Но если я не могу гореть, то в чем моя свобода?

      Утром Сашу разбудили яркие лучи осеннего солнца. На кухне стучала посуда, которая участвовала в процессе готовки. Девушка потянулась, выглянула в окно, разглядывая лужи, блестящие из-за солнечного света, деревья, с которых медленно начинали падать жёлтые и красные листья, устилая землю разноцветным ковром. Пёс Тучка мирно спал под её окном, даже немного похрапывал.       Дедушка позвал Петришкину завтракать, расставляя на столе тарелки, чашки и банку с малиновым вареньем.       – Ура, моё любимое варенье. Значит день удался.       Быстро проглотив завтрак, Саша схватила джинсовку и вышла на улицу. Она прогуливалась по территории, но случайно забрела в то самое место, где они с Лёвой проводили ночи вместе. На камне, почти у самого обрыва кто-то сидел, накинув на плечи олимпийку. Лица не было заметно, только пальцы, нежно гладившие лепестки ромашки.       Петришкина подошла ближе и присела рядом.       – Тоже приходишь сюда, когда не можешь в чем-то разобраться? – начала диалог Саша, рассматривая все тот же вид.       – 3 года назад я здесь с девочкой гулял, а потом обо всем забыл. Чувствую себя полным идиотом. Она разозлилась. На корабле так смотрела на меня, будто у меня нет ни единого шанса на прощение.       – А у меня вот ситуация наоборот. Я здесь с мальчиком гуляла, а потом он резко все забыл. Еле вспомнил, как меня зовут.       Парень перевел взгляд на собеседницу. Его глаза округлились, а сердце пропустило один удар.       – Саша? Это ты? Девушка посмотрела на него в ответ.       – Лёва?       – Да, это я.       Он выбросил цветок, чтобы заключить подругу в теплые объятия. Хлопов держал её крепко, явно боясь снова потерять.       – Как ты здесь оказалась?       – Сбежала из дома.       Лёва осуждающе посмотрел на подругу и отстранился.       – Часто убегаешь?       – Сюда или вообще?       – Сюда, – парень внимательно следил за её реакцией.       – Сюда впервые.       – А вообще?       – Второй раз, – как маленький котенок, которого ругали, она виновато опустила голову, глядя в землю.       – Жить то есть где? – холодный тон Хлопова заставил Сашу вздрогнуть и невольно съежиться.       – У меня дедушка тут живёт.       – Федор Петрович? Он твой дед? – удивлённо спросил парень, разглядывая лицо подруги, стараясь найти сходства.       – Ну да. Петришкин Федор Петрович или просто дедушка.       – А вы похожи, я должен был понять раньше.       Минутное молчание не было неловким. Каждый думал о своем, глядя на близкий сердцу вид. Воспоминания захлестнули Сашу, но она резко вспомнила о том, что ничего не спросила про Лёву. Тогда, собрав все эмоции, начала диалог:       – Как ты тут оказался? – ярко-голубые глаза девушки впервые за весь диалог встретились с его теплым взглядом.       – Долгая история...       – Мне кажется, что у нас достаточно времени, – укутавшись в джинсовку сильнее, Петришкина вытерпела очередной сильный порыв ветра. Всё вокруг явно показывало, что изменились не только дети, которые когда то были в лагере, но и атмосфера. Погода даже летом перестала быть благоприятной, не радуя школьников и взрослых своим холодом и вечными дождями.       Друзья перевели взгляд друг с друга на потрясающий осенний пейзаж. Раньше, глядя туда, дети видели свое будущее, которое было светлее, чем оказалось на самом деле. Сейчас они видели лишь реку и лес вдали, ведь никому не хотелось думать о том, что будет дальше.       – Два года назад я приехал сюда, чтобы найти Валентина Сергеевича. Ну, помнишь, врач наш был. Саша коротко кивнула.       – Так вот, нашел я его именно здесь, – продолжил Лёва, глядя уже на подругу. – А перед этим баба Нюра мне все рассказала. Обо всем, что я делал тогда. Девушка разглядывала окружающие их деревья и кусты, лишь бы не смотреть ему в глаза, но историю слушала внимательно.       – Мне стало не по себе, поэтому я извинился. А потом мне стало сниться все, что было. Ужасно стыдно...       – И что дальше? – спросила Петришкина все ещё стараясь не смотреть ему в глаза.       – А дальше нас с ним связала одна цель. Вот мы и работаем плечо к плечу эти 2 года.       – И что это за цель?       – Не могу сказать.       – Ладно, – спокойно пожав плечами, Саша отвернулась от друга, ожидая вопрос с его стороны.       – А почему ты сбежала? Если не секрет, конечно.       – Я ожидала, что ты спросишь, – тепло улыбнулась она. – Нет, это не секрет. Знаешь, тяжело жить, когда для родителей ты "Саша, ты обязана поступить в университет, понимаешь?", для директора ты "Петришкина, ты свои оценки вообще видела?", для старосты ты "можешь уже успокоиться? Портишь имидж класса!". Зато Нинель просто ангел и принцесса, от которой никто ничего не требует, – Петришкина прикусила внутреннюю сторону щеки и опустила взгляд в пол.       – Нинель – твоя младшая сестра, так?       – Да. Все её просто боготворят, кроме дедушки. Он считает её сильно избалованной девочкой.       Деревья снова зашумели, где-то вдалеке начали лаять собаки, кричали птицы. Скрип деревянных зданий, которые находились сзади, совсем не пугал, а наоборот придавал уюта. Уголки губ медленно поползли вверх, изображая что-то на подобии улыбки на лице Саши. Он был рядом, но девушка не могла к нему прикоснуться, как тогда, не могла обнять и положить голову ему на плечо. Она повернулась в его сторону, разглядывая каждую, даже самую маленькую деталь его лица.       – Знаешь, Лёва, я наверное пойду, – она начала медленно вставать, параллельно стряхивая с себя грязь.       – Стой, – он крепко сжал запястье подруги. Затем резко, как ошпаренный, отдернул руку, спрятав за спину. – Пойдём, с Валентином Сергеевичем и бабой Нюрой поздороваешься.       Такое действие на подсознательном уровне сильно оскорбило Сашу, но на лице было привычное безразличие и равнодушие к ситуации. И ничего бы не выдавало её, если бы не привычка прикусывать внутреннюю сторону щеки в каких-то стрессовых или обидных ситуациях. Она неопределенно коснулась запястья и отошла от Лёвы.       – Пойдём, – сухо сказала Саша, гордо вскинув подбородок.       Хлопов положил руки на колени, сопровождая это хлопком, после чего встал на ноги. Девушка шла первая, руки сами сложились на груди, показывая нежелание разговаривать дальше.       – Саш, – окликнул её друг. Ещё сильнее вздернув подбородок, она пошла дальше, не обращая внимание.       – Саша, – повторил он, усмехаясь. – в той стороне Буревестник, деревня в другой.       Петришкина остановилась сжала губы, затем выдохнула и тихо сказала: «Блять!».       Развернувшись на пятках, она пошла в сторону друга, на лице пришлось держать маску безразличия к ситуации. Заметив её серьезное лицо, Лёва залился смехом, но под пристальным взглядом подруги успокоился и пошел в правильном направлении.       – Так и будешь молчать всю дорогу?       – Так и будешь донимать меня всю дорогу? – ответила Саша, разглядывая деревья, возникающие на их пути.       Во рту появился привкус железа, как только зубы снова сжали щеку внутри. Ей было привычно ощущать вкус крови, это даже успокаивало.       – Расскажи, как там Валера? – не оборачиваясь обратился к ней Лёва.       – Стал слишком правильным. Здесь сам нарушал правила, бегал за забор, даже пожар устроить умудрился, а в школе он чуть ли не самый прилежный ученик. Помнишь, как я ему помогала для Анастасийки создавать украшение? – в голове пронеслись воспоминания. – Ах да, ты же ничего не помнишь.       Она догнала парня и коснулась его плеча, разворачивая его к себе лицом:       – Вот скажи мне, тяжело жить, не помня, что было тогда?       Он посмотрел ей в глаза, убрал волосы с её лица, разглядывая все необычно взрослые для её возраста черты.       – Расскажи, что было между нами? Я даже не представляю.       – Ничего.       – Ладно, не трогаю, – он отстранился и пошел дальше.       Некоторое время они молчали. Саша сверлила его затылок взглядом, стараясь понять его мысли и дальнейшие действия.       – Тяжело... – его голос резко вывел Петришкину из размышлений.       – Что?       – Тяжело жить, не зная, что было, – Лёва повернул голову, посмотрел на озадаченную подругу и улыбнулся. –Баба Нюра мне кое-что рассказала, остальное не помню.       Они продолжили идти в тишине.       Старая деревянная изба с виду оказалась далеко не дружелюбной. Во дворе бегали собаки, а внутри были слышны разговоры. Калитка скрипнула, а собаки сразу же бросились к ней, заглушая своим лаем всё вокруг. На пороге появилась знакомая для ребят баба Нюра, которая сразу не сильно тепло приняла Сашу, посчитав, что та просто подружка Лёвы, которую он решил притащить в её дом.       – Баб Нюр, здравствуйте. Вы меня помните?        Та отрицательно качнула головой:       – Не припоминаю что-то.       – Саша Петришкина, я ещё с вашей собачкой гуляла.       – А, теперь вспомнила. Проходите.       Внутри за небольшим столом сидел Валентин Сергеевич.       Баба Нюра обошла ребят и громко сказала:       – Валентин, гости у нас.       – Какие гости? – мужчина посмотрел в сторону Лёвы, за которым стояла Петришкина. – Саша Петришкина?       – Да, это я. Здравствуйте, Валентин Сергеевич. Рада видеть вас живым и здоровым.       – Взаимно, – врач пододвинул свои вещи на край, – садитесь.       Бессмысленный диалог о том, как Саша тут оказалась, почему сбежала, как дела в школе, с родителями продлился около получаса. Пока случайно Валентин не обмолвился о том самом деле, которое упоминал Лёва, но резко прервался.       – А как ты вообще дерешься, бегаешь?       – Я долгое время занимаюсь лёгкой атлетикой, так что с бегом, прыжками у меня все в порядке. А к чему вопрос?       – Ты бы могла нам пригодиться.       – Нет! – громко воскликнул Хлопов. А затем повторил более спокойно: – Нет.       К разговору присоединилась Нюра, резко высказав свое мнение:       – Придет ещё её время, Валентин. А пока, деточка, не бери в голову.       Глаза Саши забегали, проходясь по лицу каждого собеседника. Она старалась прочитать в их лицах ответы на самый главный вопрос:       – Валентин Сергеевич, баб Нюр, что за дело? Здесь что-то случилось?       Валентин бросил вопросительный взгляд в сторону Лёвы. Тот замялся, после чего четко ответил:       – Она не знает.       – Лёва... – в этот момент её лицо выражало подозрение.       – Если бы я мог, я бы давно тебе рассказал.       – Нюра, она может нам помочь.       – Я сказала нет, не впутывайте девочку в свои проблемы. Что Федя на это скажет?       – Дедушка? Вы его знаете?       – Тю, да как тут не знать. Живём ведь здесь, в одной деревне. Тут жителей не так много.       – Кстати, передавай деду привет, – спокойно делая глоток кофе, сказал Валентин.       – Может уже скажите что за дело и чем я могу помочь? – девушка заметно раздражалась, смотрела на всех с приподнятой бровью.       – Тебе знать необязательно, – отрезала баба Нюра и ушла кормить собак.       – Почему вы пытаетесь скрыть правду? – она перевела взгляд с уходящей женщины на Лёву.       – Это не зависит от меня.       – Валентин Сергеевич?       – Прости, деточка.       Она ударила кулаком по столу и встала.       – Неужели я недостойна знать правду?       – Саша, мы не хотим подвергать тебя опасности, – повысил голос Хлопов.       – Да что ты? Я же сама не могу себя защитить, – крикнула она.       – Сашка, успокойся, мы правда не можем. Придет ещё твое время.       – Да идите вы все.       Развернувшись на пятках, она пулей выбежала из дома, оставляя за собой только аромат мяты.       – Вспыльчивая девчонка, но её можно понять, – вернулась в дом Нюра.       – Чего ты боишься, Лёва?       – Не хочу, чтобы она узнала, кем я был. Слишком стыдно признаваться.       – Но её кровь ты ведь не пил.       – Не пил, из последних сил держался.       – Она всё равно рано или поздно узнает. Будет лучше, если от тебя самого.       – Я понял вас.       Хлопов хотел было бежать за ней, но Нюра остановила его прямо у двери.       – Не стоит, дай ей время.