Наплевательство

Высокий, представительный Ультрамарин в шлеме ловко взобрался на стены Геры, используя минимум снаряжения. Внезапно двери стратегиума, рядом с которым упражнялся десантник, распахнулись, и из него вышли сам магистр Марней Калгар, Катон Сикарий, а за ними — примарх Жиллиман. Стук сердец Ультрамарина-альпиниста, казалось, было слышно в Оке Ужаса. Но Жиллиман поднял голову, указал на альпиниста подчиненным и благосклонно произнес: — Тренируешь навыки уличных боев и паркура? Молодец. Сын мой, хвалю! — Э… благодаря… спасибо, мой повелитель, — задыхаясь, пробубнил Ультрамарин. Он залез на выступ и замер. Раздобыть доспехи Ультрамаринов (в приличном состоянии — снятые с трупов совершенно не годились, потому что проклятые сыны Жиллимана сопротивлялись до последнего, их приходилось буквально изрубать в капусту) оказалось не так-то просто. Хонсю даже зарычал от злости из-за того, что ему пришлось нанимать эльдарских пиратов и платить бешеные кредиты за пустячную, с его точки зрения, кражу. Раздобыть план крепости Геры тоже оказалось нелегко, потому что паршивцы ультрамарские смертные проявили похвальную неустрашимость и — а Хонсю, между прочим, на горло себе наступил, когда предложил им деньги! — похвальную неподкупность. Хвалить их за это Хонсю не собирался. Пришлось опять нанимать эльдарских пиратов, но выкраденные ими карты устарели, как выяснилось, еще три тысячи лет назад и вообще были сувенирными. Но желание выразить свою ненависть к Уриэлю Вентрису горело в Кузнеце Войны ярким пламенем. И отступать он не собирался, как и положено Железному Воину. Из стратегиума вышел еще какой-то офицер. И еще. Север, припомнил Хонсю. И наконец показался Уриэль в сопровождении Пазания; Хонсю едва не спутал их и сильно удивился, с чего вдруг тощий шибздик, которого он помнил по приключениям в Медренгарде, вырос выше приятеля-здоровяка. Потом вспомнил про какую-то «примарисизацию» и мысленно чертыхнулся. Надо было бы ее тоже пройти, чтобы одним махом побивать больше ненавистных врагов Трупа-на-Троне… Но первым делом — Уриэль Вентрис. Хонсю быстро сбросил шлем и метко плюнул Уриэлю прямо на макушку. Пока его плевок летел, он разбился на несколько капель, и Уриэлю забрызгало горжет и наплечники. Хонсю едва не расхохотался, наблюдая эту сладостную картину. Ну, подумал он, сейчас ты у меня попляшешь! Сейчас твоя гладкая харя будет вся… разъедена… но… Ошарашенный Уриэль пытался понять, что это его такое забрызгало. — Сволочь! — заорал Хонсю и швырнул в него шлемом. Но так расстроился, что промахнулся, и шлем подкатился под ноги одному из гвардейцев. Тот поднял его и оглядел с таким же недоумением, как Вентрис — брызги слюны. Она не действовала. Любой Имперский Кулак отлично помнил о своем генетическом недостатке — неработающей железе Бетчера. И только Хонсю искренне считал себя Железным Воином, забыв о своем происхождении — сколько бы ни напоминали ему о нем злопыхатели… — Зараза! — плачущим голосом крикнул сверху Хонсю. — Плевал я на тебя! Понял? Жиллиман обернулся. — Сын мой, — прокричал он, — не стоит так расстраиваться! Ты еще доберешься до верха! Если ты Ультрамарин, тебе покорятся любые стены и свершения! Нужно только постараться!