Полночь

Они не говорили о том вечере. Если быть честным, они вообще перестали разговаривать. Не то чтобы Эндрю до этого был сильно разговорчивым, но сейчас он не отвечает даже братьям. Никто из команды не заметил изменений в голкипере, если не считать его братьев и бывших Воронов, а вот поведение Натаниэля привлекло куда больше внимания. Обычно разговорчивый, не упускающий возможности подколоть кого-то, парень стал тихим и замкнутым, даже Жану и Кевину не всегда удавалось вытянуть из него хотя бы пару слов. Мэтт несколько раз пытался разговорить Ната, но каждый раз это заканчивалось провалом. Веснински не хотел никого видеть. Он хотел просто поговорить с Миньярдом, ведь с момента их поцелуя прошло около двух недель и никто не поднимал этой темы. Как Нат выяснил, их компания в тот момент была занята чем-то другим и никто не увидел то, что происходило возле барной стойки. Только Джереми бросал в сторону рыжего странные взгляды. Но, даже если он что-то заметил, то он держал свой рот на замке. Натаниэль пытался поговорить с Эндрю, но, не получив в ответ даже короткого взгляда, завязал с этой идеей. Миньярд не хотел никого видеть. Он хотел просто забыть тот вечер. Забыть тот злосчастный поцелуй, от которого внутри все перевернулось. Это рыжее безумие пыталось с ним поговорить, но голкипер не смог даже взгляда на него поднять. Эндрю не волновало, видел ли их кто-то в тот момент, он сделал это потому что захотел, и получил в ответ согласие. Да, он хотел, чтобы те девушки от него отстали, но главной причиной был сам Натаниэль, он манил его, и Эндрю ничего не мог с собой поделать. Сейчас голкипер просто считал дни до приема у Би, он хотел рассказать ей обо всем, что произошло. Но мог бы позвонить ей, но телефонные разговоры определенно не его конек. Натаниэль перестал есть. Он все чаще и чаще забывал о приеме крови и вспоминал только тогда, когда братья буквально засовывали ему пакет с красной жидкостью в руки. Все чувства притупились, он больше не мог подслушивать вечернюю болтовню Ники, представляя, что когда-то и он с братьями будет сидеть в той комнате. Он больше не мог набирать такую большую скорость, когда опаздывал на пары, выходя из комнаты за две минуты до ее начала. Единственное, что его сейчас интересовало - это фигура на воротах за его спиной во время тренировок. Эндрю пытался отвлечься. Он все чаще и чаще стал появляться на тренировках, и играть так, будто от этого зависит жизнь его братьев. Это помогало отвлечься, но желанного эффекта не было. Конечно, когда перед твоими глазами постоянно мельтешит тот человек, который смог достать то, что ты так долго прятал, отвлечься ты точно не сможешь. Миньярд перестал ходить на пары, которые были общими для него и Натаниэля. Вместо этого он сидел на крыше, свесив ноги вниз и пугая новых преподавателей, старые уже привыкли к тому, что можно увидеть Миньярда на крыше общаги или корпуса, а вот новенькие забавно пугались и умоляли его не прыгать. Но если раньше такие просьбы веселили, то сейчас они не доставляли ему никакого удовольствия. Единственное, что сейчас занимало его мысли — это фигура с рыжими волосами возле входа в общагу. Аарон не видел их поцелуя. Парень искренне не понимал, что произошло с его братом и "учителем". На ночных тренировках он теперь занимался с Кевином и Жаном. Кровь он мог без проблем достать у них же, ведь он рассказал им о своей сущности и очень удивился, когда бывшие Вороны не скрыли от него правды и также признались. Он стал проводить с ними больше времени, они ходили в компьютерный класс, где Аарон вместе с Кевином играл в игры на двоих по типу "Огонь и Вода", а Жан чаще всего сидел с книгой в руках либо переписывался с Джереми. Сердце Аарона замирало каждый раз, когда, после очередного удачно пройдённого уровня, Кевин, переполняемый эмоциями, стискивал его в крепких объятиях. На лице растягивалась мягкая улыбка. Рядом не было Эндрю, который мог бы упрекнуть его за нарушение правил договора, рядом не было Ники, который начал бы отпускать грязные шутки в его сторону. Был только он, Кевин и Жан, который не обращал на них никакого внимание и был всецело поглощен очередным детективом. Кажется, все начало налаживаться. Ники не видел их поцелуя. Он не понимал, что произошло и почему все вдруг отдалились друг от друга. Эндрю сидел на крыше, Ники это знал, но приходить у нему не решался. Аарон целыми днями пропадал невесть где, приходил в комнату только чтобы переночевать и сделать домашку, чаще засыпая прямо за столом, и Ники аккуратно, чтобы не разбудить брата подкладывал под голову подушку и накидывал на него плед. Как приходит Эндрю, Ники не слышал, просто с утра замечал его в кресле мешке, делал кузенам по чашке кофе, одному с ложкой сахара, а другому с тремя, и убегал на пары. Хеммик никогда еще не чувствовал себя так одиноко, их комната никогда не была полной людей или шумной от разговоров, но сейчас, сидя за столом в глухом одиночестве, он кожей ощущал эту пустоту. В комнате не сидел Аарон, проклиная учебник по анатомии, Эндрю не курил на подоконнике, он был один. Еще больше на него давил поникший вид Натаниэля. Вечно в приподнятом настроении, парень сейчас был чернее тучи. Кажется, все пошло по пизде. Кевин не видел их поцелуя. Он заметил изменения в младшем брате, но не придал этому значения, в голове Ната слишком много разных мыслей и угадать, что именно его сейчас гнетет, было невозможно. В последние пару недель в его жизни стало очень много Аарона, они проводили почти каждый день вместе, ездили на тренировки втроем, он, Аарон и Жан. Дэй пытался как можно чаще касаться Аарона, он слышал, как учащался его пульс и видел как краснеют кончики ушей. Каждый раз, ночью, когда он лежал в своей кровати он представлял светловолосого парня рядом с собой. Но его сладкие фантазии прервал Жан, который напоминал про прием пищи и том, что Нат, скорее всего, опять забыл поесть и надо бы ему напомнить. Кажется, он перестал понимать, что происходит. Жан видел их поцелуй. Он заметил взгляд Джереми, устремленный в сторону барной стойки. Все его мысли затихли в ту секунду, когда он понял, что именно видит. Его брат целуется с Эндрю Миньярдом. Щеки Натаниэля покраснели, руки, которые он почему-то завел за спину, тряслись, а напротив стоял Миньярд, накрыв его губы своими. Моро быстро отвел взгляд, чтобы не привлекать к младшему брату внимание и решился на отчаянный шаг. Только так он мог гарантировать то, что никто из Лисов не увидит поцелуй Ната и Эндрю. Сжав под столом руку Джереми, он положил свою голову ему на плечо. Ники тут же запищал от умиления, на губах Кевина растянулась мягкая улыбка, а взгляд Аарона был прикован к Дэю. Нокс, раскусив план своего парня, сделал то, чего не ожидал никто присутствующий здесь, Джереми потянулся к Жану за поцелуем. И Жан ответил, он очень долго ждал этого момента и представлял его в своей голове. Поцелуй был нежным, наполненным любовью и заботой, теплом и светом. План сработал. В сторону барной стойки никто и не думал посмотреть. Конфиденциальность того поцелуя была сохранена. Через несколько дней Джереми уехал и Жан заметил изменения в поведении Натаниэля, его брат стал слишком тихим, он почти не разговаривал, забывал о приеме крови. Это не на шутку волновало Жана. Сидя за спинами обнимающихся Кевина и Аарона, он переписывался с Джереми и описывал ему ситуацию, которая происходит, они вместе пытались придумать, как все вернуть на круги своя, но никаких дельных идей не приходило. Кажется, он не знал, как помочь брату.

***

Этот день не отличался от ряда предыдущих. Будильник, сборы, пары, пробежка, тренировка, душ, комната, домашка, сон. Последние две недели так и проходили будни Натаниэля Веснински. Мысли всегда возвращались к тому поцелую в "Райских сумерках", к требовательным и в тоже время нежным губам напротив. Почему Эндрю буквально избегает его? Он не ходит на пары, на тренировках избегает разговоров и даже не смотрит в его сторону, все это настолько давило на Ната, что сейчас, поднимаясь по лестнице на свой этаж, он мог думать только о том, как бы побыстрее сделать домашку и завалиться спать. Дверь к комнату была открыта. Первое, что он увидел, когда зашел в комнату, была спина Кевина, который склонился над столом и рассказывал, что-то связанное с историей. Нат не был силен в истории, так что можете даже не спрашивать, про что там рассказывал Кевин Аарону. Стоп. Аарону? Что он вообще забыл в их комнате? Хотя в общем, все равно. — Привет, — буркнул Нат и пошел в сторону душа. Аарон посмотрел на Кевина обеспокоенным взглядом. Не понимая, что так смутило блондина, Дэй выгнул бровь. Как только за дверью послышался шум воды Аарон пояснил. — Он выглядит так, будто не ел и не спал неделю точно. Что вообще происходит? У них с Эндрю коллективная депрессия или как? Нат перестал приходить ночью на тренировки, постоянно какой-то злой. Он даже ничего не сказал по поводу того, что я тут сижу! Раньше он порвал бы меня и тебя за компанию, за то, что мы его не предупредили. Да и Эндрю стал уж слишком отстраненным. Нет, он и раньше был не сильно общительным, но сейчас он практически не появляется в комнате. — Ну знаешь, Аарон, у Ната и раньше бывали такие плохие дни, но сейчас это состояние и правда затянулось. Если он не вернется в норму, то места в финале нам не видать. — Кевин! Ты серьезно?! Да на нем лица нет, а ты волнуешься только о месте в турнирной таблице? Он вообще-то твой брат, ты уже забыл, сколько он для тебя сделал? — прикрикнул Аарон, но вспомнив о том, что Нат вообще-то может все слушать, понизил тон. — Аари, остынь. — Кевин начал использовать это прозвище пару дней назад, и Миньярд буквально таял от него, но сейчас даже это, не спасет Дэя от ярости, которая закипала в маленьком теле. — Я беспокоюсь за него, очень беспокоюсь, правда. Но я не знаю, чем ему помочь. Если бы знал или хотя бы догадывался, то сделал бы все, что только в моих силах. — Тебе стоит поговорить с Жаном. Вы вдвоем - его самые близкие люди, кто если не вы, может ему помочь? — уже более мягко сказал Аарон. — Хорошо, я обязательно с ним поговорю. — Обещаешь? — спросил Аарон, протягивая Дэю мизинец. — Обещаю. — сказал Кевин, цепляясь за палец Миньярда своим. — Ну что, вернемся к истории? — Вернемся к истории... — вымученно выдохнул Аари.

***

Вечером Жан возвращался с прогулки с Рене. Последние полтора часа они сидели с кафе возле общежития и пытались придумать, как наконец заставить двух оболтусов поговорить. Рене знала о состоянии Эндрю, ведь в тот самый вечер на нее телефон пришло короткое сообщение: "Я его поцеловал." Миньярд не сказал и не написал ей больше ни слова, но девушка сразу поняла, кого имел в виду голкипер. Он пару раз говорил ей, что с Натаниэлем что-то не так. А если Эндрю говорит, что с человеком что-то не так, то он либо убьет этого человека, либо он его привлекает. И она поняла, что этот случай, с вероятностью в 99,9%, относится ко второму варианту. Жан с Рене перебрали много разных вариантов, как сделать подходящие обстоятельства для разговора, но все было не то. — А может, написать им записки от лица друг друга? —предложила Рене. — Мне кажется они проигнорируют их. Нат ни за что не пойдет на этот разговор в здравом уме. И если моя интуиция меня не подводит, то он уже пытался поговорить с Эндрю. Ничего не может задеть его так, как отказ. — ответил Жан. — В здравом уме говоришь? А если... Нет, так нельзя. — Если ты подумала напоить его, то это тоже в пролете. Я думал над этим, но у Ната отличный нюх, он сразу поймет, что что-то не так. Ребята замолчали. Каждый копаясь в своей голове и продумывая план. — Ну значит их надо оставить наедине. — через какое-то время сказала Рене. — Это само собой, но как это сделать? — Давай обсудим это завтра, я очень устала, а еще я обещала Элисон посмотреть фильм сегодня. — сказала девушка, нежно улыбаясь. — Да, конечно. Назад пойдем вместе? — Нет, я хотела забежать в магазин. — А, ну хорошо. Тогда до завтра. — сказал Жан и обнял девушку за плечи на прощание. Заходя в комнату, он первым делом увидел Кевина, который сидел на диване. — Ты чего тут один? Где Аарон? — Нам надо поговорить. — серьезно сказал Дэй. — Да, секунду, я переоденусь и приду. Жан быстро скинул с себя одежду, натягивая домашние спортивки и растянутую футболку Джереми, которую он забыл, когда приезжал. Переодевшись, он тихонько закрыл дверь в комнату, стараясь не разбудить Ната, который спал в столь ранний час, и вышел к Кевину. — Давно он спит? — Час плюс-минус. Он пришел, когда я был с Аароном, быстро обмылся и пошел делать уроки, Аарон ушел и я решил заглянуть в комнату, а Нат укладывался спать. Я спросил его, как он себя чувствует, но он просто сказал, что вроде живой. — ответил Кевин, грустно глядя себе под ноги. — Надо будет его разбудить позже, чтобы поел... А, о чем ты хотел поговорить? — О нем. — кивнул Дэй в сторону двери в комнату. — Ты не знаешь, что с ним? И как это можно исправить? — Знаю. И я думаю, как можно решить эту проблему. — твердо сказал Жан. — Правда? — оживился Кевин. — Что случилось? — Прости, Кев, я не могу сказать. Я сам стал невольным свидетелем, мне кажется, он сам все расскажет, когда будет готов. — Жан чувствовал себя предателем. Он не мог сказать Кевину, что происходит с их братом, но он сам не знал бы об этом, если не проследил бы тогда за взглядом Джереми. — Я понимаю, Жан. Но пожалуйста, держи меня в курсе, хорошо? — Конечно.

***

Ближе к полночи, Жан и Кевин пошли будить Натаниэля, чтобы дать ему крови. Но какого было их удивление, когда, зайдя в комнату, они увидели Ната, который стоял полностью собранный с пакетом крови в одной руке и телефоном в другой. — Нат, ты куда-то собрался? — осторожно спросил Кевин. — Да, хочу выйти прогуляться. — это была самая длинная фраза, сказанная им за последние недели. — А, ну хорошо. — Иди конечно. И Нат ушел. Куда, с кем и на сколько - они не знали.

***

Он открыл дверь и вышел из комнаты. Он хотел на крышу, почувствовать свежий воздух и пустоту под ногами. Но перед этим надо было убедиться , что там никого нет. Натаниэль быстро нашел номер Ники в списке контактов. Парень снял трубку после второго гудка. — Привет, Ники, слушай, а Эндрю дома? — Привет! — радостно ответил Хеммик. — Сейчас гляну, подожди секунду. Да, дома. — уже тише сказал парень. — Сидит на подоконнике и курит. А что? Ты хочешь к нам зайти? — Нет, не хочу, спасибо, Ники. — сказал Нат и повесил трубку. Ноги сами понесли его наверх. Люк на крышу всегда был закрыт, но приглядевшись внимательнее, он заметил аккуратные пропилы на замке - работа рук Миньярда. Несколько раз с силой пихнув люк, он наконец открыл его и оказался на крыше. Свежий воздух и холод ночи ощущались сейчас намного острее, когда мысли кипели и просили разрядки. Надо было выпустить эмоции. Но подошел к самому краю крыши и сел, доставая из кармана пачку черничных сигарет. Он прикурил одну и глубоко затянулся, легкие наполнились дымом, а на губах остался сладковатый привкус. Слезы без разрешения потекли по его лицу. Он не выдержал. Заплакал, впервые после того дня, когда отец сказал, что его мать умерла. Глаза начало щипать, нос зачесался и Нат попытался остановить эту бурю эмоций у него внутри. Встал и посмотрел вниз. Ощущение высоты отрезвило, за первой сигаретой пошла вторая, а парень продолжать стоять на краю крыши, утирая стыдливые слезы рукавом толстовки. — Прыгать собрался? — прозвучал за спиной знакомый голос. Ему не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто пришел. — А ты этого хочешь? — все также глядя вниз спросил Натаниэль. — Я ничего не хочу. — ответил Эндрю, приближаясь со спины к парню. Тяжелая рука легла между лопаток и чуть надавила. По телу пробежали мурашки, Веснински и не думал, настолько сильно он хочет прикосновений от Миньярда. Ни одна мышца его тела не дрогнула, наоборот, плечи расслабились, а губы растянулись в мягкой улыбке. — Ты такой идиот, что доверяешь мне или и правда умереть хочешь? — Я хочу только одного. — осторожно сказал Нат. — И чего же? — с усмешкой произнес Миньярд. — Я хочу поговорить с тобой. — рука пропала с его спины, подставляя ее холодному ветру, что не на шутку разгулялся. — Мне не о чем с тобой разговаривать. — коротко бросил Эндрю. Натаниэль вновь опустил голову вниз, глядя на расстояние до земли. Сильный порыв ветра пихнул его вперед. Он не успел среагировать, он сейчас упадет. Но вдруг он почувствовал, как что-то сдавило его грудь - Эндрю схватил его за толстовку и потянул назад. Нат бы все равно не умер, такова участь вампиров, но испугался он не на шутку. — Не смей умирать, идиот. Отойди от края. — сказал Эндрю и начал двигаться обратно к люку. — Эндрю, стой! — крикнул Нат ему в спину, но Миньярд не остановился. — Пожалуйста, остановись! Эндрю! Да постой же ты! Дрю... — сорвался на крик Натаниэль. — Чего ты от меня хочешь? — спросил голкипер останавливаясь, но не поворачиваясь к нему лицом. Нат заметил, что его спина напряжена, а руки, которые он спрятал с карманы джинс, пробивает мелкой дрожью. — Я хочу... — а чего он хочет? Он сам не до конца понимал. — Скажешь, когда придумаешь. — и вновь двинулся вперед. — Ты можешь остановиться?! — яростно крикнул Нат, теперь уже его тело била дрожь, но не мелкая, а крупная, он буквально содрогался. — Я не знаю, что тебе сказать. Может, я боюсь, что ты опять станешь меня игнорировать. Может, я не могу тебе ничего сказать, потому что ты меня не поймешь. — все так же зло продолжал он кричать ему в спину. — А может, я боюсь, что тот поцелуй никогда не повториться. Потому что мне понравилось! Эндрю слышишь? Я не боюсь тебя! Я хочу быть твоим! Миньярд обернулся. И, на первый взгляд, пустых глазах читалось удивление. Он сделал шаг навстречу Натаниэлю. — Что ты только что сказал? — тихо спросил он. — Я. Хочу. Быть. Твоим. Услышал? Не надо меня избегать. — голос сорвался, вместе с ним подогнулись и ноги и Веснински упал на колени, по лицу вновь покатились слезы. — Я не причиню тебе вреда. Не сделаю больно. Просто, пожалуйста, не бросай меня. — Не произноси это слово. Слезы покатились с новой силой, Нат не мог их контролировать. Он сидел на коленях на крыше общежития, обдуваемый холодным ветром, его тело все так же била крупная дрожь. Миньярд опустился перед ним на корточки. Взял холодной рукой за подбородок и стер большим пальцем соленые слезы со щеки. — Дрю... — тихо прошептал Веснински, глядя ему прямо в глаза. — Да или нет, Sonne ? — Да. Нат подался вперед, но Эндрю его остановил. — Стой, еще кое-что. — рыжий вопросительно выгнул бровь. А Миньярд взял его руку и положил себе на затылок. — Только здесь. И потянул Натаниэля к себе. Этот поцелуй не был нежным, но сейчас это не надо было не одному не другому. Эндрю говорил этим поцелуем, что Нат теперь его, только его. И теперь никто не имеет права даже посмотреть на него не так. А для Веснински этот поцелуй означал, что ему ответили, ответили без слов, но они и не нужны, его рука на затылке Эндрю говорит намного больше, чем какие-то там слова, он разрешил прикоснуться к себе, он доверился. Руки Миньярда обвились вокруг его шеи, уверенно и крепко. На него нахлынула беспомощность, он почувствовал, что земля уходит из под ног и что-то теплое, против воли, обволакивает его тело. Голкипер углубил поцелуй, заставляя прижаться к нему, как к единственному спасению. А после он отстранился, напоследок оставив последний нежный поцелуй на губах и встал. — Пойдем. — Натаниэль поднял голову и увидел протянутую руку. — Я не хочу уходить. — сказал Нат. — Хорошо, тогда сиди здесь и не смей подходить к краю, не хочу, чтобы ты умер не от моих рук. — и он ушел. Но ушел он ненадолго, Эндрю вернулся с пледом в одной руке и каким-то пакетом во второй, сам он успел накинуть джерси. Только сейчас Натаниэль понял, насколько сильно он замерз. Миньярд обернул его пледом достал из пакета пачку каких-то чипсов, сладкие палочки и термос с чаем без сахара. Они просидели на крыше еще часа три, разговаривая обо все, целуясь и попивая чай, который Эндрю каждый раз солодил, после того, как наливал себе в кружку. Когда они подошли к двери в комнату Ната, он спросил. — Дрю, я теперь твой? — с надеждой в голосе спросил рыжий. — Мой, Sonne, мой, а теперь иди спать. — ответил Эндрю, и, напоследок чмокнув Ната в уголок губы, двинулся в сторону своей комнаты.