совершенный

      «я помогу с деньгами, но… есть одно условие. все просто: в день финала тайно дай это джо джа хёну. после соревнований будет допинг-тест, и когда он будет у него положительным, все предыдущие достижения джо джа хёна аннулируются… и ваша команда, естественно, независимо от победы или поражения, получит призовые деньги как победитель. ради команды, ради себя и своей матери… это твой последний шанс. как тебе? не справишься?» ю бин крутит в пальцах колбу, спрятав руку в кармане ветровки. люди галдят, и их слышно даже в отдалении для участников лиги улиц, занимают места и трясутся от предвкушения финальной гонки, кто-то делает ставки. ребята из колибри маячат где-то рядом, и он высматривает черную макушку. все, действительно, было просто: украсть его бутылку с водой и подлить допинг. стоит сказать у ину отвлечь колибри, и все сделается само. легче легкого — но у ю бина каменеют пальцы, в ладонь впивается колба с допингом, стекло которой уже горячее от его нервов. ради матери… он должен сделать ради нее, ради ее здоровья. он должен выиграть финал и подставить джо джа хёна. ради себя и ради матери, но не ради команды. ему плевать на нее, душой винни все еще в другой команде. признавать себе не хочется. — эй, ты, — у ин по-детски дует губы: — у меня есть имя! — …присядь на уши колибри. прямо сейчас. у ин щурит глаза за солнцезащитными очками, а потом гадко ухмыляется. — мне тоже есть что сказать счастливчику, — говорит квон хёк, и ю бин сжимает губы. ему тоже есть что сказать. но квон хёк может, а он — нет. потому что уже нет ни в чем смысла между ними, нет надежд, а у него нет права даже смотреть на джа хёна. где хонг, а где — он. все, что он может, это пасть так низко, чтобы подливать ему наркотик, прикрываясь глупыми оправданиями. а джа хён… он дальше, он — выше. его не догнать, его не хочется порочить своими руками, боязно даже стоять рядом, оттого хочется сломать свою жизнь еще сильнее. с одной стороны — ему нечего терять. а у джа хёна все впереди: у него карьера, отношения, семья. у него в планах закончить школу и посвятить себя велоспорту, выйти на национальный уровень, у него в планах женитьба с шелли и ребенок. у ю бина — ничего. будущего у него нет, потому в нем нет матери. он ведь не тупой, и прекрасно понимает к чему все идет. чем все закончится. и никакие желания, никакие даже самые сокровенные мысли — ничего не изменится. мысли, от которых ему порой страшно. просто бросить все и упасть в ноги, просто позволить забрать себя обратно, просто поддаться этим чертовым, блестящим надеждой, глазам. просто испытать еще раз удовольствие от гонки с ним, не думая только о победе. как там сказал сан хо: «все просто». ю бин берет бутылку джа хёна. он знает, что это его, потому что выучил все его привычки за то время, что они еще были не порознь, а — рядом. потому что впитывал в себя все, как губка, все о нем, и мысли тоже были о нем. и ю бин все сам сломал. потому, что такие, как он, бросают все, что любят. он открывает бутылку и откручивает крышку колбы. вливает допинг… и глотает. а приторный, сводящий скулы, вкус запивает водой джа хёна. извращение? то еще. он сломает себе жизнь и на дно потянет за собой остальных. но не джа хёна. для джа хёна он расчистит путь, пусть он не будет знать об этом. допинг самый дешевый, не тот, который ему предлагал джу вон, что сложно выявить. ю бин знает. ему уже плевать. он прячет колбу, забирает с собой бутылку — неиронично то, что у него осталось от джа хёна: кот и бутылка, но теперь не осталось ничего — и уходит к месту старта. он подохнет сегодня сам, если только сан хо не прикроет их команде задницу, а потом убьет его. а воздух кажется сегодня вкуснее и свежее… и ю бин вдыхает его полной грудью.