиджак как ты, чтоб на вещи тратиться. — Хоть тот и выпендривается, но ему нравится его стиль, хотя Чон в принципе ни на девушек, ни на парней особенно, не западал и на их обноски не смотрел, да и не до этого было, а тут хочется огромный плакат повесить, над кроватью и перед сном глазеть… да нее-т, никогда в жизни, мысли ушли ну-ка нахуй, не мешаем жить.       Оставив всю пошлятину на второй план, вспомнил из-за чего вообще предложил выяснять отношения, не нравится ему, когда на него смотрят с высока. Ему не нужно чтоб его восхваляли, все равны, все чего-то стоят. Эту мысль, он должен вбить в лохматую, русую голову, чтобы раз и навсегда запомнил.              И вот наконе-то, они становятся в боксёрские стойки, решили сначала начать на ногах. Взгляд у каждого тяжёлый, не выражающий ничего кроме гнева, на друг друга и самих себя, за то, что не могут сдержать свои эмоции, желания и похабные мысли, но помимо злости. Скрытые мотивы, также виднеются во взгляде и в исходящем блеске зрачков… страсть, азарт, похоть.              — Смотри только не плачь, когда будешь получать по своему смазливому личику, пиджачок. — Чон накаляет атмосферу, хочет вывести Кима на эмоции, ведь не слепой, видит притворство в нём, а хочется увидеть настоящего человека и не важного в ярости или нет.              Первым удар наносит Ким, сразу после Чоновой, вброшенной фразы, последовал ответ, лёгкий джеб* в челюсть, чтоб привести в чувства. Чона, это конечно не потрясло, но понял, что говорить много не надо, прижал челюсть и в ответ кинул двоечку, сначала такой же джеб, от которого Ким успешно уклонился в левую от Чона сторону, но тот хорош в таких манёврах, чуть развернувшись на левой ноге, поймал Кима правым прямым в челюсть. Потряс, но не свалил.              — А ты хорош, ловко поймал меня. — Ким старается много не говорить, напрягает челюсти, окинув взором, уже вспотевшее тело Чона, блять даже в такой момент глазеет, ну серьёзно. — Но это была разовая акция. — Злиться сам на себя, гнев распространяется красными пятнами по телу, вытирает кровь с треснутой губы и становится в разы серьёзнее.              Чон лишь ухмыляется, на это заявление, его ещё никто не побеждал, особенно в равном бою. Не то чтобы он считает себя сильнее всех, как раз таки он серьёзно относится к своему сопернику, от чего внимателен к движениям и атакам.       Прошло уже три минуты после начала их боя, если бы они были на ринге, первый раунд подошёл бы к концу, но у них свои правила и останавливаться, пока кто-то не сдаться или не уйдет в отключку, никто не планирует. За это время они дрались только на ногах. Вспотели, у Чона подбит глаз и небольшое рассечение над правой бровью, обе губы треснули, да и в целом, у Кима ситуация аналогичная. Вот уж точно, дерутся наравне…              — Готовься быть подо мной, только не вопи потом, сам борьбу предложил — на одном дыхании проговорил. Чон сам от своих слов в шоке, всё время пока они выясняют отношение на языке кулаков, он не может оторвать взгляд с Кима, весь вспотевший и в крови, ночью, под светом единственного рабочего фонаря, освещающего пустующую дорогу, в глазах Гука он как ебучая фея, сверкающая и выполняющая плавные движения, словно танцует для него, а не бьёт ему лицо. Да и пропускает он только из-за того, что залипает кое на ком, от этого злиться, но возбуждён не меньше… гнев, порождённый похотью.              Одним лёгким движением, опустившись на одно колено, едва цепляя асфальт, шеей нащупав пах Тэхёна, обхватив ладонями его под коленками, крепко сжав, поднимается на ногах вместе с ним, закидывая на плечо и резко падая на спину. Сложный, но очень эффективный прием в борьбе. Все действия уложились в пару секунд, только вот переживает теперь, надеется, что не сломал Тэхёну спину или шею.              — Ебаа-ть, это же асфальт придурок, а не татами*. — это всё что он смог вытянуть из себя на сбившемся дыхание, Тэхён в культурном шоке, соврёт если скажет, что не больно, но сдаваться не намерен. Спину чувствует, значит продолжать можно, но один момент не даёт покоя, точнее не момент, а наглый парень, который после того, как чуть не сломал на пополам, сейчас навис над ним, прижимая Тэхёновы запястья, но даже это не самое страшное, у обоих с кого-то хуя, даже не знаю с какого сейчас стояк…              Чонгук замер, когда он кидал на прогиб Кима, не думал, что пострадает сам, резко сгруппировавшись и оседлав его, чтоб тот не смог встать на ноги после падения, он не заметил, как их «айсберги» столкнулись, и нет, им не больно, они оба поражены, даже в ахуе, в животах не до конца распознанное чувство, приятно тянущее снизу, а сердце предательски громко бьётся в этой уличной тишине… обычное прикосновение, в борьбе такое явление норма, всё-таки два парня, но между ними изначально всё складывается не просто…       Никто не двигается, боятся сделать ещё хуже, их лица находятся в десяти сантиметрах друг от друга, этого достаточно чтоб чувствовать на себе чужие, опаляющие кожу вздохи. Оба зависли, плавно скользя своими взглядами, очерчивая черты лица, будто хотят запомнить каждую деталь. Они разбиты, в крови, но они не могут налюбоваться, такие странные…       Главное не влюбиться, одна мысль пронеслась одновременно в голове у обоих. Очень не хотелось, но Тэхён первый разорвал их интимное напряжение:              — Сдаюсь, будь, по-твоему, теперь мы на равных, будешь тогда не моим подопечным, а напарником, доволен? — сам не свой, до конца не верит, что говорит такое, но дальше опасно продолжать это всё, а то они на этом асфальте не только подерутся. Тэхёну точно нужно выпить, как можно скорее.       Чонгук, конечно, этого добивался, но каким-то неправильным образом всё получилось, он чувствует себя не победившим, а проигравшим, даже после слов, что Ким сдался, продолжает нависать на нём, сжирая взглядом. Сам себе уже тысячу раз дал подзатыльник, но встать не может, слишком тяжело снизу, тяжелее чем сам Гук.       Химия между ними бешенная, никого не смущает их положение, но и признавать очевидное никто в ближайшем будущем не собирается. Не бывает такого, чтобы с первого взгляда, на вечно, счастливо. Тем более с их делом, это абсурд, нарушение всех правил. Любовь — это привязанность, а вероятность, что кто-то из них умрёт в ранние года очень велика, почувствовать боль от потери близкого человека, даже врагу не пожелаешь, а самолично подписывать себе такой приговор… ну уж нет, они не дураки.       Тэхён понял, что Чон слишком туп, чтобы самому остановить происходящее, поэтому сильным толчком, бедрами вверх, снял с себя Гука одновременно с этим шокируя себя и его. Тот свалился рядом, уперевшись руками о землю приняв позу высокой планки. Тем временем, как пулей в висок, резко дошло всё происходящее, жар по телу от стыда мгновенно накрыл, как под ударом тока вскочил и начал отряхиваться, молча уходя к машине, оставляя позади не менее смущённого Тэхёна.       В темпе вальса, оттерли от себя кровь и грязь, потратив всю пачку влажных салфеток, надели свои вещи, которые уже тысячу раз пожалели, что вообще сняли, если была бы возможность уехали на разных машинах, в разные направления, но им еще почти весь месяц быть рука об руку, это будет очень тяжело и невозможно больно.       Покалеченные, но при этом возбуждённые и смущённые, эти парни не перестают удивлять. Оба предпочтут не обсуждать это, точно не сейчас. Только мысли запутают ещё больше. Уж точно не это представлял себе Чонгук, когда ему говорили о практике, теперь помимо тайн, которые нужно раскрыть, появилась тайна, которую никогда раскрывать нельзя, два сосуда бьющиеся в такт, зародили в себе секрет, который будет расти и в конечном итоге разобьёт их в дребезги. Что им приготовила судьба, даже она сама не знает.                      👹              Никто не думал, что даже минута молчания, может так давить и вызывать дискомфорт, а тут целых шестьдесят прошло. Напряженны, побиты и раздавлены собственными, внезапно родившимися чувствами. Каждый повторяет про себя, будто пытаются убедить собственный мозг и сердце, не может быть, так не бывает, нельзя, больно, забудь… Вот только повторяя это, лишь сами убеждаются, что так просто не избавиться от этого гнобящего чувства. Любовь должна приносить радость, в их случае приносит горе. Какого это, когда два самых грубых и холодных человека, начинают что-то чувствовать…       Они едут до бара, в котором Тэ иногда снимает стресс хорошим алкоголем и качественной травкой и если алкоголь, Чон частенько пил, после пар с ребятами, то травку, он даже в глаза никогда не видел. Надеются, что, будучи в нетрезвом уме, не натворят глупостей, но долго думать об этом не будут, за себя отвечать не собираются, хотят забыться. Мало того, что в универе с утра настроение обосрали своими тестами, так под конец ещё влюбится не хватало. Хочется хорошо провести время, чтобы в голове кроме тумана ничего не было, как раз за этой целю они приехали.              Неоновая вывеска ослепила Чона, как только он вышел из машины, красно-голубые огни, поочерёдно ложились на его лицо, освещая все повреждения полученные в драке, и близлежащую местность, хотя эту пустошь сложно так назвать, длинная трасса, а вокруг песок, земля и пару тройку высохших деревьев, как это заведение продолжает работает, остаётся загадкой, но когда Чон увидел название, светящее голубым неоном ему в лицо, он лишился последней частички рассудка: «dipidor» — произнёс Чонгук, надеясь, что вслух это звучит не так ужасно как в его голове. Сам ты пидор! — Тэхён жёстко затупил, отреагировав таким образом, подумал к нему обращаются, вот же неловко вышло, совсем забыл, что сам в первый раз ржал как конь с этого названия, но теперь вообще не смешно, ни разу. Это Сунданский язык, dipidor, в переводе означает, «сыт по горло», бар всё-таки, вполне логичное название. — Но он всё-таки рад этой странной вывески, которая смутила и заставила говорить Гука, а то молчать целый час в напряженной обстановке ему вообще не понравилось.              Чонгук тоже рад, что осмелился подать признаки жизни, они не дети, ну возбудились и что, взрослые мужики, вполне естественный процесс, теперь всю жизнь что ли об этом думать? Он пришел бухать и расслабляться, так что похуй на всё, что было. Может даже какого-нибудь подцепит, чтобы растопить сегодняшний айсберг. Но смотреть Тэхёну в глаза всё ещё сложно, но и он не слабак, яйца в кулак, и пошел.       А вообще, Тэ его не только возбуждает, недавно выяснили… как человек он ему тоже импонирует, правда этого ему вслух не скажет, но с ним интересно общаться, именно поэтому Чон и затеял драку, он хочет, чтобы на него смотрел как на товарища, а не тупого студента: — Говорящее название, ничего не скажешь. Выглядит в принципе не плохо, надеюсь тут не бодягу продают, хотя судя по тому как ты наряжаешься, — Чон окинул его взглядом, прошёлся, начиная с чёрных замшевых туфель и заканчивая русой растрёпанной макушкой, хотя нет, закончил он не на ней… эти чёртовы глаза, как бы банально не звучало, но в них хочется утонуть, чёрные как угольки, казалось бы половина континента с такими, но с Ким Тэхёном, всё обычное становится диким и ранее невиданным, именно на диком и задержался, дольше, чем сам себе позволил. — да… определённо ты не стал бы пить дешёвый алкоголь, пиджачок.              Киму ещё никогда не было так тяжело держать лицо, гордый павлин, хочет превратиться в трусливого страуса. Не только у него очаровательный и дикий взгляд, если бы Чон заглянул в свои глаза, убежал бы сверкая пятками. Невозможно смотреть на человека так, словно ты хочешь его убить, но при этом, словно никому этого человека больше не отдашь… Одержимость? Похоже, но всё равно не то, тут ещё сидит кое-что, пока сложно понять, но это страшнее смерти, определённо.              — Бля, я как устал от тебя, пошли уже внутрь, пока ты ещё одну драку не затеял, дипидор ёбаный. — Тэ забежал в помещение, оставив Чона позади, уже голова разрывается от мыслей ему нужно срочно потушить пожар внутри, силы закончились ещё на моменте, когда в одних трусах младшего увидел, уже тогда хотел сдаться, но ебучая гордость портит планы. Теперь на, Ким Тэхён, вот тебе новая головоломка, распутай её. Всё припыли, отключает мысли, не здороваясь, просит бармена налить ему виски, выхватывая на половину наполненный стакан, залпом заливает все сегодняшние чувства…       Но скажите, разве можно потушить огонь, спиртом?              Чон, ещё минут десять торчал на улице, сидел на стуле около входа, под небольшим навесом, курил табак с шоколадным фильтром, проклинал всех вокруг, особенно себя. С тех пор как отец ушёл, чувства прятал, даже родную мать холодом только и одаривал… и вот как такого грубого и чёрствого, за несколько дней сбил с «пути самурая», какой-то пиджак, индюк напыщенный, невозможно бесит. Но он не виноват ведь, сердцу сложно приказать, если умеете научите Чонгука, не глупый, понимает, что хуй на кого попало не встаёт, а даже если встаёт, то мысли явно не должен затрагивать, а в своих он согрешил, жаль покаяться некому.       — Блять, ну ты и тряпка Чон Чонгук, вставай иди веселись, Тэхён уже, наверное, в щи, клеит кого-то… — Осознание, которое не должно было никак задеть Чона, заставило подорваться с места, выбросив догоревший окурок на песок… вот и первый звоночек, не хочет, чтоб Тэхён кого-то клеил… кого-то, кроме него.       В баре, как и ожидалось, людей не очень много, но достаточно, чтобы заведение держалось на плаву. Им для содержания много и не надо, несколько видов хорошего алкоголя, придорожные закуски и Ямайская травка, что ещё нужно людям, чтобы расслабиться. Если только секс, тут с этим тоже проблем нет, на втором этаже бара, сразу же располагается мотель, всего шесть комнат, но всем вроде как хватает.       Когда Чон нашёл уже достаточно пьяного Тэхёна на кожаном кресле в окружении парней и дам, схватил того за шкирку уводя на соседние, пустующие кресла, под непонятные возгласы незнакомцев. Тот даже не против был, не любит компании, он вообще всегда один пьет, наедине с пустотой, но сегодня хотел конкретно уйти в отрыв, но кое-кто не дал, слишком трезвый. Вручил Гуку наполовину пустую бутылку, и смотрел как тот догоняет его уровни.       Чон за пять минут опустошил сосуд, не один Ким хочет расслабиться и всё забыть. Боль как оказалось может принести не только прошлое, но и будущее, а точнее его отсутствие, они оба знают, но не могут допустить, думают, что спирт поможет потушить их пыл, какие наивные, эти взрослые парни.       И вот, пившие почти без остановки, целый час и разговаривая на разные темы, то о студенческих годах, то о жизни вне учёбы, а когда Чон узнал, что Тэ работал автомехаником сразу понял, почему найденная старая машина, стала как новая, выставочная модель. И вот так они узнавали друг друга, где-то шутя, а где-то восхищаясь, под пеленой алкоголя, ни о никакой надменности речи не было, как старые друзья, которые встретились спустя долгое время и никак не могут наговориться, потому что истории не заканчиваются.       Дело наконец-то дошло до марихуаны, любимая часть Тэхёна, для этого он всегда снимает на ночь комнату и сидит один покуривает и слушает музыку, думая, что он великий исполнитель, с Чонгуком планирует тоже самое делать в принципе.       Тэхён смотрит на него как на драгоценность, не пряча свой нежный взгляд, состояние не позволяет. Никак не может понять, почему этот человек, за столь короткое время, зародил в нём все эти чувства, которым быть нельзя, это не позволительно, опасно. Он думал, что внутри всё сгнило, он сам лично всё уничтожал, опаляя ядом на протяжении долгих лет. Как один человек смог заставить прорастать новые живые ростки, на мёртвой земле, за несколько дней, такого просто не бывает…              Если бы он поделился этими чувствами с Чонгуком, тот определенно, на все сто процентов согласился с ним, ещё бы добавил, что он ведьма, подмешавшая ему приворотное зелье, но вот не задача, кроме бутылки алкоголя Чон из рук Тэ ничего не брал и не пил. На самом деле они бы и не строили из себя недотрог, оба вполне взрослые, чтобы понять, что к чему. Препятствием служит их прошлое, сделавшее из них психов и будущее, не дающее даже надежду на счастливую, беззаботную жизнь. Не боятся потерять себя, но не хотят бояться потеряться друг друга.                     👹                     Поднимаются они неспеша, на второй этаж, придерживая друг друга от свободного падения. Будучи в нетрезвом уме, они всё равно ощущают по-особенному, все прикосновения, нет даже не так, теперь всё стало нежнее и острее, ведь масок больше нет, спирт их сжёг, всё спалил, оставил полностью нагими, не давая прятать родившиеся чувства, но те самые капли здравомыслия не дают совершить поспешных действий.       Усевшись на диван, Тэхён дал Гуку одну из самокруток, которые купил у бармена:       — Кури как обычную сигарету, всё тоже, просто эффект другой, самое главное расслабься и получай удовольствия представь, что ты хочешь делать в этот момент и закрой глаза. — Тэхён поджёг себе и поделился пламенем с Чоном, прижигая его самокрутку кончиком своей. Ему сейчас очень хорошо, он включил на телефоне лёгкий джаз, чтобы расслабление пришло побыстрее.       Чону потребовалось пять минут, чтобы понять, зачем люди покупают дурь, ему так легко в мыслях ещё никогда не было, а музыка заставляет в такт качать головой, он не в силах сдерживать улыбку, и как сказал Тэхён, закрывая глаза представляет, то, что ему очень бы сейчас хотелось делать… манящий взгляд, разбитые губы, которые сейчас также расплылись в улыбке и иногда тихо издают смешки, мокрые поцелуи… даже в таком состояние поселился у него в голове:       — Тэхён, мне очень хорошо — не совсем связно, но понятно для слуха Чон начинает диалог, не понимает, что и зачем говорит, он дал свободу мыслям и сердцу, которое оказывается умеет биться быстрее ста ударов в минуту.              Тэхёну тоже очень хорошо, лучше чем обычно находясь в этом месте, он не думал, что может быть ещё лучше, но с Гуком тут просто ахуенно, душевные разговоры томные взгляды и мысли в голове, которым лучше никогда не осуществляться, как бы не хотелось:       — Чонгук-и, так и должно быть, мы напились и под действием травы, было бы странно если было бы плохо. — он берёт руку Чона, сплетая их пальцы, устремляя расслабленный взгляд на чужой, отражающий Тэхёна, и в них он видит себя прекраснее, чем в зеркале. Небольшая близость, которая так необходима ему сейчас, чтоб не сойти с ума. — Знаешь, с тобой это место резко стало не просто баром на окраине, а местом, где мечты хочется воплотить в жизнь.       Чон распахнул широко глаза, не отводя их от Тэхёновых. Без того бешено, бьющиеся сердце, забилось ещё быстрее, будто подросток, что услышал о взаимных чувствах от его первой любви:       — Почему под травкой только представлять можно, что очень хочется сделать, а если я прям сейчас могу воплотить мечты и действия в жизнь. — полностью потерял здравомыслие, кроме чувств ничего не осталось, Чон приближается к чужим губам, останавливаясь в нескольких миллиметрах, чтобы каждый шёпот прошелся дрожью и желанием — Я хочу, чтобы мои мечты стали явью, хотя бы на одну ночь.       Тело Тэ в миг покрылось мурашками, от картины которая прямо сейчас пронеслась в его голове. Они сидят у изголовья кровати, держась за руки, в тёмной комнате, где источником света служит неоновая вывеска за окном, придающая ещё больше интимной атмосферы, а Чон чтоб его Чонгук, в паре миллиметрах от самого страшного греха. Был бы Ким трезвый, выпрыгнул в окно от неправильности всех этих действий, но сейчас, он хочет всего этого не меньше:       — Чонгук-и, давай тогда, эту ночь посвятим нашим мечтам. — Тэхён разрывает ничтожное расстояние, и цепляется своими губами за Гука, не давая дышать, заменяя собой воздух в чужих лёгких.       Они целовались долго, страстно, иногда грубо, но в основном нежно, давая друг другу прочувствовать всю мягкость. Нежными поцелуями проходили по местам, которые сами и покалечили, безмолвно прося прощение, пытались залечить раны. Эти поцелуи, подарили им новую мечту, которая сложнее, чем спасти весь континент, они хотят спасти друг друга, вкладывая в каждое прикосновение, обещание найти способ изменить судьбу.              К счастью или сожалению, не свершив главную мечту на этот день и ночь, они лежали, обжигая друг друга оголёнными телами под градусом. Оставшись вновь в одних трусах, спали как младенцы, не знавшие бед. Впервые за годы страшных снов и не желания просыпаться, уснули счастливыми, пусть это счастье и мимолётно. Ведь выбрали путь охотника, не имея шанса на будущее, со скверным прошлым… Сегодня два, самых холодных человека во всей Пацифиде, горели самым жарким огнём, обретая новую мечту, которой не суждено сбыться.