and before dawn the rain will fall

Тишина окутала город. Глубокая ночь стояла за окнами многоэтажных домов и маленьких домиков в частных районах. Большинство жителей любовались красочными сновидениями и мечтали, что завтрашний день подарит им счастливые мгновения. Но только не припозднившийся посетитель бара «Eternity». На пороге нарисовался молодой человек с крашеными передними прядями. Или поседевшими? Бармен решил не разбираться наверняка. Но что он знал точно, так это напиток, в котором нуждается его гость. Пока юноша осматривался и прогуливался по антуражу пустого заведения, руки нашли бутылку текилы и умело разлили немного содержимого в вытянутый бокал, добавили гренадина и апельсинового сока, а после, в завершающем элементе, взгромоздили дольку лимона на стеклянную стенку. «Современная классика» — хмыкнул про себя бармен и, аккуратно уложив салфетку на столик, поставил готовый коктейль. Посетитель, недоумённо уставившись, уселся за барный стул. — Что это? — не очень вежливо начал он. Но такое поведение совсем не ново, поэтому бармену остаётся только вздохнуть и ответить. — Восходящее солнце, — с таким уверенным видом сказал, как будто сейчас не последует миллион вопросов о содержании и происхождении, но ведь надежда умирает последней, не так ли? — Вообще ни о чём не сказало, чел. Можно на простом языке? — сохранять нейтральное выражение лица после такого бывает трудно, но ничего не попишешь, специфика работы в баре обязывает. — Это и было на человеческом, но тебе, видимо, надо на курином. Просто попробуй и тебе понравится, — недоверчивый взгляд прошёлся по бармену, а после по самому коктейлю, — я готовил его при тебе и если бы ты смотрел за процессом, а не ворон считал, тогда бы понял, что в нём ничего экстремального нет. Поверь, травить тебя у меня желания нет, ещё потом с тяжёлой тушой тащиться куда-то и проветривать помещение. Брр. Слова оказали какой-никакой эффект на гостя и тот, пусть и возмутившись, что вообще-то не такой уж он и тяжёлый, притронулся к напитку. По округлившимся глазам и довольной физиономии после глотка, бармен делает выводы о проделанной работе. — Не буду скрывать, ты пиздецки странный и мутный тип, но неплохо вышло, слушай. Надо будет ещё как-нибудь заказать такой, — он сделал ещё пару глотков уже более смело, — как ты понял, что мне понравится именно это? — Почувствовал, — по-лисьи сощурив глаза и сохраняя загадочность, ответил бармен, — чего не спалось в такой час, что ты сюда припёрся? — Не очень-то ты любезен со своими клиентами, которых, как я заметил, шаром покати, — съязвил пацан. — Чего изволили притащить свою задницу сюда, дорогой гость? — улыбаясь, произнёс парень. — Да сам не знаю, как здесь оказался. Последнее, что помню, как… сердце бешено колотилось? Как будто инсульт словил. Звучит не очень, но сам, если честно, не могу понять, почему не помню ничего после. — Потому что твоё после не наступило, дружок, — бармен принялся протирать стаканы, в то время как глаза гостя округлились больше прежнего. — Э, ты так не шути. Я же не умер, — как будто для верности он принялся ощупывать своё тело и считать пальцы на руках. — Пока нет, но и не очень-то жив. Мироздание не очень разобралось, что с тобой делать. — Ну ахуеть теперь… Я же совсем молодой ещё, даже пожить не успел, — с обречённостью в голосе парень приземлился на барную стойку. — Эй-эй, только не залей мне весь стол слезами тут, потом оттирать замучаюсь, — слегка возмущённо попросил бармен. — Что же с родителями будет? Кто позаботится о них, если меня не станет?.. А Эбель? Как моя сестрёнка справится с моей смертью… Мрачные мысли одолели белокурого мальчишку. Бармен взглянул на часы и, увидев на циферблате четыре часа, тяжело выдохнул. — Тебе пора идти, парень. — Чего?.. Куда идти? Мне же нужно дождаться, чего там нарешает это Мироздание-пиздозда- — Нечего тебе ждать, Дэм. Просто вали нахрен из моего бара и забудь потом снова попробовать Восходящее солнце в другом месте. Потому что лучше, чем здесь тебе точно не приготовят. — Что?.. Откуда ты знаешь моё имя? Я ведь его не называл… — А мне и не нужно представляться, я знаю всё о тех, кто входит в эти двери. А сейчас, если ты не хочешь остаться тут со мной до рассвета, то лучше бы тебе поторопиться поднять свой куриный зад и уйти, пока Мироздание не передумало, — склонив голову набок и улыбнувшись, пригрозил бармен. Дэмонтаниэль не стал долго раздумывать и подорвался с места, выбегая из здания бара. Не оглядываясь назад и не сожалея о недопитом напитке. Верное решение, Келлерман. И побереги жизнь, она у тебя всего одна, не девять.

***

Через пару дней вывеска заведения, разгораясь своим неоновым светом, привлекла внимание нового посетителя, приглашая заглянуть на огонёк. Со звоном колокольчика над дверью, вошёл парень, который еле держался на своих двоих. Его лицо горело, а перед глазами у него плыло. Можно было подумать, что он очень пьян, но это была иная проблема. — Ходячие мертвецы снимают? Зачем так зарабатываться, братан, — пока парень пытался понять, где он оказался, бармен, в привычной манере, принялся за коктейль. Пара шотов водки, кофейный ликёр, молотые зёрна эспрессо и сахарный сироп превращаются в «Эспрессо мартини». — Для тебя напиток из новой эры, а то реально коньки отбросишь. — Из какой ещё новой эры? — явно смутно соображая, поинтересовался клиент. — Из мезозойской, твоей родной, динозавр ты эдакий, — пришлось выйти из-за стойки, чтобы помочь бедолаге усесться на барный стул. — Пей уже, не пожалеешь. Первый глоток темноволосый паренёк сделал очень неуверенно, но когда в теле начала ощущаться лёгкость, он схватился за коктейльный бокал и начал пить, как воду посреди пустыни. — Полегче-полегче, оно никуда не убежит от тебя, — посмеялся со зверька, мучающегося от жажды, бармен. Теперь, когда парню стало лучше, на него уже можно было взглянуть, как на человека. Нелепая чёлка спадала на глаза, короткая стрижка скрывала заживающие ссадины на лице, а сам парень был в домашнем, словно только что с кровати встал. — Что это за место вообще? — он начал оглядываться в поисках знакомых предметов, но взгляду не удалось ухватиться за что-то. Да и обстановка тут странная. — Для старосты ты как-то безответственен. Выпил в незнакомом баре, не спросив о том, где находишься пораньше, — растерянность в глазах по ту сторону стойки всегда забавляла, — не волнуйся так, Тэнэ. Ничего тебе здесь не сделают. — Ты выглядишь знакомым, но я никак не пойму, когда именно видел твоё лицо. Если ты знаешь, что я староста, значит ты тоже из Академии? — забирая пустой бокал у посетителя, бармен усмехнулся. — Если я и учился где-то, то точно не в этой реальности. Потому что так хорошо готовить коктейли не научат ни в одном заведении вашего мира, — самодовольство всегда было пороком, выдающем в парне некогда человеческую натуру, — я узнаю о тебе всё, когда ты открываешь эти двери. И стремительно забываю, когда ты возвращаешься через них к своей скучной жизни. Шестерёнки заметно закрутились в голове Тэнэ и дабы этот мыслительный процесс не вернул болезнь к жизни, бармен добавил: — Не забивай себе этим голову, Кёниг. А лучше позаботься о своём здоровье, — как-то даже заботливо напутствовал бармен, — с такой температурой и сдохнуть недолго. Хотя я буду только рад такому трудолюбивому напарнику, возвращайся. Улыбку бармена встретил выразительный жест в виде среднего вытянутого пальца, после которого Тэнэ не стал засиживаться и вышел наружу, вероятно, чтобы закурить очередную мальборо. Часы пробили 3:50, пора закрываться, пока ещё кого-нибудь не принесла нелёгкая.

***

Время шло, и бармен радушно встречал разных клиентов в «Eternity», особенно за последний месяц. Приходил глава семейства Келлерман, которого не оставили без его заслуженного «Крёстного отца». После изнурительной тренировки на футбольном поле заглянул мальчик-доберман, также известный, как Кристофер Франц, которому пришлось мешать не только Бакарди, но и Сингапурский Слинг (уж больно тяжело приходится горемыке, особенно в делах сердечных, вот и тянет на всё розовое). В другой день в уголок бара забился уборщик Мэтью, которому были поданы «Голубые Гавайи», что помогли забыть все невзгоды, созданные несостоявшимися парочками в Академии, и унесли в грёзы о новых пейрингах и любовных интригах. Учитель Отто за Лонг-Айлендом поведал обо всех проблемах, что мучают его по ночам (особенно о кошмарах, связанных с учениками, что вечно изводят своими представлениями и фокусами). Один из этих кошмаров не заставил себя долго ждать и пожаловал уже на следующий день, чтобы заказать «Космополитен». Для Кицы бармен припас «Белую леди», но когда клиент заходит и желает получить что-то конкретное, лучше не сопротивляться и исполнить желание, вдруг оно окажется последним? Ха-ха.

***

В 2:09 шестого июля повеяло холодом. Бармен неприятно поёжился, почувствовав, что новый посетитель близко. Разливая абсент и шампанское в коньячный бокал, руки задрожали, словно что-то разволновало его вечно спокойное сердце. Через пару минут дверь впустила несуразного юношу с россыпью веснушек на лице. Заплаканном таком лице, с синяками под глазами, что были опущены вниз. При виде его в душе зародилось то, чего бармен не испытывал никогда на своей светлой памяти — сочувствие. Захотелось узнать о причинах разбитого состояния, броситься в объятья незнакомца и проникнуться человеческим горем. На руках у мальчишки были листовки, а на сердце скребли костлявыми пальцами. «Смерть после полудня» — коктейль, который прежде готовить не приходилось, но вот он уже стоит на стойке, ожидающий своего хозяина. — Простите, можно у вас в баре развесить пару объявлений? — его голос был уверенным, несмотря на его внешний вид. Но глаз на бармена он не поднимал. — Вообще это мало поможет, ко мне люди редко заходят, да и не вспомнят они о том, что здесь увидели. Так что не трать свои бумажки понапрасну, — парень перед ним вцепился дрожащими пальцами в распечатки. — Я понимаю, но всё же, вдруг кто-то свяжется со мной благодаря этому, для меня очень важно найти пропавшего человека, — жалость снова уколола где-то в груди, и отказываться уже было неловко. В конце концов, какая разница? Пусть вешает, раз так нужно, всегда можно снять и выбросить, если будут мозолить глаза. — Ладно, пацан. Но тогда будь так добр, выпить коктейль, который я для тебя приготовил, — то, что больше всего раздражало в людях, приходящих сюда — их расточительство. Многие уходили, так и не попробовав то, что было приготовлено для них, многие бросали на половине, а кого-то невозможно было выгнать без непосильных растрат. — Хорошо, спасибо, — он присел на стул и положил свои листовки рядом с бокалом, принявшись за напиток. На бумажках бармен заметил странное. — Это шутка какая-то?..– возмущённо вскинув брови, поинтересовался парень у своего посетителя. — О чём вы? — его глаза наконец-то поднялись до уровня глаз стоящего за стойкой. Слёзы тут же наполнили серые омуты. — О том, что на этих дебильных листовках я! Как Мироздание только допустила этот нелепый парадокс, — пока он возмущался, его собеседник всё громче и громче всхлипывал. — Р-Росен, — сквозь пелену, застилавшую глаза, мальчишка потянулся через стол к шраму на лице ошарашенного бармена, — где ты был столько времени, чертила? Внезапно нахлынувшие чувства переполнили лёгкие. — Сам ты чертила, Ру. Чего это ты своими лапищами ко мне лезешь? — до конца не осознавая происходящего, выпалил бармен. — Господи, я тебя столько искал, Росен. Прости меня, за всё прости, пожалуйста. Я всё тебе расскажу, всё, что захочешь, только давай вернёмся домой, ладно? — Фоэль улыбался, и его улыбка усиливала и без того высокий пульс. Росен? Выходит, вот кто он такой? Хах. Чепуха какая-то… — Я не до конца понимаю, кто ты такой и почему я помню себя в твоих воспоминаниях, но я не могу отсюда уйти, — с тяжёлым сердцем заключил бармен, — Это место — моё пристанище. Я привязан к этому бару, так что это тебе нужно возвращаться, если не хочешь предаться забвению. Утерев рукавом глаза, Руфо отчаянно выдохнул. — Если ты остаёшься, то и я тоже, — он смотрел прямо на него и этот взгляд пугал до чёртиков. Чего этому человеку нужно? — Нет, ты не можешь остаться. Твоё место среди живых, так что иди и живи. Не вынуждай меня выставить тебя, — впервые на его памяти кого-то нужно было уговаривать. — Я никуда не уйду, Росен. Я слишком долго отталкивал тебя, и больше я не позволю Смерти или ещё кому-то нас разлучить, потому что ты дорог мне, — ему хотелось верить, хотя всё происходящее и выглядело абсурдно. Он взглянул на часы.

|70|2:09|6

Время остановилось…