Когда судьба поджаривает

Это лето было жарким и на удивление мерзким. Обычно к концу августа температура спадала, обдавая всех прохладным ветерком. Частые дожди промозглые, почти осенние. Шорты и футболки засовывались поглубже в шкафы, уступая место джинсам и кофтам с длинными рукавами. На ночь все обратно забирались под теплые одеяла, лишь иногда раскрываясь, когда лето в последний раз давало о себе знать. В этом году все по по-другому. В завершении лета природа принесла знойные деньки, пытаясь уничтожить всё живое. Воспитанники Дома привыкли к последним прохладным дням лета после жаркого санатория. Море совсем далеко, теперь только Серый Дом, душные комнаты и тень под раскидистым деревом во дворе. Но это лето не щадило никого, выжигая каждого поочередно. Из комнат доносился шум настольных вентиляторов, а те, кому подобная роскошь недоступна, довольствовались самодельными веерами. В душевые выстраивались очереди. Такие столпотворения у душа не свойственны зачастую вонючим подросткам. Стервятник не переносил жару. Ненавидел её и всячески презирал. В течении знойного дня макияж расплывался, переходя от привычной траурной готики к дешёвому закосу под гранж. Его расшитые сюртуки и черные рубашки заставляли чувствовать себя картошкой в мундире. Птица медленно запекалась в своих одеяниях, превращаясь из грозного падальщика в цыпленка гриль. Стервятник старался не вылезать из Третьей и выходил только после заката, но это не спасало. Ночи тоже были душными и противными. Оставалось только крутиться на скомканных простынях в попытках остыть, переворачивая подушку на холодную сторону, тоже успевшую нагреться. Утром просыпался липким, потным, с единственным желанием — раствориться. Черный цилиндр, укрывающий Стервятника от лучей солнца, скорее провоцировал тепловой удар, а не защищал от него. Все в этом августе мерзкое и противное. Оставалось сидеть, томиться в собственном соку и пыхтеть от ненавистной жары. Стервятник бы руку отдал за прохладный ноябрь, а ещё лучше за морозный январь со снегом по колено. Лучше кутаться в свитера и шарфы, спасаясь от кусачего мороза, чем чувствовать себя курой на вертеле. Хотелось, чтобы последний день августа всё же стал прохладным. Закрытое пространство Гнезда душило. Комната быстро нагревалась от количества людей в ней, хоть сейчас хаммам устраивай и доставай веники. Как только Стервятник почувствовал лёгкое дуновение холодного ветра, то сразу навел празднично-похоронный марафет, взял Льюиса и выпорхнул из Гнездовища. В узких коридорах было по прежнему душно, но где-то впереди маячила дверь, ведущая на крыльцо, где желанный ветерок катался на перилах и разгуливал вдоль бетонных стен. Ещё чуть-чуть и Стервятник сможет вдохнуть полной грудью, не боясь обжечься горячим августовским воздухом. Над Домом раскинулись тёмные грозовые тучи, разгоняющие по двору ветер. Пробираясь под одежду, он остужал разгоряченное тело. Стервятник давно такого не чувствовал, и только сейчас в полной мере осознал, как ему этого не хватало. Он даже смог позволить себе прогулку по двору без страха покрыться хрустящей корочкой! Раздался первый гром, а после него небо украсили рваные линии молний. Начался полномасштабный ливень, продлившийся совсем недолго. Прохлада оказалась одноразовой акцией, и, к общему несчастью, очень короткой. Стервятник быстро ретировался обратно в Дом, чтобы не намочить Льюиса. Дождь должен был остудить всё и сбить температуру, но тучи быстро рассеялись, снова открывая дорогу палящему солнцу. Из-за нахлынувшей духоты стало совсем мерзко, хотя казалось, что хуже уже просто некуда. Прогулку пришлось прервать, надеясь, что пока Стервятник дойдет до комнаты с него не сойдёт семь потов. Он задумчиво прошёлся по коридорам Дома, пытаясь возместить сорванный променад. В Третью он вернулся с растекшимся по щекам макияжем, раскрасневшимся и пропотевшим по полной программе за рекордно короткое время. Срочно нужно помыться. В ванную очереди не было, птички столпились вокруг небольшого вентилятора, пытаясь остыть. Душевые кабинки были на редкость изгвазданные. Шторки либо висели на парочке колец, либо сорванными комками валялись в углу, медленно плесневея. На грязную плитку опасно вставать без обуви, но здесь к такому быстро привыкаешь. Стервятник перекинул полотенце через плечо, уложил цилиндр на бортик раковины для колясников и спрятал подвески с ключами в карман брюк. Он попытался смыть разводы макияжа водой, но получилось только размазать по лицу чёрную кашу. Стервятник устало взглянул на себя в зеркало. — Роберт Смит из меня паршивый, — вздохнул он и потянул обе щеки в стороны. — Мальчики не плачут и всё такое. Стервятник стянул с себя рубашку, подумав, что её хорошо было бы постирать. В такую погоду единственным спасением стала старенькая футболка с выцветшей надписью «Led Zeppelin». Он уже и не помнил, когда она затесалась среди чёрных рубашек, водолазок и сюртуков. Совершенно домашняя, повидавшая жизнь растянутая футболка. Вроде он стащил её у кого-то пару лет назад. Было бы логичнее надеть свежую одежду на чистое тело, но если он не переоденется прямо сейчас, то на ужин к гарниру будут подавать его крылышки. Кольца натерли за день и оставили зелёные отпечатки на коже, пальцы немного распухли. Стервятник начал снимать по одному. Широкие суставы усложняли задачу, и кольца то и дело застревали. Кое-как он стянул почти все кольца, не оторвав себе ни одного пальца. Осталось одно на безымянном пальце левой руки. Это его нелюбимое — полоска металла с орнаментом из фаз луны. Оно никак не поддавалось. Стервятник тянул и так и этак, чуть ли не зубами в него вцепился, но колечко не поддавалось. Птичий Папа даже намылил палец, чтобы упростить себе задачу, но кольцо не сдвинулось с места. Ему даже показалось, что палец начал синеть. Или не показалось… Стервятник дотянул кольцо до того места, где оно просто передавливало, препятствуя оттоку крови. Возможно, если бы день не был таким противным, Стервятник бы закрыл глаза на не поддающееся кольцо, но теперь он скорее палец себе отгрызет в попытке снять его. День сегодня был мерзкий, на улице жара, видок у него в лучших традициях группы «The cure», так ещё и кольцо не снимается. Он попытался ещё раз снять украшение, подставив перед этим руку под ледяную воду, но оно опять застряло перед суставом. Надо было что-то придумать… Попросить у кого-то помощи? Но у кого? Может сходить в Четвёртую? Не вариант. Там Табаки, который точно оттяпает ему палец, так ещё и кольцо прикарманит. В Третьей птенцы, боящиеся причинить дорогому Папе боль. Крысы вприкуску с рукой проглотят. У Псов Валет разве что утешающую мелодию набренчит, либо затянет ещё пару пальцев струной, чтобы синеть было не одиноко. Остаётся одно возможное место, где его примут и не осудят. Ладно, осудят и обсмеют, но точно примут потного, вонючего, с опухшими пальцами. Вот так Стервятник и оказался у кабинета Ральфа. Неясно, что он скажет Ральфу, и чем тот ему сможет помочь. Предложит отсечь палец, а потом перчатку подарит? Но он же их воспитатель значит должен знать, что делать в чрезвычайных ситуациях. Стервятник немного помялся под дверью и постучался. — Войдите, открыто, — приглушённо прозвучало из-за двери. Кабинет Ральфа обдувал напольный вентилятор на длинной ножке, создавая внутри почти райскую прохладу. Большой вентилятор — роскошь для жителей Серого Дома. Лопасти быстро крутились, корпус поворачивался в разные стороны, обдувая всю комнату целиком. Р Первый сгорбился над столом, что-то записывая. Старенькое радио шуршало на подоконнике задрипанным шансоном. — Ты откуда такой? — помедлив, спросил Р Первый, с интересом рассматривая Стервятника. От привычного траура Птичьего Папы ничего не осталось. Сейчас Птица стоял перед ним в строгих брюках, в знакомой футболке — похожей на ту, которую Ральф потерял пару лет назад — и с растрепанными волосами. Резная трость больше не смотрелась лаконично, очевидно выбиваясь из нового образа. Ожерелье из ключей тоже куда-то потерялось. По правде сказать, Стервятник выглядел так, словно дрался с бездомными на свалке. — Добрый день, — непринужденно начал Стервятник и показал злосчастное кольцо. — Мне нужна Ваша помощь, Р Первый. Оно не снимается, — в глазах Птицы заблестело мокрое отчаяние. — Мылом тереть не пробовал?, — безынтересно спросил Ральф, возвращаясь к бумагам. Эта ситуация его не впечатлила, и он вовремя проглотил смешок. Нашёл из-за чего слёзы лить, любитель драмы. — Пробовал! И мылом, и с силой тянул, и зубами пытался выдернуть. Ральф вздохнул и ещё раз осмотрел Стервятника. Это из-за кольца несчастного он так нервничает? Прискорбно. — Дай я попробую, — Ральф взялся за кольцо и потянул, что есть силы, услышав чужое «ай» и «ой». Кольцо не слезало. Как Птица такое маленькое кольцо на палец натянул вообще? — Давайте ещё раз. — Не стягивается. Может так оставишь? — Нет, давайте ещё раз, — настоял Стервятник. Ральф ещё попытался снять кольцо, но то село, как влитое, и с каждой попыткой только крепче прирастало к пальцу. — Никак, Стервятник. Птичий Папа ещё раз осмотрел свою руку. Больше не было смысла просить Ральфа постараться стянуть его. Застряло намертво. — Может мылом снова попробовать? — жалобно протянул Стервятник. — Знаешь, пернатый, — задумчиво вздохнул Ральф. — Тащи-ка ты масло. — Какое масло? — Подсолнечное. Найди под раковиной. Вот так и закончится отвратительный август. Будет Стервятник запечен с лучшими приправами Дома, а после обжарен в масле. Потом кто-нибудь подавится его кольцом за поминальным ужином. Точно-точно, сейчас Ральф либо оторвёт ему палец, либо зажарит его как огромную индейку на день благодарения. Будет потом вспоминать каким Птичий Папка был хорошим и может быть уронит пару чёрных слёз над его могилой, и станет носить кольцо на цепочке, как знак светлой памяти. — Давай-давай, Стервятник, — выводит из жутких мыслей голос Ральфа. — Не размусоливай. Сейчас быстро снимем это безобразие, и упорхнешь дальше по коридорам шляться. Стервятник сидел на бортике ванны, вытянув руку над раковиной, пока Р Первый поливал его палец маслом. По ощущениям Стервятнику отрывали сухожилия, но после некоторых усилий кольцо лежало на дне раковины. Палец раскраснелся, ещё сильнее опух и заболел. Однако день стал чуточку лучше. — Вот и всё, — Ральф вымыл руки. — А ты распсиховался. — Спасибо, Р Первый, — Стервятник встал, подобрав трость, и поплелся к выходу. – Не заберешь? – Нет уж. Оставьте себе. Это мой Вам подарок за неоценимую помощь. Ральф покрутил кольцо в руках. Красивое и блестящее. Немного потертое там, где соприкасается с кожей, но все равно красивое. Зря Стервятник его отдал. Ральф ещё немного покрутил в руках украшение, а потом кинул в карман брюк. Может потом найдет ему место. Вентилятор за дверью всё также медленно крутился, наполняя кабинет холодом. Август выдался действительно жаркий и противный.