Магистр парикмахерского дела

Однажды в голову Старейшины Илин пришла сногсшибательная идея. Нельзя сказать, что прежде он не замечал прекрасных лоснящихся волос Хангуан Цзюня, так манящих прикоснуться; не сказать также, что Вэй Ин раньше никогда не поражался волшебству, что творили девушки на своих головах. Временами он все же думал о том, как уморительно и мило смотрелся бы Лань Чжань с замысловатой прической на голове. Однако идея сотворить какое-нибудь великолепие собственными руками не посещала его прежде. Один взгляд. Он. Гребень. Бесстрастный Лань Ванцзи. Он решился. Итак, в тот день великий заклинатель, имя которого некогда вселяло в людей страх, ужас и боль, известный всем Старейшина Илин, взял в руки гребень, шпильки и еще кучу маленьких приблуд с цветочным орнаментом… — Цзян Чен, мне нужна твоя помощь! Честно говоря Цзян Чэн был ну очень сильно недоволен оказаться на месте первого подопытного. Заставить его сидеть смирно и не дергаться было крайне тяжелой задачей! Он ерзал и вертелся как рыба, выброшенная на берег. Зато его волосы было не так страшно испортить, как волосы драгоценного Ханьгуан Цзюня. Так вышло, что Вэй Ин решил наведаться в Пристань Лотоса и, конечно, было бы упущением не воспользоваться длинными и очень ухоженными — хотя, по мнению Старейшины, не такими превосходными как у Лань Чжаня — волосами Цзян Чена в своих целях. Тот сначала посмеялся, потом хлопнул себя по лицу ладонью и черт знает каким образом спустя пару сотен просьб, обещаний и условий его удалось уговорить. Цзинь Линь пришел посмотреть, как пытают его дядю, и тихо посмеивался, глядя на то, как неумело Вэй Ин пытался сделать что-то сносное с внезапно непослушными волосами. — Ай, Вэй Ин, дурачина, ты мне все волосы сейчас вырвешь. — А мне кажется, залысины тебе к лицу, Цзян Чен. Не мешай мне раскрывать свои таланты. — Ты что, делаешь бант из моей ленты?.. Цзинь Линь хохотнул. В итоге в обоих бросили угрозой «переломать ноги». Свою первую работу Вэй У Сянь не завершил, иначе действительно мог остаться с травмами. Он попытался сделать что-то тайком, когда они с Цзян Ченом немного выпили, и тот уже стал засыпать, но он, как выяснилось, слишком чутко спит. А может, Вэй Ин действительно был близок к тому, чтобы оставить главу ордена плешивым. В любом случае, скрытого таланта Цзян Чен так и не познал: все ограничилось незамысловатым пучком из трех частей, закрепленным бантом так, что казалось, будто глава ордена — маленькая девочка; к слову, тут и там у подопытного торчали забавные волосинки, а бóльшая часть челки оказалась за пределами прически. — Все потому что ты не дал мне закончить, — Вэй Ин фыркнул не то от смеха, не то для вида. — Вот позволь мне завершить начатое. Цзыдянь сверкнула фиолетовой вспышкой. Больше Вэй Ин не трогал волосы главы ордена Юньмэнь Цзян. Конечно, пытался посягнуть на голову Цзинь Лина, но тот, наученный горьким опытом своего дяди, дал категорический отказ. «На самом деле, хорошо, что я решил потренироваться прежде, чем идти к Лань Чжаню… такой икебаны на голове его волосы не должны переживать», — размышлял Вэй Ин, вернувшись в Гусу. Во второй раз (на самом деле третий, но дело было в том, что волосы Лань Сычжуя оказались настолько непослушными, что вспоминать свой позор не хотелось) Старейшина Илин решил действовать кардинально — идти ва-банк. Лань Чжань согласился почти сразу, даже не сопротивлялся. И не ерзал как рыба… Вэй Ин все не мог перестать любоваться его открытой шеей, спрятанными прежде за волосами четкими очертаниями формы лица и плечами, свободными и расслабленными. Где-то рядом с мужчинами лежала белоснежная с красивыми узорами лобная лента… Пальцы скользили по мягким прядям как по атласу, утопая в черных путах. Волосы Лань Чжаня были удивительно приятными не только на ощупь — приближаясь к ним лицом, Вэй Ин всегда чувствовал отчетливый аромат сандалового дерева. Это был аромат его первой и последней любви. Он еще немного поигрался с прелестными волосами, кончиками пальцев пробежался по мягкой шее, покрытой легким прозрачным пушком. Лань Чжань едва заметно вздрогнул — казалось, будто кто-то провел по его коже перышком. Вэй Ин ласково поцеловал изящные плечи и принялся дальше хлопотать с прической. — Вэй Ин, не так сильно, — периодически напоминал Лань Чжань, в то время как его любимый уже был готов отрастить третью руку, ибо как еще удержать столько прядей? — Сколько раз ты меня слушал, когда я так говорил? — Вэй У Сянь хихикнул. В конце концов Вэй Ин сдался, и он пошел по тому же пути, что он избрал, когда причесывал Цзян Чена. В оборот пошла лобная лента. А еще алая лента самого Старейшины. Чуть позже волосы Лань Чжаня оказались собраны в один большой пучок с торчащими «рожками», который держали две ленты: красная и белая узорчатая. Как же Вэй Ин был горд собой — не передать словами. Казалось, что Лань Чжань не меньше. — Лань Чжань, скажи, что я молодец! В янтарных глазах отражались тепло и любовь. Вэй Ин чмокнул нежную щеку любимого, довольно улыбаясь и чуть ли не искрясь. Пускай тот и выглядел невозмутимым и крайне забавным в таком образе, улыбка также тронула края его губ. И почему-то он был готов ходить с этим на голове всю оставшуюся жизнь. — А-а, Лань Чжань, а что, если заплести тебе косичку? Или две? — Если хочешь. — Хочу! Крепкие руки обхватили талию, и Вэй Ин оказался в теплых объятиях своего любимого.