Благое желание

      — Каждый уважающийся себя человек должен посещать церкви, Шерлок! — Джон вдохновенно продолжал начатую ещё вчера вечером «проповедь». А Шерлок лишь просто сказал о том, что не тратит своё время на эту бессмыслицу с тех пор, как ребёнком его туда водила мать на воскресные слушанья, — и церковь сестры Уилмы совсем не такая, как остальные! Представляешь, она сама заведует ей и управляется почти в одиночку — лишь сестра Луиза помогает! Кстати, буквально её сестра. Тебе должно быть интересно туда сходить даже потому, что об этом месте говорит весь Лондон!       — О неком «чистильщике», что убивает зазнавшихся аристократов, тоже твердят днём и ночью, но что-то я не слышал о том, чтобы кто-то записался к нему на приём, — совсем не воодушевлённо вздохнул Шерлок, чуть оттягивая давящий воротник рубашки. Ему пришлось застегнуть на все пуговицы! Но Джон очень уж горел идей пойти сюда вместе, а ещё его эти новые отношения… Сдаётся Шерлоку, что вскорости его пригласят сюда же на венчание, так что стоит попривыкнуть заранее.       — А пожертвования они принимают лишь от леди Альберты Мориарти, а остальные перенаправляют в другие церкви и приюты, — пропустив мимо ушей колкое замечание друга, продолжал рассказывать свои знания об этом месте Джон.       — Это же сколько надо грешить, чтобы так часто жертвовать? — вновь протянул Шерлок и поморщился от вида ровного креста, что, наконец, показался из вереницы домов Ист-Энда. Не самый лучший район для всего кроме разбоя, но эту церковь словно что-то оберегало от напастей и разрухи. Быть может, бог? Или аристократы, которые почему-то довольно часто ездят сюда. Действительно занимательное место, если присмотреться. Таинственное. Шерлок оглядел людей, то и дело заходивших в приветливо открытые двери, — хорошо, что у Хадсон нашлись дела и она не потащилась с нами.       — И ничего хорошего — она ведь тоже хотела сегодня прийти! — Джон снял с себя шляпу и пригладил чуть растрепавшиеся волосы, — ты должен будешь сходить и с ней разок, она будет рада.       — Ага, хоть десять.              Разговор оборвался сам собой, стоило им только ступить на порог церкви, хотя казалось, словно они шагнули и вовсе в другое пространство, вселенную. Запах ладана и горьковатых трав окутывал не раздражающе, как в дешёвых парфюмерных лавках, куда порой затаскивала его та же Хадсон, а как самое настоящее одеяло. Мягкое и нежно-струящееся наощупь. Родное. Шерлок не помнил таких ощущений в церквушке у дома, где всё было накрахмалено-чопорно, скучно и непонятно. Однако и здесь неизведанность была и ещё более острая, но Шерлок отчего-то знал, что сможет добраться до истины, до изнанки. Ибо слишком заманчивым это было.       Крохотные огоньки свечей чуть мерцали. Интересно, как это выглядит в вечернюю службу? Когда нет лишнего солнца, что затерялось в искусных витражах, и царит полумрак. Милая монашка, чьё лицо не портил ни шрам на щеке, ни строгий взгляд, призывала к тишине детей на первом ряду и рассаживала тех, кто пытался болтать. Кроме их тихих голосков в церкви не говорил никто. Не было шепотков, только лёгкий шелест одежды и скрип половиц — все пришедшие не сводили глаз с алтаря. Шерлок тоже смотрел, Шерлок ждал, и вот последний шум стих. Монашка со шрамом отошла за алтарь и сложила руки в молитвенном жесте. И из неприметной двери сбоку вышла Она.       Первая мысль Шерлока даже к его удивлению не смогла оформиться во внятную фразу. Вторая была о том, что монашки не ходят так. Так, как не каждая аристократка пройдёт, так утончённо и властно. С лёгкостью и ритмом таким, коий известные балерины добиваются годами изнуряющих тренировок. И всё это под целомудренным монашеским одеянием, из которого не было укорочено ни одного лишнего сантиметра. Эта сестра Уилма, кажется, подавляла, приковывала к себе только присутствием, взглядом пылающих очей. Интересная.       Шерлок подавил в себе желание оглянуться, убедиться в том, что другие чувствуют то же самое. Он продолжать смотреть лишь на неё, наверное, слишком боясь и желая оказаться одним единственным избранным. А она раскрыла библию, перед этим любовно погладив её кончиками пальцев по корешку, и начала молитву. Или заклятье. Шерлок не разбирался во всей этой чепухе, но интуиция подсказывала ему, что оригинал звучал со всем не так, как говорит она — совсем не повышая голоса, но играясь с интонациями так, что нельзя было не попасть под впечатление. Однако разве все эти люди не слышат? Разве такое свойское отношение не является каким-нибудь богохульством? Или именно за этот характер она стала всеобщей любимицей?       Шерлок с придыханием слушал, и долгий молебен для него пролетел незаметно, словно та младшая монашка, оказавшаяся вдруг рядом с детьми. Нужно будет спросить её имя тоже. И непременно у её сестры. Сестры Уилмы, что сейчас держала в руках «Тело и Кровь Господни» и с ласковой улыбкой подзывала к себе ребятишек. Те, серьёзно хмуря свои маленькие бровки, принимали дар и, благодаря, возвращались на места для новой краткой молитвы. Очаровательно и одновременно что-то не так. Когда большинство стало расходиться, он подловил одну девочку в смятом платьице.              — Посмотри, оставила каплю и не заметила, — улыбнулся он, осторожно смазывая почти незаметную алую струйку у её рта и затем быстро облизывая кончик пальца, — теперь она моя!       — Спасибо, сэр! — рассмеялась девчушка и поспешила к матери, что ждала её у дверей.       — Шерлок, ты идёшь? — похлопал его по плечу Джон, что не заметно подкрался сзади.       — Иди один. Хочу остаться здесь и прочувствовать атмосферу, — бросил Холмс, отмахиваясь от друга, а после добавил, замечая на лице Ватсона сияющую улыбку, — да-да, мне понравилось. Поговорим об этом дома, а теперь иди.              Шерлоку было не до него. Шерлок всё ещё перекатывал на языке металлический вкус — почти не ощутимый, видно разбавленный, но он был. Из чего следовало то, что в кубке было совсем не вино, хотя откуда же детям знать его истинные оттенки?       Он откинулся на деревянную спинку. Те немногие люди, что остались после молитвы, один за другим шли в неприметную исповедальню в дальнем углу. Кто-то выходил оттуда быстро, но с раздражением на лице, а кто-то говорил с сестрой Уилмой долго, а после озарял всех надеждой. Среди желающих искупить грехи было много знати, как и среди тех, кто, видно, уходил ни с чем. Занятно. Значит, не такая уж и всепрощающая церковь. Точнее прощение в ней не выкупить деньгами.       Шерлок зашёл туда последним. Сестру Уилму не было видно, но, как и во время молитвы, одно лишь знание её присутствия дарило покой. Младшая сестра же, убрав необходимые для причастия вещи, взялась метлу и бродила меж скамей.              — Я впервые в вашей церкви, так что очень хочу узнать, как её зовут, — начал он громко и почти нагло. В конце концов, они здесь только втроём, а он и вовсе исповедуется в первый раз… Хотя вряд ли это можно назвать исповедью — наоборот, Шерлок только хотел задать ей вопросы. Прутья метлы на несколько секунд замерли, подтверждая, что младшая монашка и не с сестрой, но готова всё внимательно слушать.       — Луиза, — голос Уилмы мягче, теплее, чем тогда на молитве, — это всё, что вы хотели узнать?       — Шерлок Холмс и нет, — усмехнулся он, не сбавляя тона, — почему же в столь приличном месте вы разбавляете Кровь Господню водой?       — Дети пьянеют от вина, — Уилма, кажется, даже бровью не ведёт от его внезапных заявлений, а вот из рук её сестры с гулким стуком выпадает метла. Ах, как жаль, что увидеть одну не позволяет закрытое оконце, а другую слишком мелкие вырезы на внешних стенах исповедальни и плохой ракурс.       — Но вы же наливаете им не вино, — парирует он, уже готовясь к чему-то вроде бойни, как поступили бы классические сектанты, но располагающая атмосфера не меняется — за исключением того, что Луиза нервно зашептала себе под нос какую-то молитву, прищёлкивая чётками.              Оконце, закрывающее его от сестры Уилмы, чуть приподнимается, позволяя увидеть вблизи её хитрую усмешку и тяжёлый заточенный под настоящий кинжал крест меж высоких грудей под выглаженной тканью.              — А вы докажите, мистер Холмс.              

***

             Он посещает эту церковь уже с месяц почти ежедневно. Приходит к утренней службе и уходит глубоко вечером, когда сёстры собираются ко сну. Кто бы знал, что шутка про десять походов туда с Хадсон окажется не шуткой? Но даже ей это дело довольно быстро наскучило, а Шерлок всё бежал туда, словно что-то было в той крови с губ девочки или в пучках душистых трав по углам. Возможно, это был яд. Возможно, всё дело в четырёх пылающих угольках глаз, что внимательно смотрели на него и изредка на кого-то ещё.       Однажды, когда после обедни людей совсем не осталось, он подловил вечно прибирающуюся Луизу под локоток, отчего она тут же испуганным ангелком отскакивает и оправляет свою одежду, будто от его рук там могло остаться несмываемое пятно.              — Ты постоянно мельтешишь то здесь, то там — неужели не устаёшь? — не смутившись, спрашивает Шерлок что хотел, слегка склоняя голову набок.       — Заботы ничто, если дело свято, — тихо отвечает она, сузив глаза и чуть поглядывая в тревоге за его спину.       — И всё-таки наверняка есть то, с чем вы с сестрой не всегда справляетесь, — продолжил он, уже привычно не оглядываясь. Если он что и понял за этот месяц, так это то, что Уилма будто сливалась с этой церковью, появлялась словно из ниоткуда и совсем не слышно, — я хочу помочь вам. Не в проповедях, конечно, но может что починить или принести…       — Простите, но служительницы сами должны содержать свой храм, — голос Луизы по-обычному строгий и нетерпящий возражений, однако взгляд свой прячет, а пальцы её теребят чернильный подол. Но что же скажет старшая?       — Ну же, сестра Луиза, — голос Уилмы неожиданно прямо за ним, в считаных дюймах, отчего тёплое дыхание с её губ касается рубашки. Она тянет ладони к щекам Луизы, нежно гладит кожу и шрам. Шерлоку кажется, что он попался в ловушку. Мучительную тем, что Уилма в этом положении умудряется не касаться его и подолом, — мы с тобой не должны препятствовать благим желаниям.       — Это значит «да»? — проговаривает Шерлок, любуясь Луизой перед собой. Щёки её по цвету сравнимы с радужкой глаз, которую, впрочем, почти не видно из-за расширенных зрачков. Как же так получилось, что одна сестра всё ещё столь невинна, а другая искушает получше демонов, никогда не ступавших на эту святую землю. На её землю.       — Да, мистер Холмс, — тёплый шёпот Уилмы нежным оттенком касается его уха. Так близко.              

***

             Шерлок бывает у них почти каждый день. Терпеливо высиживает все молитвы, а после спешит помочь — Луиза всегда находит для него уйму дел, будь то починка скамей или развеска белья на маленьком заднем дворике. Внутренние комнаты церкви, куда его стали допускать, оказались куда интереснее главного зала, что он успел рассмотреть уже вдоль и поперёк. Но путь в их кельи по-прежнему был для него закрыт, а в других местах новых улик, подтверждающих их неправедные занятия, не было. Или, быть может, Шерлок просто искал слишком нехотя.       Но всему виной был не кружащий голову запах ладана или голос Уилмы — наоборот, как раз они помогали Шерлоку сосредотачиваться и с лёгкостью ловить особо опасных и коварных преступников. А их периодическая поимка как раз и являлась той причиной, из-за которой Шерлок приходил не каждый день. Зато после ему очень нравилось рассказывать о каждом деле этим сестричкам перед вечерней молитвой. Луиза обычно слушала молча, но не отводила от Холмса взгляда и порой совсем ни к месту тушевалась. Уилма же внимала каждое его слово с живым интересом и порой давала замысловатые комментарии, отчего ход дела мог кардинально измениться. И обе обещали молиться за покой невинных жертв и за самый страшный суд для их мучителей.              Однажды в один такой вечер к церкви подъехала дорогая графская карета. Леди Альберта Мориарти и сестра Уилма скрылись в келье последней для приватного разговора, а Шерлок, Луиза и статный охранник леди остались сидеть на скамьях. Шерлок подозревал, что так было из-за него. Чтобы не вмешивался, куда не следует… Интересно.              — Кхм… Как дела в церкви? — заговорил, наконец, этот охранник, недовольно косясь на наглого незнакомца, кем казался в его глазах Холмс, — никто не беспокоит вас?       — Вашими заботами, мистер Моран, — доброжелательно улыбнулась ему Луиза, неловко перебирая чётки в руках, — всё хорошо. А если что случается, то мистер Холмс не даёт нас с сестрой в обиду и помогает, чем может.       — Ну прямо божье благословение, а не мужчина, — ворчливо протянул этот Моран в ответ, теперь вообще показательно не смотря на Холмса, — и всё-таки на вашем месте я бы поменьше доверял всяким… проходимцам.       — Да? — едко усмехнулся Шерлок, пододвигаясь чуть ближе к Луизе, — возможно, если бы вы беспокоились их делами больше, чем раз в пару месяцев, то ваши слова могли иметь вес, а так…       — Да как ты смеешь?!       — Мистер Моран, прошу вас, тише, — взмолвилась Луиза, для большей убедительности положив свою маленькую руку на сжатый кулак, что хотел было пуститься в ход, — сестра Уилма безоговорочно доверяет ему, да и я не вижу причин сомневаться. Мистер Холмс столько сделал для нас и церкви, что я непременную каждый раз благодарить Господа за то, что мы повстречались.       — Могла бы просто мне хоть раз спасибо сказать, — пробурчал Шерлок, отчего-то немного смущённый этими её искренними словами. Моран, кажется, скрипнул зубами.              Но новый виток бессмысленного спора прервал перестук каблуков. Леди Мориарти вошла в главный зал, а за ней бесшумной поступью следовала сестра Уилма в чёрном плаще поверх одеяний и с чёрной тканевой сумкой в руках.              — Сестра! — лишь с тревогой воскликнула Луиза бросаясь к Уилме, но не смея взять её и за руку.       — Всё будет хорошо, Луиза, — та же с ласковой улыбкой привлекла к себе и сплела их пальцы вместе, — просто ещё один человек вот-вот покинет наш мир и я должна исповедать его до того, как душа предстанет перед небесным судом. Я вернусь утром целая и невредимая, а ты пока пригляни за церковью.              Кивнув, Луиза отступила, но тревога не исчезла из её глаз. Моран поднялся и, попрощавшись, последовал за своей леди. Однако Шерлоку показалось, что укрыть от бед он хотел всё же Уилму, а не эту Альберту Мориарти. У самых дверей остановившись, Уилма же, подождав пока её сопровождающие выйдут на улицу, обернулась и с какой-то вымученно-ослепительной улыбкой прошептала:              — До свидания, мистер Холмс.              Будто электрический разряд пробежался от его плеч до низа живота. А хлопок тяжёлой дубовой двери точно вторил стуку сердца.              — И часто она так оставляет тебя? — прогнав бессвязные мысли, обратился Шерлок к Луизе, что вновь опустилась на скамью, выглядев при этом гораздо более уставшей.       — Иногда мы ходим к… — она слегка замялась, — к страждущим вместе. И она вовсе не оставляет меня — я не ребёнок и смогу пересидеть ночь и провести утреннюю молитву!       — Конечно-конечно, — примирительно выставил он вперёд руки, ибо зная характер этой девы… Однако внезапная идея заставила его хитро усмехнуться и всё же подойти ближе, — но оставить тебя одну я, как джентльмен, не могу, так где же мне спать?       — Спать? Ты собрался ночевать здесь?! — испугано переспросила Луиза, при всём весёлом настрое Шерлока не видя на его лице ни капли сомнений.       — Ну, могут пойти слухи, если кто-то увидит меня именно здесь, — он махнул рукой на другие скамьи в главном зале, — но с внутренними комнатами всё в порядке, да и охранять тебя проще. И не бойся, никаких покушений на твою святую невинность!       — Я и не думала! — Луиза была красная, как маков цвет. Но сделав несколько глубоких вздохов и легонько похлопав себя по пылающим щёкам, она, всё же смирившись, поднялась. Не один же Шерлок успел за эти дни понять чужой характер! — Пойдём, постелю тебе в столовой на лавках.              Лавки в их маленькой столовой и впрямь были удобны для сна, насколько это можно возможно в случае лавок, — широкие и не слишком высокие, а длина как раз под стать росту Шерлока. Сдвинув обе в импровизированную постель, он надеялся на два каких-нибудь пледа, один из которых можно было бы свернуть в подушку, а другим накрыться, но… Луизу, появившеюся в дверях, было почти не видно из-за горы ослепительно белого постельного белья.              — Так-так, — протянул Шерлок, хмурясь и забирая ношу из её рук. В этой горе обнаружилось и полноценное одеяло, и подушка, и даже тонкий матрасец, обёрнутый в простыню, — монашеское милосердие во всей красе. Неужто своё принесла?       — Вовсе нет! — замотала головой Луиза, стараясь при этом не смотреть Шерлоку в глаза. Тот же, бросив бельё на скамейки, подошёл к ней вплотную и осторожно коснулся ладонью нежной девичьей щеки. Кажется, он перенял эту привычку от Уилмы, что любила так прикасаться к сестре, когда они были наедине.       — Если завтра одна маленькая монашка, — шёпотом начал он, наклоняясь к её лицу, — будет сонной и с затёкшей спиной из-за того, что не решилась переночевать на пустующей кровати своей старшей сестры, то мне придётся разминать каждый болящий участок её тела. Как думаешь, что выберет одна маленькая гордая монашка? Сохранить свою гордость или… сохранить свою гордость?       — Что… Что за бессмыслица, мистер Холмс! — голос её дрожал, а сама она в панике отпрыгнула от него и стала отступать к дверям, — и вообще вам уже пора спать! Доброй ночи, мистер Холмс!       — Приятных снов, Луиза, — Шерлок усмехнулся, игриво прищурив глаза, — но учти, что я совсем не шутил.              Дверь в столовую с грохотом закрылась. Что ж, ничего не остаётся, как и впрямь ложиться спать — Уилма обычно точна, а значит, ждать её всю ночь бессмысленно. Шерлок со вздохом расстелил матрас и уложил к импровизированному изголовью подушку. Едва-едва, но пахнет Луизой, что обещало сделать сон комфортным даже в таких неподходящих условиях. В этом вся она — кажется неприступной, а приглядевшись, замечаешь тысячу мостов, что она приглашающе оставила. С её старшей сестрой всё наоборот. Уилма добра и отзывчива к каждому, но только вступишь не осторожным шагом на её мосты, так сразу и свалишься в бездонную пропасть ада — всё давно истлело в огне. Но Шерлок верил, что найдёт безопасный путь к её сердцу и подберётся как можно ближе. Зачем? Наверное, это лучше решить на месте.              Утро прошло по-обычному хорошо. Луиза разбудила его за час до начала молитвы и накормила постным, но вкусным завтраком. Сама она встала немного раньше его и успела подготовиться к приходу людей. А ещё всем своим видом она пыталась внушить покой и благостность полностью отдохнувшего человека, что не могло не веселить Шерлока. Правила их маленькой игры ведь нигде не были записаны, следовательно, он в любой момент изменить условия.       Сама утренняя молитва тоже пролетела быстро — возможно потому, что не увидев сестру Уилму, прихожане поспешили домой, не задерживаясь на исповедь. Шерлок привычно помог Луизе с уборкой, а после…              — Кажется, твои ноги очень затекли — ты так долго стояла за алтарём и читала им Библию, — Шерлок подхватил Луизу за талию и посадил её на кухонный столик. Девичьи щёки привычно зарделись, но она даже не думала замахнуться своей мягкой рукой, в которой силы точно было бы предостаточно, — думаю, мне стоит их размять.       — Мистер Холмс!.. Шерлок, пожалуйста… — лепетала она, стараясь не смотреть на то, как её одеяния бессовестно задирают вверх, а коленей в тонких чулках касаются холодные ладони, — это же грешно, Шерлок…       — О чём только думает моя маленькая монашка? — ему нравилось играть с ней, нравилось находить всё новые и новые эмоции на милом лице, — я всего лишь хочу убрать усталость с твоих ног, чтобы ты и дальше могла служить Богу, ничего порочного. Но если даже это тебя так смущает, то как насчёт молитвы? Ты же любишь молиться, Луиза, и из-за вас с сестрой я успел выучить Библию наизусть. На каком стихе ты остановилась утром? Просто продолжим в унисон и никакой грех точно не посмеет коснуться нас.              Луиза, теперь уже не отрывавшая от него своего доверчивого взгляда, запоздало кивнула, и он было потянул руки выше, к самой резинке чулок… Зашедшая в комнату Уилма не сказала ни слова, но шаги её были необычно слышны и тяжелы. Луиза в панике спрыгнула со стола и попыталась оправдаться, тогда как Шерлок же изучал её сестру всё ещё сидя на полу. Взгляд очень усталый, но ни осуждения, ни злости в нём не было. Как и ожидалось, для неё это не было чем-то порочным, так что можно было не бояться праведной мести. Однако Шерлока больше беспокоили её измятые одеяния и крест на груди, который…              — Сестра Луиза, всё хорошо, — мягко перебила она оправдания, а после осторожно сняла с себя этот самый заинтересовавший Шерлока крест с заточенным концом, — прошу, прежде чем мы продолжим разговор, омой это в святой воде. Я была небрежна и кровь страждущего запятнала его.              Замолкнувшая Луиза поспешила исполнить просьбу сестры. А Шерлок, поднявшись с пола, подошёл к Уилме, которую, кажется, даже чуть покачивало от усталости. Подошёл и без лишних слов подхватил её на руки, крепко прижимая к своей груди.              — Измотала же ты себя, — с укором вздохнул он и не спеша направился к её келье, — вот-вот упадёшь от усталости. Поспи, а мы с Луизой позаботимся о тебе и церкви.       — Мистер Холмс, — в её тихом голосе не было негодования. Только слабость, безграничная тоска и… благодарность. Тёплая, искренняя. Уилма положила свою голову ему на плечо и едва слышно прошептала, закрывая глаза, — спасибо.              Грустная улыбка тронула губы Шерлока. Сколько же она берёт на себя? Сколько грехов за её правда глубоко верующей и доброй душой? Ещё чуть-чуть и, кажется, сломается. Упадёт выпотрошенной куклой и напорется на свой заточенный крест. Возможно, она даже хочет этого, считая себя недостойной сана и жизни, подаренной богом. Только вот Шерлок думает иначе. Шерлок хочет спасти её и показать, что можно и по-другому. Что у неё обязательно получится по-другому. Да, наверное, именно поэтому он хочет подобраться ближе — слишком полюбилась она ему, слишком завладела сердцем. Ещё тогда, во время первой молитвы.              — Шерлок, подожди, подожди! — встревоженный крик Луизы настиг его у самой двери кельи, — я же ещё не сменила бельё после себя… Сестре нельзя ложиться туда!       — Так поменяй, — закатил глаза он, покрепче перехватывая Уилму, — или думаешь, что я не способен удержать её ещё немного пока ты делаешь это?              И он мог поклясться, что ещё не заснувшая Уилма на его руках коротко хихикнула на эту сцену. А полностью отключилась уже после, не почувствовав ни мягкости заботливо взбитой подушки, ни лёгкого поцелуя обветренными губами в висок.              

***

             С этого инцидента прошло несколько неделей. Их привычная размеренная жизнь вернулась с той пометкой на то, что Шерлоку разрешалось иногда ночевать всё на той же кухне — как хорошо, что у Хадсон нашлось несколько лишних одеял и подушек. Она, кажется, была чуть расстроена тем, что Холмс не так часто как раньше бывает на Бейкер-стрит, а вместе с ним ушло и былое веселье. Но всё-таки несколько дельных советов «что понравится любой девушке и тем более монашке» она с радостью дала. Джон тоже желал ему счастья, но скорее мельком — всё же с этой Мэри у него оказалось действительно серьёзно.       Изменились и их взгляды. Сёстры часто наблюдали за ним, засматривались. Но смотреть хотелось и Шерлоку, отчего молитвы порой превращались в беззвучный флирт переглядками. И если бы прихожане догадались об этом, разразился бы страшный скандал, но пока всё тихо, они продолжали. До тех пор, когда Шерлок не решил играть в открытую.              — Сестра Уилма, я бы хотел исповедаться, — обратился он к ней одним вечером после того, как последний посторонний покинул церковь. Сёстры удивлённо подняли брови — он, кажется, никогда не обращался столь официально, но ничего не сказали. Просто повели его за собой к исповедальне.       — Расскажи о грехах, что тревожат твою душу, — начала Уилма, как только Луиза как можно удобнее села у неё на коленях — исповедальня маленькая, вдвоём они могли устроится только так, а они непременно хотели устроится вдвоём. Картонка разделяющего окошка была чуть приподнята, и Шерлок с какой-то искрящейся предвкушением нежностью смотрел на то, как руки Уилмы заботливо обнимают талию Луизы.       — Вот уже долгое время я думаю лишь об одном. Это желание завладело моим разумом полностью и без права очиститься, — начал он и тут же остановился, задумчиво постукивая пальцами по коленке. А когда пауза достигла своей высшей грани, продолжил хриплым шёпотом, — я хочу украсть у Господа двух его невест.              Сёстры, казалось, не дышали. Чётки, что Луиза по привычке крутила в ладонях, выпали из ослабевших пальцев, а руки Уилмы чуть сильнее сжали талию сестры. Вдохновлённый эффектом Шерлок продолжил.              — Я хочу пробраться под их длинные одеяния тёмной ночью. Хочу сделать им так хорошо и приятно, чтобы это одухотворённое выражение на их милых лицах сменилось удовольствием. Бесконечным, томным, сладким. Хочу, чтобы эти невесты были моими.              Уилма на его слова только рассмеялась кратким, игривым смешком и чуть подтолкнула слишком смущённую для какой-либо реакции Луизу, чтобы та встала. Выйдя из исповедальни, она подошла к алтарю и с привычной любовностью погладила подрагивающей рукой священную книгу.              — Уже так поздно… Не можем же мы, сестра, отпустить Шерлока в эту тёмную ночь, — голос её глубоко насыщенный едва сдерживаемым желаниям оседает на Холмсе томной истомой. Луиза подходит к сестре и снимает с неё начищенный крест, позволяя Уилме теперь быть просто Уилмой, а не послушной монахиней. С гулким стуком та захлопывает Библию и смотрит прямо на Шерлока, что встал с довольной улыбкой как раз напротив алтаря, — к тому же… разве можем мы препятствовать благим желаниям?