Don't wanna be an American idiot?

Просыпаясь на полу душного гаража, пролив себе на лицо пиво, Кэсс в первую очередь убирает бутылку подальше. Слева от него находится диван со свисающей с него рукой друга. Он присматривается к часам на запястье, но из-за тусклого освещения и помутнения в глазах ничего не видит. Кэсс поднимается, но резко останавливается и жмурится. Негромкое гудение в ушах и давящая боль в области висков свидетельствуют о том, что Кэсса настигло похмелье. Он массирует больные места, но это не помогает. Вспомнив о вчерашнем, Кэсс подползает к маленькому столику неподалеку и шарит рукой по горе мусора. Он натыкается на пустые зип пакеты от травки и ругается про себя. Наступив на непонятную жижу на ковролине, и, отметив, что весь этот бардак придется убирать бедной матери Мэтта, Кэсс будит приятеля. –Мэтт! Парень медленно открывает глаза и вздрагивает при виде Кэсса над собой. –Открой ворота, мне пора. –Господи.– Мэтт встаёт с дивана и смотрит на время, громко фыркнув он, пошатываясь, направляется к воротам. Он переступает лежащего на полу друга и наклоняется к замку, замечая, что в нем нет ключа.  Кэсс стоит за ним и ждёт, пока Мэтт разберется с замком, все массируя виски, словно еще не понял, что голова не перестанет от этого болеть. Он проклинает себя из прошлого, что пил прошлым вечером без остановки, пока парни готовились к репетиции. –Ты не будешь забирать барабаны? –, наконец открыв гараж, спрашивает Мэтт, кивая в сторону ударной установки. –Не, мне чет хреново, заберу их завтра… наверное –, Кэсс устало поворачивается в сторону инструмента, пару секунд буравя его взглядом, а затем выходит на улицу. Мэтт пожимает плечами, коротко прощаясь с приятелем и опускает ворота. Кэсс идёт в сторону транспортной остановки, ворча про себя на солнечную погоду, ударившую в лицо, стоило ему выйти из гаража. Он ждёт автобус и не понимает, как так получилось, что раньше он пил каждый день и просыпался свежий, как огурчик, а сейчас, после одного вечера его будто переехал грузовик. Нет, Кэсс, конечно, понимал, что не всегда будет молодым, а организм таким стойким, как в подростковом возрасте, но всё же… Садясь в последнем ряду, Кэсс надеется вернуться домой без каких-либо приключений. Он смотрит на утренний Либертивилл: открывающиеся прилавки с магазинами, увешанные цветными табличками, сменяются толпой из людей, перемещающихся в разных темпах. Кто-то бежит в деловом костюме и чемоданчиком в руках, кто-то наоборот, ходит медленно и не спеша, их обгоняют люди на велосипедах. Только проезжая мимо школы, по только-только заходящей в здание детворе, Кэсс понял, в какую рань он проснулся. Его смена начнется ночью, поэтому он выбирает между вариантами «поспать» и «обдолбаться таблетками», второй.  Автобус остановился, вырвав мужчину из мыслей в реальность, что заставило заострить внимание на только что зашедших девушку с мальчиком. Он сам не осознает, почему эта парочка так зацепила его. Кэсс непроизвольно вслушивается в их разговоры на испанском, что резко вернули его в детство. Эти безобидные шутки друг над другом, тихие смешки, саркастичные ответы напомнили о том, с кем он бы хотел снова встретиться. И Кэсс всегда поражался своему желанию вернуть общение с тем, кто в детстве сразу замахивался метлой, половником, сломанной ножкой стула, если он только пискнет. Будь бы ему семнадцать, жил бы с радикальной мыслью, что сестра монстр. Но с семнадцатилетия прошло одиннадцать лет и ему просто искренне жаль, что всё так получилось. Среди того ужаса были те самые моменты, которые Кэсс хотел бы переживать снова и снова, как тот самый, когда сестра-тиранша впервые обняла его перед школой.                         *** У своей квартиры, в коридоре, Кэсс встречает миссис Хилл и это последний человек, которого он хочет видеть в похмелье, поэтому спешит войти в дом. Он терпеть не может её заносчивый характер, который иногда переходит в контроль над всеми, кто хоть как-нибудь в долгу перед ней. Кэсс мог бы опустить все претензии, ведь находится не в самом лучшем положении, если бы эта женщина с хитрыми маленькими глазами, от вида которых почему-то тошнило, не рылась в его личных вещах. В довольно развитом воображении Кэсса миссис Хилл была оборотнем-хорьком, который рыщет в его нижнем белье в надежде найти что-то ценное. И сейчас, этот самый оборотень-хорек стоит перед ним, нахмурив брови и скрестив руки на груди. Она сжимает губы в недовольстве, испепеляя взглядом мужчину.  –Ты, Кэсси, сильно разочаровываешь меня –, громко пыхтя, для придания грозности, произносит миссис Хилл,– почему на этот раз задерживаешь оплату? Коверканье имени бьет по ушам, словно скрежет вилкой о тарелку.   –Я вам всё объясню, но позже, честно, миссис Хилл, сейчас никак! Кэсс хлопает дверью прямо перед носом миссис Хилл. –Я выселю тебя, если не заплатишь до конца месяца! Войдя в квартиру, Кэсс облегченно вздыхает. Уж больно доконала его эта женщина в вырвиглазном спортивном костюме. Отрываясь от двери, о которую облокачивался, мужчина направляется в гостиную. Среди островков грязной одежды, его ждала обувная коробка с долгожданными транквилизаторами. Кэсс садится на одну из куч с бельем, берет оранжевую баночку с трамадоломи, откидывая белую крышечку, сыплет горсть таблеток на ладонь. Из кухни доносится звук дурацкого рингтона. Мужчина недовольно стонет, но направляется в ту комнату, где лежит побитый жизнью мобильник. Принимает звонок, а сердце падает в пятки от первой же фразы звонящего.  –Полиция округа Лейк. С кем я разговариваю?   "Блять, блять, блять."–, говорит Кэсс про себя и опускается на пол, прижимаясь спиной к кухонному шкафу. Тело немеет от волнения. Его посадят. Или диллера. Но как? Почему? Какого черта? Неужели он настолько глупый, чтоб попастья с поличным? На ум приходят идеи пуститься в бега. Но куда?… –Алло-о, меня слышно? Так с кем я разговариваю? –С Кастиэлем Руссель–, изо всех сил не выдавая свою тревогу, говорит Кэсс, хотя уже мысленно подготовился к тюремной жизни и всем её кошмарам. –Вы указаны, как ближайший родственник Тересы Руссель. Это верно? – из динамика телефона звучит энергичный голос мужчины. –Да, я её брат –, он облегченно выдыхает. Не о нём. И слава богу. –Отлично, тогда приезжайте сейчас в отделение полиции Либертивилля. –Погодите, зачем? –Ваша сестра арестована за хранение запрещенных веществ. В связи с этим она лишена родительских прав на несовершеннолетнего сына Финна Руссель. Просим явиться в полицейский участок для обсуждения дальнейшей судьбы ребенка. Кэсс отключает звонок, осторожно кладя телефон в карман. –Доигралась.                       *** Сидя в маленькой комнатке Кэсс всё никак не мог сконцентрироваться на словах полицейского. Голову заполняли разного рода мысли: хотелось поскорее это всё закончить и перестать играть в трезвого. По дороге сюда Кэсс уже решил, что племянник будет в приюте, а об опекунстве речи идти не может. Это просто смешно, какой ребенок, если он сам не может о себе позаботиться? К тому же содержание ребенка сильно ударит по его и так пустому карману. –М-да уж, ну и дел натворила твоя сестра–, перебирая документы шутливо произносит мужчина, – Сто двадцать пять граммов метадона и это ещё с ребенком в руках! Жалко мальца, не хватало, чтоб и он таким стал. Полицейский с подозрением осматривает Кэссди с ног до головы, что заставляет его сжаться, словно антилопу при виде хищника. Как он мог прийти в полицейский участок в перепачканной, воняющей пивом и никотином футболке? Ему точно нужно было больше времени на подготовку, чтобы сейчас не походить на типичного наркомана из табличек про зависимости. Возможно, это просто придирки, но Кэссу кажется, что его баловство с таблетками распознают даже по щетине. Всё время нахождения тут, он в душе молится, лишь бы с его головы не выпал ни один волос. Кэсс даже проклинает себя за отращивание таких патлов и уже планирует, вернувшись домой, побриться налысо, ведь волос коварен: он держит в себе слишком много информации о человеке.  Кэсс точно выдает себя, его сердце бьется с неимоверной скоростью, руки неспокойны и он хрустит пальцами, бегая глазами по комнате. Офицер это замечает и посматривает то на него, то на бумаги на столе. –Тебе бы заняться спортом. Помогает на самом деле. Мой знакомый тоже был таким беспокойным как ты, вечно трясся, впадал в какие-то панические атаки, пока не пошел в тренажерный зал. Вышел совершенно другим человеком! Кэсс кивает, словно он что-то понял.  –Ты, возможно, желаешь встретиться с сестрой, верно? И в голове Кэсса стало тихо. Все мысли о своей подозрительности сразу ушли на второй план. Он даже не верит предоставлению такого шанса и просит повторить вопрос. На душе становится тоскливо и в то же время как-то… радостно? Его провожают в комнату допроса, в которой, покрыв лицо ладонями и оперевшись локтями в стол, сидела Тереса. Кэссу будет неприятен этот разговор. Он садится напротив неё, недоверчиво оглядываясь на стоящего у двери копа. Тереса поднимает голову, тем самым ужасая Кэссди. Неужели он будет таким? Она давно не человек, зависимость обрела победу над ней и это видно по пустым глазам. Тереса, кажется, вовсе не понимает, кто перед ней, можно сказать, она вообще не понимает, что с ней происходит. Женщина распадается на части, хоть выглядит полноценным человеком.  –Явился! –, резко вскрикивает Тереса. Кэсс не находит ничего сказать. Он перед сестрой снова маленький беззащитный мальчик. И зачем вообще нужно было соглашаться на встречу с ней? В голове бардак, сердце снова бешено стучит и Кэсс вздрагивает, когда Тереса поднимает руку, чтобы почесать голову. Из сальных волос, словно снежинки на землю, на стол сыпется перхоть, что на самом деле забавляет женщину и она вырисовывает линии в «снегу». Кэссди брезгливо наблюдает за ней. Не сказать, что он самый чистоплотный человек в мире, но это было слишком даже для него.   –Как так получилось? –, опомнившись, спрашивает Кэсс. Тереса на секунду замирает. На лице появляется сердитая гримаса. Кэсс надеется на защиту копов в комнате.  –Как получилось?! Да вот так, дубина! Ты нас бросил, затем мамка, идиотка, умерла. Я одна осталась, понимаешь?! –Мама…умерла? –, опешив, спрашивает Кэсс. –Да, и ничего нам не оставила… Вина, как огромный шар, разрастается в груди Кэсса. Он упустил слишком много и никогда не вернет. Из-под ног пропадает земля, сейчас всё уходит на второй план, кроме пожирающего изнутри вопроса «Где я был всё это время?». Кэсс смотрит на сестру, которая опять нашла омерзительное увлечение в виде ковыряний пожелтевших зубов и не знает, что делать дальше. Хотелось сбежать отсюда к чертовой матери и забыть обо всём, как о страшном сне. На минуту он даже думает, что спит, но, ущипнув себя за запястье, понимает обратное.  –Мне очень жаль, Тери–, выдавливает из себя Кэсс, на что сестра не многозначительно мычит.  Время закончилось, полицейский выпроваживает Кэсса в коридор, где тот застает маленькую стычку до боли знакомого и, теперь родного ему, человека. Финн, несмотря на возраст, отмахивается от сотрудников правопорядка. Женщина, по-видимому психолог, что-то мягко объясняет ему и было видно, что она вот-вот выйдет из себя. Мальчик истерично кричит, чтоб его не трогали и бьет детского психолога, приводя, теперь уже дядю, в шок. Кэссу нужно больше времени.                         *** Больше времени… Спустя довольно тяжелую неделю Кэсс оказывается в трейлерном парке, в котором проживала Тереса и, собственно, он с матерью. Финн должен забрать свои вещи перед тем, как переехать к дяде.  Должно быть, Кэсс рад, что возвращается в дом, в котором проживал все детство, но это не тот случай. То, что считалось когда-то домом, теперь является разрухой с выпавшими досками со стен и картоном на окнах, который, вероятно, приклеили, чтобы заменить разбившееся стекло. Маленькая веранда захламлена мусором и кто-то, очень сильный, но не имеющий ума, полностью снес перила. Кэсс, конечно, понимал, что их семья жила в нищете, но даже тогда их трейлер выглядел более менее презентабельно. При входе в прихожую Кэссавстречает специфический запах, который буквально бьет по его носу. Такой запах обычно исходит от мусорных баков или мест ещё похуже. Не будь у Финна длинной челки до носа, Кэсс бы увидел его недоумевающий взгляд. О гостиной, которая совмещена с кухней, можно было точно сказать, что тут когда-то разводился настоящий притон. Большой диван вскрыт, предположительно там и находилась вся наркота, журнальный столик покрыт пылью, смешанной с пеплом и докуренными сигаретами. Кэсс с опаской ходит по дому, так как заметил повсюду лежащие шприцы, а он, к несчастью, носит шлепки. На креслах красуется грязное нижнее белье, а стены «искрашены» рвотой, откуда и шел этот ужасный запах. Мужчина в гримасе отвращения оглядывает остальную часть комнаты и случайно наступает на что-то склизкое. Приподняв ногу, он видит использованный презерватив.  Тут он понимает, что лучшим решением будет выйти ненадолго на свежий воздух. К тому же глядя на спокойно расхаживающего по комнатам племянника, тот не особо-то и нуждается в его помощи..  Садясь на дырявое кресло, Кэсс ловит себя на довольно настораживающей мысли: то же самое будет и с ним. Он тоже повязнет в грязи, по его квартире, если миссис Хилл не прогонит мужчину, тоже будут разбросаны зип пакеты, пластины от валиума и шприцы. Кэсс тоже однажды будет сидеть в полицейском участке с жирными волосами и чесать голову, глядя, как перхоть сыплется на стол. Он однажды тоже сядет в тюрьму, но это только вопрос времени, если Кэсс просто-напросто не завяжет с транквилизаторами.  Ведь для чего же проводились все эти переговоры, поиски документов, ряды проверок и часы, проведенные среди правоохранительных органов, с мыслью, что все всё узнают о его «баловстве». Прошедшая неделя была адом, Кэссу пришлось быть тем, кем он явно не является, каждый взгляд на себя мужчина ощущал как конец жизни. Осуждающие взгляды женщин, от которых требовалась печать, переглядывания работников органов опеки, когда мужчине пришлось вылизать дом дочиста и, главное, спрятать аптечку в половице. Неделя прожита зря, если Кэсс пренебрежёт своим положением. Это как знак свыше, который можно трактовать как второй шанс, в результате которого он выйдет счастливым и здоровым человеком. С этим нельзя играться: ему доверили ребенка, за которым возможно стояла бы очередь из родителей, мечтающих о детях.  Но все умозаключения резко обрываются, когда Кэсс буквально бежит к входной двери и перед ним стоит Финн. Вытаращив на племянника глаза, словно видит того впервые, мужчина слегка толкает мальчика, направляясь в ванную. В бачке унитаза точно что-то лежит, но, открыв его, к великому огорчению, Кэсс не видит завернутых в изоленту свертков.  –Оттуда тоже всё забрали –, подходя к порогу ванной, говорит Финн. –Ты не так всё понял –, уже было начал оправдываться Кэсс. –Давай уже поедем? –, перебил его племянник, громко фыркнув.                       *** Сколько бы мешковатая одежда этого не скрывала, но у Финна явная нездоровая худоба. На нем висит кофта, а джинсы спадают, отчего ему приходится останавливаться и поднимать их. Первым делом Кэсс планирует подарить племяннику подходящий ремень. Он предполагает, что сестра морила сына голодом и мужчину передергивает от этой мысли. Сидя на скамейке в ожидании автобуса, Кэсс думает, как бы сгладить обстановку, после той неудачной попытки найти оставшиеся наркотики у сестры. Попытаться объяснить это? Бесполезно. К тому же Финн рос среди подобных Кэссу и запросто поймает дядю на лжи. В этот момент мужчина понимает, насколько же скудны его навыки коммуникации.  –Сколько, говоришь, тебе лет? –, Кэсс начинает с банального. –В моем деле вроде написано –, говорит Финн, уткнувшись щекой в рюкзак, находящийся у него на коленях,– тринадцать. –Ты так вырос, помню тебя вот таким мелким –, Кэсс наигранно удивляется, показывая жестом рост ребенка.  Финн закатывает глаза и поворачивает голову в другую сторону, показывая ему, что в разговоре он не заинтересован.  Кэсс никогда бы не подумал, что ему захочется провалиться под землю от обычного диалога с подростком. Это даже смешно, что он испытывает такой стыд перед ребенком.                        *** –Так, слушай, здесь ванная, только лампочка перегорела… там вот кухня, а тут- Кэсс заходит в гостиную, а Финн идет за ним. –Тут гостиная, только чаще всего я тут сплю, а вот здесь–, он указывает на дверь,– будет твоя комната. Тебя все устраивает? –Да–, после небольшой паузы вполголоса произносит Финн. –Вот и отлично. Кэсс ложится на диван, массируя переносицу. Финн заходит в комнату, оглядываясь на дядю. Не такого он ожидал от своего родственника. Ему казалось, он переедет в такой же наркопритон, откуда переехал. Но всё на удивление прилично. Чувствуется подвох. В носу горчит от мысли, что Кэсс бился за его опеку, лишь бы получать пособия, как это делала в свое время его мать. Но пока всё, на удивление, идет хорошо и Финн даже немного расслабляется. Может ему стоит быть более доверчивым. Он запихивает свой небольшой выбор одежды в шкаф, а чтоб всё точно вошло, пару раз утрамбовывает кулаками и быстро захлопывает двери. Ему больше нечего расположить в своей комнате и он садится на голый матрас, не зная, что делать дальше. Пустота и стерильность напрягают, кажется, Финн вовсе не должен тут оставаться. За пределами комнаты слышны шаги Кэсса и мальчик сильно напрягается. Финн нервно направляется к окну, дабы отвлечься, но вид кирпичной стены довольно сильно расстраивает. Финну кажется, что пустые стены давят на него и он выходит из комнаты, чтобы проверить Кэсса. Мужчина возится с какой-то обувной коробкой.  –Я хочу есть–, без колебаний заявил Финн. –Чего…–,мужчина в недоумении медленно моргает, склоняя голову набок,– погоди… Финн настороженно подходит ближе к дивану. Хочется верить, что ему просто кажется. Что Кэсс на самом деле устал, а не то, что мальчик подумал уже как по рефлексу. И тот случай в ванной был просто проверкой исправности сантехники. Проверкой? Для чего ему нужно было проверять бачок унитаза, если Кэсс не относится никак к этому трейлеру? Зачем ему знать, что происходит в чужом доме? И Кэсс вроде не говорил, что работает сантехником… И Финн с досадой понимает – вот он подвох. В той самой коробке лежат ярко оранжевые баночки с названиями, которые известны ему с малых лет. Он прекрасно знает, для чего дяде нужен валиум и внутри всё закипает. Финн пыхтит от злости, масла в огонь подливает Кэсс, палящийся на него, как мальчику кажется, придурковатым взглядом. От него не исходит никаких действий, мужчина просто равнодушно наблюдает за племянником, который в порыве гнева пинает упавшую на пол диванную подушку. В конце концов Кэсс просто откидывается назад и засыпает, оставляя племянника наедине со своими мыслями. Финн берёт всё в свои руки. Не впервой ему такое. На кухне он не находит ничего съестного, лишь одну полупустую банку консервированных бобов в холодильнике, возможно уже просроченных. Идеальная картинка рушится. Его новый дом не отличается от старого, разве что чистотой и то, возникают вопросы, сколько она будет держаться. Финн опускается на пол, теперь агрессию заменило чувство безысходности. Он никогда не выйдет из этого порочного круга и даже стыдно признаться, что он так наивно надеялся, что здесь будет всё по-другому. Финн обнимает колени, зарываясь головой в них и наконец дает волю слезам. К черту всё и всех. К черту мать, к черту полицейских, к черту тех психологов в полицейском участке, внедряющих ему мысли, что сейчас все будет хорошо. К черту Кэсса.  Слезами ситуации не поможешь и Финн, хоть и не сразу, но встает. Раз ничего не изменилось, кроме опекуна и места жительства, ему стоит вернуться в прежний ритм жизни. Можно даже сказать выживания. В гостиной он подбирает ветровку Кэсса, которую тот при входе бросил на пол и берет все деньги, что есть в карманах верхней одежды и выходит из квартиры.   Кэсс просыпается, когда за окном темнеет. Он встает с дивана, подтягиваясь и в недоумении осматривая комнату. Кэсс привык к тишине, но разве, когда в твоем доме находится подросток, не должны быть хоть какие-то звуки его присутствия? Он окликает Финна и ответа не следует. Вспомнив, что племянник немногословен и его заставишь говорить только под дулом пистолета, мужчина входит без стука в комнату мальчика – никого нет. Перепугавшись, он ковыляет в сторону коридора, рассматривая в голове все возможные исходы событий и что творил его горе-племянник, пока он спал. А вдруг он сбежал? А если его поймали и держат в участке, ожидая, пока новоиспеченный опекун, который уже в пролете, заберет мальчика?  А если Финн так вообще его обокрал? Кэсс успокаивается лишь тогда, когда видит племянника на кухне.  Но облегчение длилось недолго и мужчина хмурится, как бы задавая немой вопрос, откуда на столе много пакетов с продуктами. Финн же невозмутимо жует сэндвич, запивая колой и громко хлюпая трубочкой. –Финн–, Кэсс таращится на племянника,– откуда это всё? –Я купил–, безразлично отвечает Финн. –У тебя были деньги?–, вполголоса спросил мужчина.  –Нет, я взял из твоего кошелька. Кэсс замер. В его голове всё сложилось. Он глубоко вздыхает, смотрит на племянника, стараясь сдерживаться, чтобы не ударить его.  –Послушай, я понимаю, ты хотел есть, но ты мог не выходить из квартиры без моего ведома и уж тем более брать мой кошелек–, как можно спокойнее говорит Кэсс.  –Ну… не надо было закидываться транками?–, Финн пожимает плечами и выходит из кухни, оставляя возмущенного дядю одного.  Кэсс нервно усмехается, проводя пятерней по волосам. Он смотрит вслед мальчику и в конце концов идет за ним. С него хватит этих сюсюканий, пора показать, кто здесь взрослый и кому тут должно быть неловко. Мужчина успевает схватить Финна за руку, остановив его прямо на пороге спальни подростка. Финн стряхивает с глаз челку, виден его обозленный взгляд. Внезапно он начинает орать и Кэсс затыкает ему рот ладонью.  –Слушай меня сюда!!!–, повысив голос, сказал он,– в моем доме ты не будешь так себя вести, ясно? Финн ерзает, убирая свободной рукой ладонь дяди со рта.  –Ты такой же как моя мама!–, не переставая дергаться, дабы освободиться от хватки, хрипит Финн. Его слова пронеслись эхом в голове Кэсса, а по телу пробежалась дрожь. Мужчина на минуту застывает, сверля встревоженным взглядом пол. Финн наконец высвобождается, его сердце безумно колотится и он испуганно отходит от дяди на расстояние. Кэсс не может не заметить этого и он, как-то рефлекторно, подходит ближе. –Не подходи ко мне!–, дрожащим голосом говорит Финн. –Нам надо поговорить–, спокойным тоном констатирует Кэсс,– я не буду к тебе подходить, только послушай меня. Ладно? Финн недоверчиво кивает. –То, что я принимаю транквилизаторы, ещё не означает, что я наркоман–, он сам не верит тому, что говорит,–понимаешь, мне их прописали. –Прописали? –Да. Ты не представляешь, какие боли я испытываю, если не приму их вовремя–, Кэсс надеется, что это не звучит так, будто он говорит о ломках,– поверь мне, я хочу тебе помочь, но для этого мне нужно пить валиум, чтобы не валяться от мигреней. –Валиум пьют не от мигреней–, Финн отходит так далеко, что упирается спиной в стену. –Я знаю, но это–, Кэсс обреченно вздыхает,– тяжело объяснить. Мужчина опирается о косяк двери, устало почесывая щетину.  –Хорошо, давай так – если я начну приводить сюда нариков, продавать гашиш или что там твоя мать продавала? –Метадон. –Метадон… неважно. Если я буду подавать те же признаки наркомании, что Тереса, бить тебя или оставлять голодным, в коридоре есть домашний телефон, один звонок полиции и тебя отправят другой семье. Хорошо? Наступает неловкое молчание. Финн колеблется между мнениями в своей голове, а Кэсс же стоит в ожидании, протянув руку, дабы племянник её пожал. Дядя звучит довольно искренне, но стоит проверить работает ли тот самый телефон. Страх ошибиться берет верх. А вдруг Финн снова попадется, как наивный ребенок? Он должен взвесить все за и против, ему нужно хорошо подумать и Кэсс буквально мешает своим присутствием сделать это нормально. Не получив ответа от племянника, Кэсс разочарованно отходит в другую комнату.  –Только не принимай их при мне… пожалуйста–, неуверенно бурчит Финн.  Мужчина останавливается. Что-то новое. «Пожалуйста»? Казалось от него не вытянешь вежливых слов, но каким образом у Кэсса получилось?  Мальчик встает у порога. Еще один пункт в планах Кэсса: постричь племянника как можно короче, дабы понимать, что за эмоции у него на лице. –Договорились–, он по-доброму усмехается и хлопает племянника по плечу.                       *** –Так, не шевелись–, сосредоточенно бурчит Кэсс, расчесывая волосы племяннику.  Ему пришлось знатно попотеть, дабы распутать колтуны Финну. Мужчина не может назвать себя профессиональным парикмахером, однако, когда у тебя нет денег на нормальную стрижку, приходится уходить во все тяжкие. Так как в ванной нет света, Кэсс стрижет племянника на кухне, подставив маленькое зеркало на столешницу. Финн не был против, так как ему надоело вечно ударяться о стены, ничего не видя перед собой.  На ответственном моменте, когда Кэсс аккуратно, как только может, подрезает племяннику челку, из прихожей внезапно доносится рингтон домашнего телефона. Кэсс вздрагивает, тем самым косо срезая волосы.  На исправление стрижки нет времени, так как телефон продолжит раздражать звонком, поэтому Кэсс в спешке решает приступить к стрижке попозже. Не довольный тем, кто звонит в такое время, мужчина раздраженно отвечает на вызов. –У меня есть одна отличная новость!–, из другого конца провода звучит энергичный и радостный голос.  –И тебе «привет», Джей–, саркастично говорит Кэсс, опираясь на стену.  –Неважно! Коро-оче, ко мне подходил чувак и такой: «эй чувак, не знаешь кого-нибудь, кто в группе играет?», а я ему: «чувак, да я типа в группе играю» и он такой: «отпад, ты типа в группе играешь?!»… Кэсс заглядывает на кухню и недоуменно хмурится при виде племянника, увлеченно возящимся с косой челкой. Он расценивает это за попытку что-то исправить, чтоб не быть уродливым. Кто знает этих подростков, верно? Мужчина помнит, как однажды его знакомый так подстриг своего брата и тот закатил ему истерику. Истерику из-за прически! С мыслью, что ему и этого не хватало, Кэсс направляется к племяннику.  –Ближе к сути. –В общем в клубе «Rockit», через неделю, будет концертная ночь: каждой группе уделяется пятнадцать минут и я записал нашу группу в список выступающих–, судя по голосу, Джей кокетливо улыбается.  Мужчина, не веря словам друга, восторженно вздыхает, напугав Финна. Он попросту ещё не видел дядю таким…оживленным? –Не может быть!–, его тон становится выше и племянник хмурясь, в немом вопросе, спрашивает в чем дело, на что Кэсс мотает головой и поворачивается в другую сторону,– ребята уже знают? –Нет, но сейчас узнают…ты представляешь какой это шанс!  Звонок прерывается, но это не особо расстраивает Кэсса: он услышал всё, что ему нужно было знать. В приподнятом настроении он приступает к стрижке снова, но его резко останавливает Финн.  –Мне и так нравится.