Фиксация

Казалось бы, попадание в магический мир должно было уничтожить концепцию «чуда» в сознании Северуса, ведь когда Магия становилась обыденностью — понятие нормы смещалось. И всё же и в мире магии были свои правила, поэтому место для удивления по-прежнему оставалось. Да, путешествия во времени не противоречили законам Магии, однако самим обществом на них было наложено своеобразное табу. Кроме того, такая специфичная магия требовала абсолютно конкретного артефакта, которого, к слову, при малыше, устроившемся на месте Гарри, не было. По своему обычаю, вернувшись с работы, первым делом Северус зашёл в гостиную. Гарри всегда ждал их в кресле возле камина, но в этот раз не было видно его шевелюры из-за спинки, а ноги не свисали с мягкого подлокотника. Подойдя ближе, он обнаружил шести- пятилетнего ребёнка, свернувшегося калачиком, в том самом кресле. Трудно было не узнать человека, с которым носишься уже на протяжении, без малого, 20 лет, с учётом небольших перерывов. Те же растрёпанные смоляные кудри, тот же рваный шрам, тянущийся от лба и слегка рассекающий верхнюю губу, та же смуглая кожа и, что удивительно, те же нелепые очки. Вот только он был противоестественно худым. Было очевидно, что с ним что-то не так: обхватив себя руками, Гарри постоянно подрагивал и прерывисто тяжело дышал, весь лоб был в поту, над губой образовались холодные капли испарины, а щёки лихорадочно горели. Зельевару даже не потребовалось прикасаться к Гарри, чтобы определить жар. Он сразу наложил диагностическое заклинание и ужаснулся… Температура 40 градусов Быстрее! Жаропонижающее, где же- Акцио! Быстрее! Он приказал домовушке срочно принести таз с водой и полотенца. Сам подхватил ребёнка и понёс в спальню на нормальную кровать. Это была обычная простуда, вот только ослабшее тело совсем не могло ей противостоять. Но Северус мог с этим и сам справиться, поэтому решил отправить Люциусу патронус со словами: «Дома пятилетний Гарри. Сильно болен, но всё под контролем. Не волнуйся. Если сможешь — не задерживайся». Ровно в шесть вечера Малфой уже вышел из камина, очевидно, сразу сбежал из министерства по окончании рабочего дня. Резко ворвался в комнату — весь взвинченный и перепуганный. — Что произошло?! — Люц, ты чего такой взъерошенный? Я же сказал не волноваться, у него обычная простуда. Пока нужно только сбить температуру, чем я успешно и занимаюсь — Северус как раз протирал холодным полотенцем руки Гарри, чьё хриплое дыхание уже стало спокойнее и размереннее, когда раздался резкий грохот от открывшейся двери. — Да как не волноваться! Где-, Люциус опустил взгляд ниже и увидел маленького ребенка — Мерлин! Как? , — его глаза округлились, он подошёл ближе, вставая за спиной Северуса. — У меня есть одно предположение… Было время подумать, пока ждал тебя. — Рассказывай! — аристократ терял весь свой лоск и всякое напускное спокойствие, когда дело касалось близких, а длинная витиеватая речь сокращалась до простых предложений. — Это только предположение, я не могу точно утверждать, не зная всех обстоятельств… — Не тяни. — Люциус сел на кровать у ног Гарри, прямо на против стула Северуса. — Я знал, что у Гарри были проблемы с родственниками, но… Кажется они сильно запустили болезнь, да и у него самого ни иммунитета, ни сил. Совсем не кормили его что ли? В общем, я предполагаю, что случился магический выброс в последней попытке защитить организм, и магия выбрала как самое безопасное место… Будущее (?) — как-то совсем неуверенно закончил зельевар. — Звучит правдоподобно… Если так, как Гарри будет в порядке, всё само вернётся на свои места, — напряжённые плечи Люциуса со вздохом облегчения расслаблено опустились. — Ладно, присмотри за ним: менять полотенце на голове каждые 10 минут, так же протирать смоченными полотенцам руки, ноги и грудь. А мне нужно сделать ещё жаропонижающих… По хорошему бы ещё колдомедика вызвать, но думаю здесь ничего страшного нет, температура уже пошла на спад.

***

Так и прошли следующие 3 дня: с утра до шести вечера с Гарри сидел Северус (поил зельями, следил за температурой и во время приступов кашля приподнимал того в сидячее положение), а после шести его сменял Люциус, пока первый отправлялся делать жаропонижающее, укрепляющее, отхаркивающее и бодроперцовое зелья. В вечер пятницы на третий день Люциус заметил, как Гарри почти неосознанно приоткрыл глаза и сразу же закрыл. Тогда и подумал. Может он скоро очнётся, скучно наверное так просто лежать… Завтра нужно принести сказки! Маленький Гарри вызывал в нем какой-то особый вид нежности. Его и обычно можно было назвать мягким, заботливым, хоть только и вне взгляда общественности и исключительно в присутствии семьи, но трогательный вид ребёнка пробуждал почти материнские чувства. Так хотелось поплотнее закутать в одеяло по самый нос, проверить жар, прикоснувшись губами ко лбу, да в конце концов, просто читать сказки при любом признаке скорого пробуждения. На выходных он отказывался от не слишком срочных вызовов в министерство и всё утро следил за состоянием Гарри пока Северус отсыпался от ночей приготовления зелий. И воскресенье утром Гарри, наконец, пришёл в себя.

***

Ему, кажется, снились ангелы. А может и не снились? Может, всё и правда кончилось? Почему-то было совсем не грустно, даже как-то хорошо. Всё же, не смотря на увещевания тётушки Петуньи, Гарри точно был не в аду. В аду не может быть так приятно тепло, мягко и уютно, в аду не могут так красиво петь птицы, и уж точно голос дьявола не мог так красиво читать неизвестные сказки. Нужно было просто открыть глаза. — Я- кх-кха, кх-кх-кха, — голос подвёл Гарри, что привлекло внимание Ангела. Это точно был не сон. Значит… — Я всё же у-умер? Рука Люциуса, поддерживающего ребёнка под спину, со стаканом воды остановилась на пол пути к лицу Гарри. Говоря те слова, он смотрел с такой надеждой, в глазах не стояло слёз — только какая-то неправильная радость. Люциус ужаснулся. Нет, не так он должен реагировать на смерть. Так не должно быть. Это неправильно. Не таким был Гарри: может быть отчаянным — но не отчаявшимся. Брови Ангела нахмурились. Он сказал что-то не то? Расстроил? Разозлил? Только не это. В глазах Гарри отразился страх в ответ на реакцию Люциуса. Увидев это тот быстро убрал стакан воды и рывком притянул ребёнка в объятия. — Нет! Что ты! Всё хорошо, ты жив! Просто сейчас ты в месте, где о тебе позаботятся. — Гарри ткнулся носом в грудь, кажется не Ангела, его большие тёплые руки легли на спину, а одна из них поднялась выше — к загривку, нежно проходясь по обнажённой полоске кожи между волосами и воротником кофты, ласково проходясь по затылку. Что это? Что?! Почему меня держат? Что происходит? Я не понимаю. Почему так — Меня трясёт. Мурашки — Хорошо…Позаботятся? Длинные волосы, спускающиеся по груди щекотали нос Гарри, а горячее дыхание обдавало макушку. Плечи так крепко стиснули, что руки пришлось вплотную прижать к своей груди. Так просто сидеть в тишине, в объятиях, хоть было и приятно, но невероятно неловко. Кто этот человек? Почему эти прикосновения такие? Они непривычные, почему они особенные? Тёплые. Молчание прервал звук открывающейся двери. Точно не приснился! Тёмный ангел.. Северус подошёл ближе и положил ладонь на лоб. — Доброе утро, как себя чувствуешь? —В порядке,— тихо пробормотал Гарри, задрав голову, чтобы лучше видеть второго незнакомца. — Хорошо, тогда сейчас поешь - потом будешь отдыхать,— его сухая горячая рука поднялась со лба выше и потрепал волосы. — Минтзи, принеси бульон и зелья!