совершенный

      Рука в его ладони мягкая и маленькая — он не знает, что ожидает почувствовать каждый раз, когда она берет его за руку. У Шелли на ногтях блестящий лак, аккуратный маникюр, и не то чтобы Джа Хёну неприятно — ему никак. Просто есть, просто его девушка любит держаться за руки, любит любую тактильность, а Хёну без разницы. Он привык, что с недавних пор он почти не остается наедине с собой, что в его личном пространстве кто-то есть. К этому оказалось привыкнуть также легко, как он привык когда-то к контролю родителей и пустоте внутри себя. Наверное, он только не привык к тому, что Ю Бин так и не вернулся к ним, также, как не свыкся когда-то со смертью дяди. Но если с последним Джа Хён разобрался, то со своими чувствами к бывшему товарищу так и не смог. Он правда пытался отпустить, отпустить вместе с выигранными деньгами, которые они анонимно отдали на лечение матери Ю Бина. Но отпускать материальное — легче, но то, что насильно засело в голове и сердце, так просто не отпустить. Ему не нужны никакие деньги, не нужны победы, если это ему не возвращает близкого человека. Друга — как говорят другие, а он, в тайне от всех, называет его по-другому. Настоящей первой любовью. Со всеми неловкостями, неозвученными чувствами, болью и потерями. И о любви Джа Хён узнал не после Шелли, не после отношений с ней. Не о любви родительской или, скорее, братской, когда Ма Хён был еще жив. Это та любовь, что должна была быть между ним и Скотт: чистая, страстная и искренняя. Та любовь, которую с тяжестью понимаешь и принимаешь, но о ней не жалеешь. А Джа Хён сейчас жалеет о многом, и о непонятной, точно не той, любви. Ему могло бы быть совестно, что он думает о другом, когда рядом такая теплая и живая, — не образ из воспоминаний в голове, — его девушка. И первое время так и было — Хён не такой уж и безэмоциональный камень, как думают остальные, он такой же человек, просто все внутри когда-то застыло и перестало иметь смысл. Ему стало удобно, что рядом кто-то постоянный, как опора, на которую он может рассчитывать. Потому что без опоры ему теперь тяжело. Именно поэтому раньше он никогда не хотел иметь дел с людьми — он не принадлежал им, он был отъемленной от них существом. Не хотел сближаться, не хотел впускать в свою жизнь. Чтобы никогда не привязаться. Все пошло по одному месту, когда Джа Хён встретил Мин У и вступил в Колибри, когда загорелся целью и впервые за долгое время снова испытал удовольствие от езды на велосипеде. Ладонь сжимают и тянут, Джа Хён поворачивается к Шелли, а та все дергает его и показывает пальцем на другую сторону улицы: — О, смотри, это же Ю Ми и Ю Бин! Те ее, как на зло, замечают, Ю Ми светится, будто встретила старых друзей, и машет им, потянув Ю Бина за руку к ближайшему пешеходному переходу. Джа Хёну ничего не остается, как пойти за Скотт, которая шла к ним навстречу. — Может, у них свидание. Не будем им мешать? — пытается он. Почти отчаянно. Спустя столько времени ему очень не хочется видеть Ю Бина в обществе его девушки. И чтобы он видел его с Шелли. Но та не слышит, щебечет: — Вообще-то мы давно с Ю Ми планировали устроить двойное свидание, чтобы вспомнить былые времена! «Какие времена? Мы же вроде и не были друзьями? Или я тебя просто не слушал?» Джа Хён сглатывает ком в горле, но давится, когда встречается так близко со взглядом Ю Бина. Он даже не заметил, как они оказались друг перед другом, как девочки обнялись и начали болтать. Ему хотелось как можно на дольше отсрочить свою смерть. Ю Бин похорошел. У него всегда был свой стиль, но сейчас у него появились деньги на одежду дороже, он стал лучше есть и заботиться о своем состоянии — это заметно по смягчившимся чертам, скулы и линия челюсти теперь не так остры, а синяки под глазами и бледность кожи пропали. Джа Хён знает, что его мать поправилась после операции, ей стало намного лучше и теперь она не страдает болями и слабостью. Ю Бин, наконец, перестал жить в вечных переживаниях и страхах, гробить себя работой и голодом от экономии. Наверное, ему помогла Ю Ми, но, зная его, он скорее бы отказался от любой помощи, но раз они сейчас вместе, то теперь Ю Бин может быть совсем не тем. И Джа Хён этого боялся. Пока он остается на мертвой точке — Ю Бин идет вперед. Всегда шел. — Привет, — первый подает голос Ю Бин, и Джа Хён даже удивляется. Хотя... Это ведь он всегда первый начинал говорить, когда Джа Хён в чем-то сомневался, когда терял себя. Это он все решал словами, пока Хён не находил сил даже на действия. Они всегда были на разном уровне. — Я рад, что тебе лучше, — в ответ говорит Джа Хён, отводит взгляд и дергает рукой, Шелли понимает это по-другому и улыбается, прижимаясь к нему. Ю Бин наблюдает за этим с холодным выражением лица. — Давайте сходим перекусить? Посидим и поболтаем! Так много времени прошло с последней гонки Лиги Улиц, — говорит Ю Ми, и тянется к Ю Бину, но тот будто этого не замечает, отходит и вставляет: — Да, было бы славно... Узнать, как сейчас дела у моих бывших товарищей и главного соперника. Хён застывает и чувствует, как в нем все обрывается. Был ли он Ю Бину кем-то большим, чем соперником? Не был. Джа Хён иногда поражается своей наивности, место которой никогда в нем не было. Винни хорошо обозначил их отношения с самого начала, делал границы и показывал, как к нему относился. Джа Хён все понимает. Он редко позволяет себе мечтать хотя бы краем сознания. Именно после того, как бегал за Ю Бином и пытался его вернуть, он убедился, что нет толку в мечтаниях и рвении кого-то силком привязать к себе, остается плыть по течению и отпустить. Последнее намного, намного сложнее. Но, может, сегодня он наконец это сделает. Они заходят в кафе, название которого Джа Хён не запоминает. И снова садятся так, что глаза напротив, а ноги случайно касаются, но они оба делают вид, что не замечают. Что это обычное прикосновение. Наверное, только Хёну это не «обычно», от такого касания все натягивается, и лишь бы сдержать себя, не поддаться чувствам, не убежать. Им приносят меню и он слепо смотрит в него, чтобы просто не ловить солнечные зайчики в ярко-красных кудрях и блики в разномастных глазах. Он только иногда ловит движения пальцев, перелистывающие страницы меню, и они грубые, с мозолями, и в мыслях предательски проносится: «Именно это я ожидаю почувствовать». Разговор течет мимо, он все также предпочитает молчать. Не замечает атмосферы, даже дизайн кафе. Джа Хён замечает каждый вздох, движение, шевеление воздуха от срывающихся слов с губ Ю Бина, впитывает в себя, пропускает через кожу и пускает по венам, но не позволяет себе зацикливаться на них. Уговоривает себя, дышит глубже, но делает себе хуже: парфюм, запах горячей кожи, пота смешиваются, и Джа Хён бы задержал дыхание, только грохнуться в обморок будет еще унизительнее, чем сидеть, как наркоман, как ищейка, и вдыхать в себя все существо Ю Бина. С тяжестью поднимает взгляд, когда Ю Ми вдруг спрашивает, обращаясь к нему: — А ты, Джа Хён, чем занимаешься теперь? — с искренним интересом. А все, что он хотел с самого начала, это, чтобы она исчезла. Эгоистично и жестоко. Чтобы не была рядом, чтобы не была в их жизни. Чтобы оставила, дала шанс, дала глупую надежду, а Хён в ней бы утонул окончательно. — Я подал документы в университет. — Медицинский? Ю Бин словно напрягается, вслушивается, его лицо темнеет от эмоций, но Джа Хён думает, что ему показалось. Все же он много чего придумывает на фоне своей влюбленности. — Да... Хочу стать физиотерапевтом. — А мать? — голос у Винни тихий, но он никогда его не прослушает. — После финала я вернулся домой и сказал ей, что со всем закончил. Что буду врачом, как она хотела. Она впустила. Джа Хён наклоняет голову и рефлекторно разглаживает страницу меню, Шелли ловит его пальцы и сжимает в своей ладони. Он слабо улыбается ей. Потому что так надо, делать вид любящей пары. Но на кончике языка горчит от лжи. — Закончил? — фыркает Ю Бин. — С великом? Он молчит. «Со всем», — но ответить не получается. — Я боролся с тобой и проиграл тебе, чтобы потом узнать, что ты забросил велоспорт? Борьба. У каждого она была своя. И пока Джа Хён боролся за то, чтобы вернуть Ю Бина, Ю Бин — боролся с ним. Вот незадача: они проиграли друг другу. — Ну, а ты? — ощетившись, Джа Хён вскидывает голову и смотрит прямо в гетерохромные глаза. — Мы вместе катаемся по выходным, — отвечает вместо парня Ю Ми, пытаясь сгладить атмосферу. Шелли спрашивает ее, сплетничает, словно их парни не с ними рядом: — Вы вместе живете? Ю Ми румянится, но Ю Бин никак не реагирует, а все прожигает взглядом Джа Хёна. Джа Хён смотрит на румяные щеки, и думает, что бледность ей подходит больше, бекровные губы, застывшие в молчаливом и холодном отчаянии — те, которые Хён видел, когда та пряталась в толпе, но болела душой за Ю Бина. Он без понятия, зачем искал ее взглядом, когда стоял на старте, а остальные готовились к финальной гонке. Может, убедиться, что она все еще страдает, что Ю Бин не дал ей шанса? Как оказалось, только тогда. — Пока что нет, Винни боится оставлять маму. А я не тороплю. «Винни», — прозвище скрипит между зубов, когда Джа Хён сжимает челюсти, прикусив случайно язык. Когда так говорили Мин У или Хан Нам — было ближе и роднее, когда он произносил про себя, но как звучит «Винни» от девушки — противоестественно. В горле першит то ли от обиды, то ли от своей глупости. Терпи. Ты слишком привык к опоре. Ты был без нее, балансируя на грани между смертью и существованием. Вернись. Верни. Вернись. Выбери забвение. В тебе. Нет. Чувств. Ю Бин, оборвав разговор об их отношениях с Ю Мин, зовет сотрудника. Ему приятно видеть страдания Джа Хёна. И это — лишь ловушка перед убийством. Он задевает, а в следующее мгновение — зализывает раны. Он никогда этого не понимал. Может, он никогда не понимал Ю Бина? Джа Хён молчит, пока девушки озвучивают блюда, и когда очередь доходит до него, он понимает, что аппетита у него нет, его точно стошнит, если подобные личные разговоры продолжатся. Он открывает рот, чтобы отказаться, но Ю Бин уверенно произносит за него: — Кимпаб, и принесите васаби. И лимонад, холодный. Все за столом замолкают. Ю Ми косо смотрит на Бина, а тот, вдруг осознав, что он сделал, прикрывает рот рукой и хмурится. — Да, я думаю, сейчас мне это подойдет, — тихо говорит Джа Хён. Официант дежурно улыбается и уходит. Это просто совпадение. Ю Бин не мог знать, что он хочет, что ему было бы лучше. Не мог знать его вкусов. И от того еще больнее. Стул скрипит, Джа Хён поднимается, кидает: — Я в туалет. Оказавшись на улице, он сворачивает и прячется глубже, в тени кафе, но чтобы Шелли его не видела. Да, Хён просто сбежал, и, в самом деле, он уже думает написать девушке, что ему плохо, он дойдет один, а та пусть веселится — лишь бы оставила его в покое и не напоминала о его настоящих чувствах. Упершись о стену, словно мигом пропали все силы, он достает телефон и заходит в чат, успевая набрать одно слово, когда над ним нависает тень, а кулак впечатывается рядом с его головой. От неожиданности Джа Хён дергается и еле ловит выпавший из руки телефон. Вскидывает голову и мурашки бегут от ярости в чужих глазах, и, кажется, даже алые кудри стали еще ярче — Ю Бин весь искрится злобой и ненавистью. Джа Хён обидчиво хочет подумать: «Вообще-то, это я должен тебя ненавидеть». — Почему ты злишься? Я тебе ничего не сделал. Ю Бин тяжело вдыхает, но из капкана его рук не выпускает, наоборот, делает маленький шаг, сокращая и без того небольшое расстояние. Его дыхание царапает кожу, оно жжет, и это казалось бы чем-то интимным, то, как они близко, если бы не было неправильным. — Потому что ты снова в этом своем дебильном состоянии! Меня оно всегда бесило. Ты меня бесишь. Он закатывает глаза, будто это для него главная головная боль. — И да — ты ничего не сделал. И не вернул. Хён от возмущения открывает рот, и Ю Бин ловит и цепляется за это, готовый давить до конца. — Ты не хотел. — Откуда ты знаешь? — и улыбается, злобно и колюче, — или Джа Хёну это кажется? А ощущение такое, словно все его попытки обесценили. — Я тебя совсем не понимаю, — тихо, но с нарастающим раздражением: — Ты все время меня отталкивал, посылал, не давал даже просто увидеться, пересечься взглядом. А сейчас ты говоришь, что хотел вернуться?! Ю Бин наклоняется, а Джа Хён не знает, куда деться. Смотреть на него было больно, невозможно. Запах, давящая аура и сила в глазах — все было слишком. Слишком много для одного Джа Хёна, для потерянного мальчика, который никак не распутает клубок из своих чувств и жизни, в которой сам себя завязал в узелок. — Я хотел, чтобы ты меня вернул. Чтобы ты пытался, до конца. — спокойно, без былой злости, будто успокоенный чужими эмоциями. Джа Хён не остановить, не тогда, когда его задели, его рану, которую он так долго заживлял: — Ты — эгоистичный ублюдок. Каково было мне, ты думал хотя бы раз? Самоутвердился? Так отвали от меня! Я не хотел этого, не хотел сегодняшнего дня! — он пихает его почти истерично, так, что Ю Бин отшатывается, и Хён уже думает, что на этот раз сможет сбежать окончательно, но его хватают за запястье сильно и больно, дергают назад, и он шипит, брыкается, но понимает, что не должен поднимать шум, чтобы не прибежали девочки — напрасно, безмолвие наоборот привлекает и вызывает беспокойство. Ю Бин усмехается в ухо: — Я услышал все, что хотел. Джа Хён упирается ладонями в его грудь, и Ю Бин оказывается твердым и несдвигаемым, тот просто сжимает его так, что он упирается подбородком ему в плечо и не может пошевелиться. — И что тебе еще надо?! — восклицает глухо, в сильный руках трепещет пугливой колибри. В самых страшных мечтах мог только представить, как Ю Бин его так сжимает и защищает от всего мира. — Ты боишься последствий. — Ю Бин больше не давит, обнимает уже аккуратнее, кладя горячие ладони на его спину. — Но ты все равно это делаешь. — Что? — Жмешься. Джа Хён напрягается, замечая, что свободно стоит в объятиях, утыкаясь носом в шею Ю Бина. — А ты просто наглухо отбитый. Он отодвигается, поднимая взгляд. Упирается в лицо Винни, а тот как обычно невозмутим, только выдают его румяные щеки. Он отводит плечо, понимая, что его поймали. — Почему? Просто два старых друга обнимаются. В этом же ничего такого. Джа Хён кивает, говорит: — Ничего. Все должно оставаться также. — Угу... Но слишком близко. Никто не спешит отходить, просто дышат одним воздухом, просто между их губами всего-то сантиметров десять, просто теплые ладони спускаются на талию. Для Ю Бина все «просто». Джа Хён слегка толкает его в плечо, и они отступают друг от друга. Телефон в руке нагревается, ладонь потеет, и непонятно от чего больше. Но от взгляда гетерохромных глаз пальцы подрагивают и не слушаются. Ю Бин достает пачку сигарет и поджигает сигарету зажигалкой, не сводя с него глаз. Затягивается глубоко и выдыхает длинно, в сторону, чтобы Хён не морщился. — Ты напишешь? — спрашивает. — Лучше сказать в лицо. — отвечают скомканно, неуверенно. — Лучше. Но ты же слабак. Джа Хён усмехается, не споря. — Ты такой же. Винни тоже не спорит, делает еще один затяг. Джа Хён не успевает сделать ему замечание, просто ради того, чтобы хоть что-то сказать, как в лицо выдыхают, он зажмуривается и чувствует, как горло горит, когда он случайно вдыхает дым, но возмутиться или закашляться не получается, потому что он чувствует, как его накрывают мягкие, сухие губы. Дым — дымка в сердце и перед глазами, — развеивается, нижнюю губу закусывают и оттягивают, затягивают, и Джа Хён дрожит, хватает его за ветровку, сжимает в пальцах ткань, боясь упасть, утонуть, не понять, где реальность — а где его вымысел. Слизывает с губ остаток сигаретного дыма, а Ю Бин так крепко сжимает его в объятиях, что он с ним сливается. Ю Бин целует его мягко и ласково, словно не до конца веря в то, что происходит. Пробует его на вкус, пробует его каждый вдох, испивает и насыщается. Раздвигает губы языком и проникает в горячий рот. Джа Хёна ведет, это было совсем не так, как целоваться с Шелли. Это было ярче, сильнее, совершенно не «не к месту», «некомфортно». Это не липко из-за блеска на губах девушки, не со вкусом клубники и роз. Со вкусом табака и сожаления, но нового открытия — нового мира, единственного у них в руках. — Ю... Ю Бин... — срывается с губ на чужой язык. — Тш-ш-ш... Он обнимает его лицо ладонями, грубыми и шершавыми, о каких Джа Хён мечтал, в них тепло и бесконечно недостаточно, хочется большего, хочется жадно и глубоко, чтобы навсегда отпечаталось и не свелось никакой кислотой. Костяшками проводит по скуле, оставляя слабый красный след — крови разбитой руки. Помечает. Как всегда хотел: кровью, табаком и запахом велосипедных шин. Своим парфюмом, своим запахом. Своей одеждой, застиранный и старой, но в чем Джа Хён любил ходить раньше, когда они еще были в одной команде, когда друг с другом цапались, сражались (или цапался и сражался только Ю Бин с ним), сбегали от чувств и ответственности, от серьезности. «Я так сильно хочу тебя, обладать тобой. Если бы ты знал, оставался бы ты со мной до сих пор?» — Ю Бин хмурится, будто эта мысль причиняет ему боль. Джа Хён смотрит на него своими невозможными глазами, глазами не жертвы — затаившегося охотника. И думает в ответ: «Ты создан для хаоса в моем мире, без тебя мне не быть живым». «А мы вдвоем — разрушители в чужих жизнях. Паразиты». Джа Хён сам тянется, целует его, жестко и глубоко, страстно и с болью. Больно будет. Но с пониманием: боль эта невозможна без чувств, от нее не избавиться, когда все по-настоящему. Как саднящая боль разбитых об стекло костяшек и собственного неузнаваемого лица в осколках, как головная боль от запечатанных мыслей в себе, как общая боль недосказанности и наблюдения со стороны без возможности иметь влияние в чужой, но такой по родному далекой, жизни. Меньше слов. Меньше мыслей. Просто отдать себя без остатка, без здравого смысла. Ю Бин поднимает взгляд и не останавливается, целуя Джа Хёна, а тот и не замечает взгляда на своей макушке, не замечает Скотт. Ее лицо ничего не выражает, и Ю Бин знает, почему тут не Ю Ми. Она его выучила, и она все поняла еще с самого начала. Их отношения таковыми сложно назвать. Шелли чувствовала то же самое. И Ю Бин же чувствует себя самым настоящим подонком, когда опускает ладони ниже и сжимает ягодицы, заставляя Джа Хёна простонать ему в губы, отдаваясь вибрацией по всему телу. Шелли тихо ускользает, словно боится привлечь внимание Джа Хёна, отвлечь. Как будто ей сейчас не больно. Точно не так, как было больно Хёну все это время, — думает Ю Бин. Обесценивая, потому что весь мир сужается до одного человека, и важным остаются только его проблемы. — Нас поймали, — шепчет он, и Джа Хён моргает, осознавая. И ничего не говорит. Кто из них больший ублюдок... Возвращаться, сидеть за одним столом, делать вид, что ничего не произошло. А после — молчаливое осуждение, безнадежность, тихое, но давящее расставание, но — сладострастное воссоединение, без скрытных, украдкой, а горячие поцелуи в открытую, огненные локоны между пальцев, серые глаза напротив и неверие на губах. Знакомый дом, и в нем родного было больше, чем в своем, встреча с матерью Ю Бина, словно они все связаны по крови, искренняя радость, что все в порядке со здоровьем. По ночам — отчаяние и угрызение совести, вина тяжестью на плечах, панические атаки. Но медвежьи объятия, сонное бормотание и жар под одним одеялом. Ю Бин делает вид, что не переживает, что он сильнее. Наверное, так и есть, если Джа Хён трясется, как осиновый лист, и до сих пор не верит в чудеса. Они есть друг у друга — остальные неважные. Они им никто. Отпустить привязанность и закрепиться за другим. Ю Бин шепчет, утверждает. Мать Ю Бина по утрам обнимает, согревает в своих хозяйственных руках, словно все понимает. Джа Хён плачет на ее плече, как ребенок. Нет, не из-за Шелли — хотя из-за вины перед ней. Из-за своей беспомощности и слабости, от того, что впервые чувствует себя нужным, но никогда не чувствовал себя таким со своей матерью, с Шелли, хотя она так старалась. Он же — никогда. Он бегал за другим, добивался другого. Без толку. Она сказала тогда: «Я видела, кем у тебя забита голова. И я все понимала. Просто надеялась, но зря. Спасибо, что дал хоть на время почувствовать себя любимой тобой, даже если ты не старался, а я все сама придумала». Джа Хёну хватило смелости лишь смотреть прямо ей в глаза. На этот раз он не срывался в аэропорт, а в объятия после учебы. В утешение после работы Ю Бина. С Ю Ми все оказалось легче. С хладнокровным спокойствием она дала пощечину, и красный след на щеке Ю Бина красовался еще несколько дней. Джа Хёна это смешило, он говорил: «За прошлый раз», а Винни ворчал и кусался, но с удовольствием, потому что ему радостно быть причиной улыбки Джа Хёна, даже если такой глупой. Со временем станет легче. Отпустит. Ю Бин расшибется об стену, но будет так, также, как Джа Хён когда-то уперто следовал за ним с желанием вернуть. А по выходным они катаются на велосипедах. Кажется, все становится на свои места.