***
10 сентября 2023 г., 21:46
В стародавние времена, когда ещё римские легаты не думали ни о каких походах против неверных, а короли и королевы заморские к ним не прислушивались, жил на свете белом, в ласковой земле русской, один охотник. Сергеем звался, на птичьи трели в лесах откликался и всем, кто помощи просил, добром ответить не чуждался. Жил ладно, справно, с большой дружной семьёй. Отца да мать, конечно, схоронил уж давно, но не печалился, потому как родительское благословение всегда ему душу грело.
Жил себе, не тужил охотник, покуда не вышли замуж все его сёстры, не уехали в путешествия братья. Запечалился Сергей, подумал было тоже в дальние страны, за счастьем, податься, и даже пожитки свои нехитрые с охотничьим луком собрал, стрелы в расписной колчан уложил, присел на крылечке дома своего на закате и призадумался. Будто бы всё правильно сделал, но, может статься, забыл о чём-то важном.
— Ах, сколько лет на свете живу, а память всё так же коротка! — воскликнул охотник, — Матушку с батюшкой ведь надо перед отъездом проведать!
Зажёг сергей большую свечу из светлого воска, от неё вторую, да и пошёл к высокой берёзе на светлой лесной полянке. Цветы охотнику кивают, головками пёстрыми кланяются, месяц светлый с неба улыбается приветливо, огоньки свечей, как юркие ящерки, танцуют на ветру, белый ствол берёзовый в золоте осенних листьев-монеток будто обнять норовит. Охотник ладонью тёплой бересту погладил, да свечи в изголовье могилке поставил.
— Здравствуй матушка моя милая, здравствуй батюшка мой добрый, — привычно улыбнулся он, устроившись на траве рядом, — Пришёл я совета испросить, да проститься ненадолго. В путь-дорогу я за счастьем собрался. В доме-то пусто без братьев с сёстрами. Нет, пока они росли, конечно, тоже скучно не было, но всё равно, это не то уже…
Обошлось без грома и без молнии. Просто в один момент появились на поляне два всадника, улыбнулись сыну тепло и коней по длинным гривам потрепали.
— Ты, Серёжа, всегда к переменам был готов, — произнёс отец, — И в земли дальние за приключениями рано или поздно бы собрался. Мой совет тебе — землю слушать, да камень. Коль почувствуешь, что на исходе силы твои, то проси у скал помощи, крепко на земле стой двумя ногами.
— А мой, сынок, совет тебе таков, — кивнула мать, — Ты братьев и сестёр отпустил жизни семейной испробовать, так тем же займись. Суженая твоя… Ну, или суженый, это более вероятно, честно говоря, — уточнила она, едва весёлые огоньки в глазах сдерживая, — Суженый твой давно уж тебя дожидается, весь извёлся, пока ты сподобился.
— Как узнать его мне, матушка? — смеётся Сергей.
— А сердце твоё тебе на что, сын? — в ответ ему смеётся отец, — Слушай его, ни за что тогда не пропадёшь! Благословение наше всёгда с тобой: только кликни — поможем мы.
Взвились на дыбы белолобые кони да пропали в ночном тумане. Встал охотник молодой, поклонился на все четыре стороны, и пошёл домой, отоспаться перед дорогой.
***
Рано поутру, только солнце встало, отправился Сергей в дальний путь. Земля мягкая будто сама под ноги просилась ему, оглянуться путник не успел — оказался далеко за лесом, за светлой ленточкой реки. А ему и радостно! Птицы певчие щебечут, словно разговор о своих делах небесных ведут, солнце, тёплое ещё, по голове лучами ласковыми гладит, травы золотеющие звоном гуслей приветствуют. — Словно не на земле я, а в небесах уже, в светлом мире, где горя нет, — радуется охотник и знай себе дальше идёт, песенки нехитрые насвистывает. Долго ли, коротко ли продолжал путь охотник, а всё же утомился. Решил поохотиться, мясом силы восстановить. Вышел в чисто поле, да выглядывает в небе птицу — авось гуси пролетать на юг будут, или от клина отбившаяся птица догонять родичей станет. И не ошибся — пролетает над полем кто-то. С высоты такой не разобрать, не достать бы и стрелою, но то обычной. А у Сергея-то лук волшебный, зачарованный. И бьёт точнее, и украсть нельзя. Только прицелился он, как птица с неба камнем упала, оказавшись соколом сизокрылым. Уселся красавец на плечо правое путнику, перья почистил, клювом прищёлкнул, да и усмехнулся: — Что же ты, охотник, никак с уткой меня перепутал, по крыльям моим пёстрым стрелять вздумал? — Не обидел бы я тебя, коли бы нужда не возникла, — ответствовал охотник, — Но и правда — перепутал я тебя с птицей перелётной. — Голод не тётка, пирожка не поднесёт, — покивал сокол, — Подожди здесь немного, авось принесу тебе ужин. Промолвила так птица и взвилась в небесную высь, за секунду исчезла. Присел на землю Сергей, принялся терпеливо ждать. До ста досчитать охотник не успел, как послышалось ему хлопанье крыльев. Прилетел обратно сокол ясный, принёс зайца: — Вот тебе ужин, добрый молодец, — говорит, — За то, что не стал всё же стрелять по мне. А ведь попал бы, если бы прицеливался не так долго. Позови меня в час нужды — я и откликнусь. — Спасибо тебе, ясный сокол, — кланяется охотник, — И я тебя не забуду, чем смогу помочь, тем долг и верну. На том и расстались они, с самыми тёплыми чувствами.***
Много кого повидал в пути своём охотник молодой. Заглянул к средним сёстрам, чьи дома по пути ему встретились. Нагнал даже Матвея — старшего брата — изучением горных пород занятого. У змеиной царицы успел просьбу выполнить, с оленем ветвисторогим дружбу завёл. Но всё гнало его вперёд неспокойное сердце. Утомился наконец Сергей. Присел под старой ольхой, что на краю болота лесного росла, укрылся плащом дорожным, достал из-за пазухи краюшку хлеба. Смотрит вокруг он и понимает, что туман собрался густой, как молоко. А через завесу мутную сияют болотные огоньки. И танцуют дивно — так, как и не снилось никому, даже самым славным сказителям. Так и манят за собой, будто бы даже на всякие лады поют нежными голосами. Встал путник, шагнул к воде, осмотрелся вокруг и ахнул: везде, на деревьях, из воды выглядывают, на кочках пляшут — всё девицы стройные, с кожей в свете лунном сияющей. Косы распустили, да пересмеиваются легко-легко, будто колокольчики звенят. А глаза их — искры, светлячки, то пламя, что сейчас моряки огнями святого Эльма назовут. А между ними, невесомо совсем, идёт по мху юноша. Статью — царевич, лицом — красавец, глазами — истинно болотный дух. И не из простых, раз девицы ему кланялись и дорогу освобождали. Истинно — Хозяин Болота явился в тумане молодому охотнику. Завёл юноша с русалками игру — навроде жмурок. То одну, то другую по плечу хлопнет. А Сергей, обо всём позабыв, сделал ещё шаг вперёд, да и потревожил болотную чёрную воду. Плеснула она на кочку, носки сапог замочила едва. Но обернулся красавец на шум. В два шага оказался рядом, хлопнул охотника по плечу, да отшатнулся, удивлённый. Плечо-то тёплое оказалось, человеческое. Разбежались девицы, испугались чего-то. Хотел Хозяин Болот тоже туманом развеяться, но успел его за руку схватить охотник: — Не пугайся меня, — попросил, — Я зла причинить не хотел, мимо шёл, да под ольхой отдохнуть решил. Ты не уходи только, останься хоть до рассвета! Говорит, а сам чувствует, как в груди сердце бьётся, горячей кровью обливаясь. Поразил его лесной дух, влюбил в себя с первого взгляда. А тот словно бы в душе читает: — Останусь, — улыбается. И глаза у него голубизной небесной отливают. Долго-долго говорили они с охотником обо всём, что есть на свете. О самоцветах ягод в самом сердце болота, о хрустальных ручьях, берущих из них своё начало, о белоснежных клинах журавлей. Да так увлеклись, что и рассвета почти не заметили. Только когда начал туман меж деревьёв жемчужной дымкой выползать — тогда вспомнил дух о родной темноте болота. — Прощай, Сергей, — смеётся он и встряхивает блестящими тёмными кудрями, — Авось встретимся ещё, поиграем под месяцем! А охотник стоит потерянный, отвечает тихо: — Не мил мне свет белый без тебя, чудо лесное, диво светлое. Будь мне верным другом, княже, — потому как правда оказался Николай Хозяином Болот, только титул его по-другому звучал, — Будь мне женихом, уходи со мною в мой дом. — Смеёшься? — взвился гордый князь, — Любой знает, что не могут единожды грань перешедшие из-за неё вернуться. Да и на девицу похож ты мало. Тебе б невесту, а не жениха. — Не нужна мне невеста, — качает тот головой, — Не лежит у меня сердце к девичьему смеху. Или не люб я тебе? — Одну ночь проговорили, а ты о любви уже спрашиваешь, — фыркнул Николай, — Здесь другой подход надобен. — Тогда помогу тебе стать человеком, если пожелаешь. А до того узнаем мы друг друга хорошо. — Где тебе! — смеётся, сверкая болотными огнями глаз сквозь туман, дух. А потом, задумавшись, говорит, — Попробовать ты меня в мир свой вытянуть можешь. Только слишком уж сложно это. А значит, не женишься ты на мне. — А поспорим? Подожди меня, достану я тебе всё, что нужно, чтобы из болота тебе выйти. Полюбишь ты меня и я введу тебя в дом свой! — Поспорим. Может и правда из этого что-то путное выйдет. Стану тебя ждать год. Если сгинешь, то так тому и быть. Если вернёшься… Интересен ты мне, охотник. А девушки мои приданое по всем моим владениям мне соберут. На том и порешили.***
И снова отправился в путь Сергей. Ищет на этот раз камень волшебный, в котором солнце поселиться сможет, травы голубые, что крушат железо и сталь, и мастерицу, что соткать сумеет из лунного луча, пуха облаков и дыхания ветров волшебный холст, что дорожкою пройдёт от мира людского к миру духов. Долго ли, коротко ли, а встретился вновь с братом Матвеем охотник. Тот не нарадуется — всё рассказывает о камнях, растущих в горе. И зовёт с собою Сергея, как только узнаёт, что именно ищет он. — Быть может именно здесь родился твой волшебный камень, — улыбается младшему. И точно — из недр горы свет белоснежный идёт. Так никакие другие самоцветы не сияют. Работает без передышки охотник, но камень долбить — не на уток ходить. Устал было, упал на колени Сергей, но вспомнил наказ батюшкин. Встал прямо — ровно молодой дуб — и зычным голосом, с почтением, просит: — Не оставь меня без сил, родимая земля, помоги мне добраться до сути твоей, красавица-гора! Помоги мне, а я тебе помочь сумею. И влились в плечи молодецкие новые силы, вмиг добрался Сергей до самоцвета. Вынес бережно на поверхность, поклонился горе, простился с братом, да и дальше пошёл. Долго ли, коротко ли, а раскинулось перед путником море. Широкое — не переплыть, ни на кораблике не проскользить. А за морем — верно сказывали — остров есть волшебный, где золотая яблоня молодильная в окружении голубых трав растёт и бьёт источник с живой водой и мёртвой. Закручинился Сергей, да вовремя о дружбе своей с быстрокрылым соколом вспомнил. Кликнул он на ветер: — Друг мой, сокол ясный! Помоги мне, век не забуду! С клёкотом весёлым села на плечо ему птица. Выслушала беду, посмеялась: — Дальше беды твои начнутся. Слетаю я за травами. Только дай мне ещё два пузырька, для воды живой и мёртвой. Пригодится. До тысячи досчитал охотник — долетел сокол до острова. Набрал воды волшебной, нарвал трав целебных, да ухватил ветку с тремя яблоками. До трёх тысяч досчитал путник — сокол вернулся. Простился с другом тепло и одно яблочко с собой унёс.
