Луна согреет и покажет нам с тобой, куда плыть

      Сумерки, холод, запах дыма и спокойные, блуждающие мысли. Валера больше не одёргивает себя, когда думает о нём. Вампир и сам не замечает, как от раздумий, по его щеке катится слеза. Лагунов впервые за долгое время даёт волю эмоциям, наконец понимая, что в глубине души все его действия были ради того, чтобы еще хоть раз увидеть Лёву, его улыбку и ту самую искру в глазах, дарующую когда-то Валере надежду.       Хлопов о своём "друге" думал также. С чувствами разобраться хоть и было сложно, но ещё труднее стал другой вопрос. Лёва парнем был на людях правильным, лишнее боялся сказать, а тут раз, и признаться, что тебе нравится парень. Где это такое слыхано?!       "Что это за шум? Кто-то поднимается по лестнице на крышу. Нет, нет, нет, я же сказал маме, что буду дома. Если она всё же вернулась раньше обычного, то сейчас опять будет орать, что я на крыше болтаюсь",—только и успевает подумать вампир перед тем, как дверь открывается. Но перед глазами появилась совсем не мама. А тот человек, которого Валерка ожидал увидеть меньше всех. Ждал, но не ожидал.       Лёва. Что он тут делает?       Лева трясся от слез, по его лицу было видно, что он, также как и Валера, не в лучшем состоянии: искусанные до крови губы, заплаканные красные глаза, слипшиеся от слез ресницы, в которых Валера, несмотря ни на что, в моменте заметил ту самую искру.       Через секунду они уже таяли в объятиях друг друга. Разговаривать им было не за чем, они все чувствовали. Валере еще никогда не было так хорошо и спокойно.        На несколько минут все в мире стало таким неважным и ненужным, он не слышал ничего кроме биения сердца левы, его тяжелого от слез дыхания, не чувствовал ничего кроме самых жарких, как раскаленная лава, прикосновений Льва. — Я тебя люблю