Но если я не могу гореть, то в чем моя свобода?

      Надо признать, что лагерные дискотеки – одна из причин, почему туда едут дети. Найти себе предмет воздыхания, а потом во время танцев надеятся, что он или она пригласит тебя на танец всегда было основой каждой поездки в лагерь.       Саша, мысли которой полностью были заполнены Лёвой, грезила об этом дне, утопала в надеждах, что он наконец-то проявит внимание на глазах у остальных, чего не делал ранее.       Ночь перед мероприятием была бессонной. Девочка представляла, как наденет свое лучшее платье, накрасит губы маминой помадой и будет неотразимой. Но больше её волновал Хлопов. Подойдёт ли он к ней? Пригласит ли танцевать? Мечты Петришкиной прервал скрип двери, а на пороге снова появился он. Так было почти каждый день: как только все засыпали, Лёва заходил и забирал девочку с собой на ночную прогулку.       Она не стала заставлять его ждать. Быстро спрыгнув с кровати, Саша взяла в руки кофточку и по дороге натянула сверху пижамы. Уже не совсем друзья вышли на свое любимое место, где проводили множество ночей. По обычаю, бешенное течение реки уносило какие-то ветки или чьи-то вещи, а деревья медленно качались.       – Вечером будут танцы, это так прекрасно! – воодушевленная Саша эмоционально жестикулировала, лучезарно улыбалась, представляя, как Лёва пригласит её на танец.       – Я не иду, – отрезал он, – и тебе не советую.       Эмоции девочки резко сменились, руки опустились, а огонек в глазах погас.       – Как...?       – Там для тебя слишком опасно, лучше не иди.       – В чем опасность? – в голосе больше не было того задора, голова опустилась вниз. Черные волосы она поправила, закинув на левую сторону, не нарочно открывая шею.       Взгляд мальчика остановился на тонкой, изящной шее. Он глубоко вздохнул, справляться с внутренним желанием было все труднее. Лёва четко видел пульсирующие вены на её теле, и как по ним двигается кровь. Медленно, стараясь не привлекать внимание, Хлопов стал приближаться к её шее, его зелёные глаза, не моргая, смотрели в одном направлении.       Саша резко обернулась, внимательно наблюдая за мальчиком.       – Ты ответишь на мой вопрос или нет? – раздражённо спросила она, неосознанно коснулась его плеча.       Лёва закрыл глаза и тряхнул головой, прогоняя мысли и жажду крови. Быстрым движением, он поправил волосы "подруги", раскидывая их по плечам, тщательно закрыл её шею.       – Прости. Я просто за тебя переживаю.       – А я себе уже намечтала, дура! – на глазах выступили слезы, которые Саша сразу же смахнула. – А знаешь что? Я все равно пойду. С тобой, без тебя, смотря как ты хочешь. Но я не упущу шанс показать всем свое лучшее платье.       – Неужели ты привезла даже платье специально для этого? – усмехнулся мальчик и сочувствующе похлопал её по плечу.       – Да, представляешь? В другом не пойду, – раздраженно сказала она и встала, направляясь к лагерю.       – Да ну тебе! Стой! – догонял её Лёва.       Оставшийся путь они проделали в полной тишине, также зашли в здание, молча попрощались и разошлись по своим палатам. Как только голова Саши соприкоснулась с подушкой, слезы разочарования скатились по милому личику девочки. Хорошо, что этого никто не видел. Картинка идеальных танцев сразу же разбилась на миллион осколков, больно пронзая её душу. «Настя точно пойдет на танцы с Лагуновым! Он делает к ней шаги, а она, как дурочка, играет недотрогу, хотя все знают, что он ей нравится. Счастливая!» – может завидовать плохо, но сейчас было неподходящее время, чтобы думать о том, что правильно, а что нет. Зависть съедала девочку изнутри, порождая злость и обиду на подругу за то, что у неё все хорошо.       Утро, день – всё это время прошло в апатии и нежелании видеть Хлопова и девочек, которые, нацепив улыбку до ушей, собирались на вечернее мероприятие. Ближе к вечеру, когда все бежали наряжаться и краситься, Петришкина тоже шла со всеми, но было у них отличие: глаза Саши так не горели, улыбку невозможно было даже специально натянуть. В комнате царила суета. Девочки помогали друг другу создавать прически, шедевры из той косметики, которую смогли выпросить у мам или старших сестер.       – Саш, ты чего такая расстроенная? Эй, сегодня же танцы, – Анастасийка за секунду оказалась рядом, поддерживающе обмимая подругу за плечи.       – Лёва не идёт на танцы, все это бессмысленно.       – Бред! Там столько парней, – воодушевленно говорила Настя, размахивая руками и смеясь.       – Я в любом случае иду. Не зря же платье привезла, верно? – настрой подруги немного поднял Саше настроение. Уже немного веселее она потянулась к своим вещам.       Предвещая, как сейчас наденет безумно красивый наряд, Петришкина улыбнулась и открыла чемодан. Но та самая последняя нотка веселья и надежды в миг исчезла. Девочка сделала шаг назад, отрицательно размахивая головой.       – Нет, – голос дрогнул, – только не это.       – Что случилось? – Лена, стоящая позади, успела удержать Сашу и спасти от падения.       – Платье...       – Что, ты его забыла? – Сергушина подошла к вещам подруги и подняла наряд за лямки.       Прямо по центру шикарного блестящего платья красовалась сквозная дыра, а подол был больше похож на бахрому.       – Господи! – в один голос воскликнули девочки, разглядывая то, во что превратилась красивая вещь.       – Кто мог это сделать? – Анастасийка осторожно вернула уже кусок ткани на место.       – Не я! – дружно ответили остальные.       В голове Саши пронеслись воспоминания, складываясь в точный ответ. Оцепенение прошло, а по щекам побежали капли соленых слез.       – Хлопов... – стараясь сдержать наводнение из собственных глаз, сказала девочка.       – Что? – с непониманием переспросила Сергушина.       – Это Хлопов сделал. Он не хотел, чтобы я шла. А я ему про платье рассказала. Сказала, что в другом не пойду.       – Это ужасно. Саш, ты не расстраивайся, – Настя обняла Петришкину, стараясь поддерживать так, как могла.       Понять Сашку было тяжело. В один день все её мечты разрушились. Каждое событие, словно домино, цепляло другое. Именно так окончательно рассыпалась картина идеального пребывания в лагере.       Комната вмиг опустела, оставляя её наедине со своим горем. Громкая музыка доносилась с площадки, которую специально подготовили для сегодняшних танцев, ухудшая состояние.       Там были все. Никто, кроме Петришкиной, не сидел в своей комнате, рыдая взахлёб. Спустя время, в палату зашла злая Сергушина.       – Чего ты здесь? Разве не должна быть с Валерой на танцах? – девочка наконец-то могла отвлечься от мыслей и рыданий.       – Да пошел он! Я танцевала с парнем со старшего отряда, а он все испортил, – Настя сложила руки на груди и надула губы. Она явно злилась на Лагунова, но, если присмотреться, можно было заметить, что, несмотря ни на что, она любила его и знала о том, что это взаимно.       – Ну, ты хотя бы там была. И Валера там был.       – Кстати! – воскликнула она и пододвинулась ближе. – Хлопов там!       – Тоесть, ты хочешь сказать, что он меня обманул?       – Я не утверждаю, конечно, но выглядит именно так.       Теперь Лёва может спокойно давать уроки на тему: "Как легко довести девочку до слез", потому что кристальные слезы катились с глаз Саши с невероятной силой и скоростью.       Иногда мечты не сбываются, и от этого бывает очень больно. Жаль, что она узнала об этом в свои 12.