Но если я не могу гореть, то в чем моя свобода?

      Прошло несколько недель, и я, лишь бы не оставаться в одной квартире с Плоткиным, уехала к дедушке. Тут все лучше: атмосфера приятнее, Лёва всегда рядом. С ним, кстати, мы начали проводить гораздо больше времени вместе. При виде него сердце начинало бешено стучать, а я бежала на встречу и крепко-крепко обнимала его. И так каждый раз. Засыпала и просыпалась с мыслями о нем, помогала Валентину Сергеевичу, лишь бы быть ближе к нему. А он всегда улыбался и целовал меня при встрече.       Сейчас все уехали в город. Лёва сказал, что они хотят все же исполнить план по поимке Валеры. Как бы я не отговаривала их, все было бесполезно. Паника внутри не давала покоя. Приехать должны были вечером и сразу в лагерь. Поэтому я решила, что пойти туда сейчас будет лучшей идеей.       Несколько дней назад Хлопов подарил мне нож-бабочку. Я сразу же задалась вопросом, где он достал это чудо, но на всякий случай всегда носила с собой. Этот момент не был исключением. Нож лежал в кармане джинсов, ждал своего часа.       Тропинка к лагерю почти заросла, а когда-то я бегала по ней постоянно. Мне пришлось пробираться через деревья и кусты, встречать на пути крапиву и другие неприятности, пока перед глазами не возникли массивные ворота.       Шорох листьев больше напоминал шаги, поэтому я, как дура, вечно оборачивалась. Конечно, никого там не было, это, скорее, просто моё воображение.       Осторожным движением я развязала цепь и бросила её на землю рядом с воротами. На территории никого не должно было быть, но ощущение чужого присутствия не отпускало. Ладонь потянулась к ножу. Несколько раз я раскрыла и закрыла его с громким хлопком. Сделала несколько шагов по дорожке к одному из корпусов. Недалеко послышался лай собак. Я раскрыла нож и крепко взяла его в руку, сжимая рукоятки настолько сильно, что костяшки побелели.       Собаки казались знакомыми, а кто-то выбрасывал им кости из окна пищеблока. Я подумала, что знаю, кто здесь, хоть и была напугана. Осторожно зашла в здание, осматриваясь по сторонам. Шорох усиливался по мере приближения к объекту.       – Эй, кто здесь? – крикнула я, приоткрывая дверь пищеблока.       – Кто здесь? – послышался голос бабы Нюры.       Я сразу же выдохнула, закрыла нож и спрятала его в карман. Зашла в комнату и показалась женщине.       – Баб Нюра, это я, Саша, – поймала её взгляд, она сразу подобрела.       – Деточка, ты что тут делаешь?       – Все уехали в город, мне скучно и некомфортно там одной, решила прогуляться.       – Ясненько, ну сейчас все расскажешь, только собак покормлю. Присядь пока где-нибудь.       Я вышла из пищеблока и села в кресло в коридоре.       С бабой Нюрой мы говорили обо всем. Я рассказывала о том, что произошло за все время, что мы не виделись. Она рассказывала, как тут поживает, про собачек. С замиранием сердца я слушала все истории женщины, не с таким желанием говорила о себе.       Время шло, и мы совсем не замечали, как быстро оно пролетало. Собаки за окном взбушевались, но, если честно, я не предала этому значения. В здании послышались шаги. Кто-то бежал, и это был не один человек. Собаки разрывались, послышался звук разбивания окна. Хлопали двери, трещали доски на полу. Баба Нюра выглядела напугано, а я старалась держаться. Нащупала в кармане нож и пошла в сторону звуков. Женщина успокоила и убрала собак от двери, за которой было слышно голоса. Изящным движением руки я открыла нож и приоткрыла дверь.       – Баб Нюр, оставайтесь здесь.       Я открыла дверь и замерла от удивления. Прямо передо мной стояли Лёва, Рита, Игорь и Валентин Сергеевич. Бросив на пол нож я разбежалась и крепко обняла Хлопова.       – Саня, что ты здесь делаешь? – сказал парень и поцеловал меня прямо в губы, никого не стесняясь.       – У меня к вам тот же вопрос, – я достаточно злобно взглянула на него. – Где Валера?       – Логичный вопрос, – ответил Валентин Сергеевич, – он скоро будет.       Я взглянула на Риту. Она ошарашенно смотрела на меня, после переводила взгляд на Лёву. Мы с ним переглянулись и рассмеялись. Парень уверенно коснулся моей талии и притянул ближе, прижимая меня спиной к себе, после чего зарылся носом в мои волосы.       Все, кроме Валентина Сергеевича смотрели на нас глазами, полными удивления. Во взгляде Игоря даже читалось разочарование и... предостережение что-ли. Я так и не смогла понять, что это было.       – Лёва, – тихо шепнула я, убирая его руку с талии.       – Я скучал.       – Потом.       В комнату, как по команде, ворвался Валера. Он пытался отдышаться, было заметно, что долго бежал. Я была рада, что он в целости и сохранности стоит сейчас здесь. Мной двигали эмоции, поэтому просто подошла и обняла его, тихо шепнула:       – Рада, что ты жив и здоров. Давно не виделись.       Лагунов обнял меня в ответ, но долго мы так не простояли.       – Может уже объяним все бабе Нюре? – с ноткой агрессии сказал Лёва.       Отстранившись от Валеры, я заметила его грозный взгляд на себе. Он приблизился к нам и, мне в глаза сразу бросилась реакция Валеры на Хлопова. Чем ближе был Лёва, тем хуже становилось Лагунову. Но Рита сразу протянула ему что-то, и вся странная реакция полностью прошла.       – Лёвушка, отойди пожалуйста.       – Я знаю, как действую на Валеру. Мне теперь рядом с тобой стоять, чтобы его отгонять?       – Не надо тут устраивать трагедию. Он мой друг, который, в отличии от тебя, ничего не забывал.       – Ладно, проехали, потом поговорим.       – Именно.       – Пойдём уже, есть дело к Нюре, – приказным тоном сказал Валентин Сергеевич.       Все дружно вышли за ним и пошли к столу. Я села на скамейку, сзади стал Лёва, но даже не коснулся меня. Видимо, сильно злится, но все равно старается быть рядом.       Мы дружно слушали бабу Нюру, иногда задавали вопросы. Все вместе мы пришли к выводу, что надо искать отца Павла.       – Кто собак покормит? – спросила баба Нюра, насыпая в ведро кости.       – Я. Как раз покажу, что свои пришли, – откликнулся Хлопов.       Я подумала, что это отличный шанс поговорить без лишних ушей.       – Мы покормим.       Встала со своего места, подошла к нему и незаметно взяла за руку. Первые секунды он строил из себя обиженку, но после крепко взял за руку, переплетая наши пальцы. Валентин Сергеевич посмотрел на нас и многозначительно улыбнулся, также сделала и баба Нюра.       Лёва взял ведро и повел меня к выходу, оставляя всех остальных позади.       – Зачем пошла со мной?       – Ты на что-то разозлился. Точнее, я знаю на что, но не понимаю одно. Почему?       – Сам не знаю. Просто увидел, как он тебя обнял и что-то в голове щелкнуло.       – Ревнуешь?       Парень высыпал собакам кости и погладил нескольких.       – Наверное. Не хочу делить тебя с кем-то.       Он сел на ступени. Я хотела присесть рядом, но Хлопов дернул в свою сторону и усадил к себе на колени.       – Не дам на холодном сидеть.       Лёва посмотрел в мои глаза и заправил прядь волос за ухо, как делал всегда, когда хотел поцеловать. Я взяла всё в свои руки и первая коснулась его губ своими. Поцелуй был короткий, но максимально нежный. Однако из дома вышли остальные.       – Идём за Павлом, – сказал Валентин Сергеевич.       Я встала с колен парня, дальше поднялся он и протянул мне мой нож, который я оставила на полу, когда увидела ребят.       – Думаешь, что пригодится?       – Не уверен, но лучше перестраховаться.       Он осторожно подтолкнул меня в сторону Валеры, а сам пошел сзади.       – Сделаешь хотя бы шаг вправо или влево... – начал он.       – И что будет? Расстрел? – усмехнулась я. Внутри было приятно, что он заботился обо мне, но эта гиперопека иногда жутко раздражала.       – Может не расстрел, но не надо, пожалуйста.       – Хорошо, как пожелаешь.