Сделать вид

      Острая боль под ребрами быстро распространяется от давления чужих пальцев. Неистовые звуки вырываются из глубин. Он пытается дать отпор, ухватить за глотку и прижать к стене, как следует отшлепать, но, черт, обидчик ниже на голову — и несмотря на то, что это одна из самых актуальных причин для насмешек, иногда это играет ему на руку. Сильные руки хватают за талию, проходятся по пояснице вверх и останавливаются на шее. Все это сопровождается болючей щекоткой и неистовым смехом. Как унизительно. Что-ж, победа сегодня за малым.       Кажется, очередная схватка маленьких львят в самой середине школьного коридора закончена, толпа расходится и вместе с ней виновники торжества, но тут происходит самое страшное. Из глубин класса выползают три змеюки, ехидны. Те, чье имя нельзя назвать, иначе они прилипнут и не отстанут. Только в компании друг друга девчонкам находится комфортно, но, тем не менее, другим от этого не легче. Убийственное трио, которое засмеет и пустит слухи по всему району.       О, вот они, идут, ножка от бедра, перешептываются. Одна такая гиперактивная вся, скачет впереди, только и успевает короткую юбку придерживать. Смеется в голос, а в голубых глазах сверкают искры. Длиннющие синие космы разлетаются во все стороны. Вторая — чуть сдержанней, может, лояльней. Алый свитерок подчеркивает все изгибы, хитрый взгляд светится из-за стекол очков. Поза закрытая, умная. Руки элегантно сложены крест накрест на груди. Знает все и про всех. Третья — убийца. Высокий пучок из блондинистых волос, черный костюм, суровый взор — как у настоящей мафиозницы. Держит всю школу в страхе. Только пистолета за пазухой не хватает. Хотя, кто знает, все может быть…       Три ведьмы, заговорщицы. Только попробуй встать на их пути — уничтожат одним взглядом. Черные пантеры, прям как на подбор. Вот они, главные сплетницы, поименно: Наоми Танидзаки, Кирако Харуно, Ичие Хигучи. — Нашу Осаму любит Чую, слаще всех его целует! — Пищат три звонких голоса. Первая бомба закинута.       Парни неистово краснеют. Слышится хихиканье и обреченные вздохи. Очередная частушка, выкинутая девчонками, заставляет испытывать стыд всех. Кроме их самих, конечно же. — Я сейчас их на куски порву! — рычит Чуя. — Тише, тише! Не думаю, что ты хочешь стать главным объектом насмешек на ближайшую неделю! — шипит Дазай и дергает его за плечо. Ничто так не объединяет, как общий враг. — Блять, да мы с тобой уже одна сплошная насмешка! — парень резко разворачивается и чуть не сбивает другого с ног. — Ты понимаешь, за кого нас считают?! — Да, но самое главное, что мы-то знаем правду, — ищет во всем оптимизм улыбающийся Осаму. С наигранной искренностью лыбится до ушей, еле сдерживает смех. — К тому же, Чуя, ты такой хорошенький, как котеночек, как же тебя не тискать?       За это ему прилетает хороший пендель под самый зад. Люди вокруг начинают перешептываться. Накахара бесится и что-то покрикивает, то и дело замахиваясь, а Осаму лишь ухмыляется и продолжает ехидничать. Безумно нравится выводить рыжего из себя, он ведь такой очаровашка!

***

      Все началось случайно. Обыкновенное недоразумение, с кем не бывает. Этого вообще не должно было быть не быть. Боги, и зачем же он полез в рюкзак?!.       Дазай это не Дазай, если позволит себе выбросить какой-то таинственный кусочек бумажки. Не развернет его, не прочитает. Не охренеет от жизни. Не влипнет во все это.

«…Поздравляю. Теперь ты у меня в заложниках, Осаму. Жду после урока около спортзала. Иначе все узнают, что ты написал мне любовное письмо и изменил своему Чуечке!

С наилучшими пожеланиями, Наоми Танидзаки.»

Последняя строча явно несет в себе саркастичный подтекст. Дазай злобно глядит на впереди сидящую девушку, которая уже косится на него и надсмехается. Он сминает бумажку и удерживается от удовольствия швырнуть ее прямо девчонке в спину. Какое в жопу любовное письмо?! Ему такое даже в кошмарах не снится, прости-господи. Да он лучше с Накахарой, чем с этой!..       Как в воду глядел. Впервые звонок с урока не радует. Осаму уныло плетется на первый этаж, к тому самому злополучному месту. Он и правда чувствует себя пленным, потому что ничего не может сделать против уловок девушки. Она шепнет кому-нибудь на ушко что-то подлое, и все, пиши пропало. И ведь поверят же!.. — Наоми, ты совсем умом тронулась? — Парень не может сдержать ярости, когда видит роковую барышню. — Какое письмо? какой Чуя? Чего удумала?! — Твой любимый, — она хихикает и отходит в сторону. — А про письмо я так, для уверенности написала. — Умалишенная… — Кто как обзывается, тот сам так называется, — она показывает язык. Придуривается. Любит побесить, а потом выкинуть что-нибудь страшное.       Молчание кутает коридор. С каждой секундой Осаму понимает, что сейчас будет взрыв, всплеск. Выброс яда. И спасение невозможно. Он уже угодил в сети, еще на моменте разворачивания бумажки. — Спорим, — ласковый голос режет тишину. — Спорим, что ты не сможешь сделать вид, будто мутишь с Накахарой? — Чего?! — Дазай распахивает глаза. Интересная заявочка подъехала. — Слаба-а-ак… — тянет Наоми. — Я тогда всем-всем расскажу, что ты мне в любви признался! — Тише, дурочка! — шикает Осаму, когда на них начинают оглядываться люди. — Да я под дулом пистолета такого не сделаю! — Верно. Однако, другие-то об этом не знают.       Пазл стремительно складывается. Танидзаки, шантажистка гребаная. — А знаешь что, — Дазай смотрит в пол и выдыхает. Дергает головой и приподнимает брови. Скалится в притворной улыбке. — Спорим!       Они жмут друг другу руки. Безжалостно, честно. Подписывают контракт с дьяволом, то есть, друг с другом. Два маньяка, готовые пойти на что угодно ради собственной цели. В загадочной темноте сверкают стеклянные глаза, полные азарта. Теперь смертоносная клятва связывает их души. Тот, кто проиграет — лишится шанса существования. — А на что спорим-то? — Дазай наклоняет голову и приближается к лицу девушки. — На честь, — она тоже двигается навстречу. — Проиграешь, то есть, по-настоящему втрескаешься в рыжего, то будешь ходить с ним по школе за ручку и сюсюкаться. — А ты, — парень морщится от поставленных условий, но тут его голову осеняет более изощренная идея. — А ты тогда, если поведешься и поверишь, что между нами что-то есть, придешь в школу ненакрашенной, в огромных круглых очках и бабушкином платье!       Они еще раз переглядываются и разбегаются, каждый по своим делам. Два подельника, связанных одной цепью. Унесут общую тайну в могилу. И только школьные стены запомнят ее навсегда.

***

      Бедный, несчастный Чуя. Жертва глупости двух шальных детей. — Вы, блять, идиоты?! — парень мечется из стороны в сторону и размахивает руками. — А меня спросить не забыли, спорщики?! — Да Чу-у-уя… — Осаму строит глазки. — Ты только подумай… Всего денек повыбражаем из себя актеров и эта манда уже завтра придет как чучело! — Да? А то что мы с тобой как два чучела будем, не смущает? — он останавливается и упирает руки в боги. Яростно прожигает взглядом. — Надо же было согласиться!.. Дазай, я думал у тебя хотя бы пару извилин осталось. Ты понимаешь, эта Наоми, она… Она лиса. Хитрющая. Никогда не действует, если не имеет четкого плана. И она выигрывает. Всегда. Любыми методами. В ее сторону иной раз даже смотреть опасно! — Ну, в любом случае, я уверен в своих чувствах, и не думаю, что мы с тобой проиграем. Ну пожа-а-а-алуйста… — Ага, конечно. Да я такой охуенный, что по мне не только ты, но и вся их компания будет тащиться, — отшучивается Накахара. — Да я не спорю, — произносит Осаму с театральным акцентом и поднимает руки вверх.— Мы просто сделаем вид… — Не дай боже мы проиграем, я тебя урою, — сквозь зубы цедит юноша. Подносит кулак к самому носу, на что получает лишь ухмылку.       В школу приходится идти вместе. Под ручки. Чуя взглядом молит о помощи улыбающихся прохожих. Они заходят в здание и идут до нужного кабинета. Одноклассники косятся на них, и только она понимает, что к чему. Выжидает долгожданного шоу. — Давай, обними меня, — шепчет на ухо Дазай. — Чего?! Не буд—… — хочет возмутиться Чуя, но его резко затыкают и прижимают к груди, ласково трепля волосы. — Ха-ха! Ты такой милый! Я тебя очень-очень люблю! — специально громко говорит другой и чувствует, как его кусают за плечо.       В толпе ребят слышится шорох. Переговоры, обсуждения, язвительный смех. Началось. Гадюки выползли на охоту. — Ой, мальчики, — подходит к ним виновница происходящего, Наоми. — а это правда, что вы в с т р е ч а е т е с ь? — она растягивает каждую букву. Приседает на уши. — Да, конечно! — Осаму лыбится и толкает парня. — Безусловно, — подхватывает Накахара. — Любим друг друга до самой смерти. — Такие лапочки! — она хлопает в ладошки и убегает, оставляя в смущении своими выходками абсолютно всех.       Звон режет уши. Все заходят в класс и все еще оглядывают парочку с разных сторон.       Урок течет медленно, нудно, долго. Парни сидят за одной партой, манерно кладя головки друг другу на плечи. Шепчутся, обмениваются смазливыми записульками и сами чуть ли не блюют от этого. Получают выговор от учителя и заливаются краской, жалобно переглядываясь друг с другом.       После звонка с урока они первые вылетают из кабинета, надеясь скрыться в укромном местечке и спастись ото всех, но снова угождают в сети плутовки-Танидзаки. — Мальчики, — она укоризненно оглядывает их с ног до головы. — Не верю. Наигранно все слишком. Побольше страсти, чувств. Что-нибудь грандиозное мне нужно… — Ага, — вступается Накахара. — Может, нам еще посреди коридора засосаться? — Это, кстати, идея… — Нет!!! — в один голос кричат оба. — Да, мальчики, да. Или… — Да замолчи ты уже! — ругается парень и задумывается о чем-то.       Они стоят еще какое-то время, как вдруг лицо Накахары наполняется озарением. Ужасом. Тысяча эмоций мелькают на его лице. Он выругивается и оттаскивает Дазая в сторону. — Напомни-ка мне условия вашего спора, — Чуя скрещивает руки на груди и притопывает ногой. — Ну, если между нами что-то образуется… — Осаму трет затылок и хмурится. — То мы будем ходить и сюсюкаться… — Блять, — взывает юноша и хлопает себя по лицу. — Ты идиотина. Идиотина! — Да что такое? — Если проиграем, то строим из себя парочку, бла-бла-бла… — передразнивает тот. — Мы сейчас по-твоему чем занимаемся?! Господи, я же говорил, у нее целый план. Все схвачено, Дазай, мы и так проиграли! — Да нет, Чуя, это другое, — Осаму погружается в сомненья. — Ну, понимаешь, то, чем мы занимаемся сейчас, это так мы должны вести себя если не сможем… А сейчас… Она правду сказала, нужна искра, взбучка. Какое-то резкое взаимодействие между нами. — Типа, как в обычные дни?       Парни пересекаются взглядами. Неуловимое осознание мелькает в зрачках. Они склоняют головы вниз и облизывают пересохшие губы. Сердца пропускают удар. Легкие сжимаются. В кровь вплескивается что-то инородное, странное, но такое знакомое… Бежит по венам и доходит до сердца. Пронзает стрелой. — Чуя, — хрипло произносит Дазай и делает шаг вперед. Смотрит с немым ужасом, страхом. Дрожь пробирает все тело. — Мне кажется, я проиграю.       Накахара поднимает взгляд и качает головой. Грустно усмехается. Делает шаг вперед и приподнимается на носочки. Хватает острое лицо в сильные руки и делает вдох. — Дазай, мы проиграем.       И целует. Горячо сминает потрескавшуюся кожицу. Чувствует, как весь мир уходит из-под ног. Крепко зажмуривается, чтобы не видеть едкой улыбки Наоми. Рвано дышит и прижимается к Осаму.       Ощущает чужие руки на пояснице, ерзающие в разные стороны. Влажный язык вторгается в его рот. Воздуха критически не хватает, с глубины души вырывается низкий стон. Они осторожно отстраняются друг от друга и уже готовятся к смертной казни.

***

      Кажется, ангел-спаситель все же на их стороне. Потому что грандиозное зрелище, заставшее в школе утром, по другому объяснить не получится. — Ля-ля-ля! — по коридору ходит весьма экстравагантно одетая дама. Шоркает ногами и держится за поясницу. — Я бабушка Танидзаки! Внученька, ну где же ты? — Извините, — Осаму решается подойти к женщине. — Господи!       Он видит вполне себе молодую девушку в бабушкином сарафане. Сначала не удается четко разглядеть ее глаза, скрытые за огромными линзами. Она выглядит такой знакомой, но не похожей ни на кого, ведь она… Без макияжа! — Наоми! — вскрикивает он. — Чего тебе? Выиграл и еще понасмехаться пришел?! — Она дует губки и оглядывает Чую с Дазаем, стоящих рядом. — Парни, ну вы и актеры конечно. Когда вы целовались, я правда поверила! Пришлось вот так идти… Знаешь, Дазай, я даже рада в какой-то степени, что не победила в споре. Интересно было за вами понаблюдать… — Ну вообще-то… — Осаму берет Накахару за руку и видит застывающее на лице девушки непонимание. — Мы продули.