Уроки ИЗО и глупое сердце

      — Андрей Сергеевич! Андрей Сергеевич!       — Так, ребятки, по одному давайте! — скомандовал Андрей. Восьмой «В» тут же выстроился вокруг его стола в очередь с альбомами. Они галдели, подталкивая друг друга. День сдачи работы, как ни крути. Первыми, конечно, ломились девчонки. Андрей привык: это ж девочки-подростки, дело обычное. У Андрея самого так одноклассницы когда-то делали.       Он принимал работы всю большую перемену, благо после этого у него было окно. Наконец очередь из восьмиклассников рассеялась, прозвенел звонок, и они разбежались. Андрей облегчённо вздохнул: теперь можно спокойно дозаполнить журнал и выпить чаю.       — Андрей Сергеевич, — раздался ломающийся басок у него над ухом.       Андрей вздрогнул.       Горшенëв.       Горшенёва Мишу было трудно не запомнить. Хоть он к восьмому классу, как говорили другие учительницы, и стал лениться и отлынивать, прогуливать уроки, но если ты с ним встретился хоть раз, то запомнишь его надолго. Высоченный — что современные дети вообще едят, чтобы так расти?! — худой, угловатый, с задумчивыми тёмными глазами. Не сказать, что он был хулиганом, нет, совсем. Да и дураком не был, как считали некоторые другие учителя. Он просто, как бы так сказать…отлетал. Зависал. Андрей замечал, бывало, что Миша, вроде работающий на уроке, вдруг в одну секунду замирал и мог так просидеть, не двигаясь и глядя в одну точку, до конца урока. Андрей не мастак был ставить диагнозы и психологом не был, но ему думалось, что Миша не лентяй, а просто ну, вот такая у него особенность.       Потому он относился к таким зависаниям спокойно. Вот и сейчас, видимо, Миша только отмер и обнаружил, что все уже ушли.       — Ну, как твои успехи? — он поднял глаза, поправляя очки, и улыбнулся. Миша смущённо потоптался на месте и протянул ему альбом. Рисунок он не закончил, такое явно не зачтëшь, но задумка Андрею понравилась. У Миши было необычное воображение.       — Очень хорошо, — сказал он совершенно искренне, осматривая работу. — Пока не закончено, оценку поставить не могу, но потенциал вижу. Дорисуй в следующий раз, пожалуйста, тогда зачту. Пока придержу место для оценки.       Сроки, конечно, вышли, но ещё неделю подождать можно.       Миша смутился, цапнул альбом.       — Правда хорошо? — неожиданно поинтересовался он, шмыгнув носом. — Батя вот сказал, что мазня какая-то кривая.       Ага. Вот оно что.       — Ну, а папа кем работает? — мягко поинтересовался Андрей.       — Он полковник.       Ага. Тогда всё ясно.       — А ты любишь рисовать, Миша?       — Ну, — Миша смутился. — Вообще люблю! Да, хреново, извините, не очень хорошо выходит, но люблю! А ещё на гитаре люблю, эт самое.       Андрей, конечно, был удивлён, что Миша внезапно разоткровенничался, обычно он лишь молча сидел и глядел, а тут вон, разговор пошёл. Но и был рад этому: значит, почувствовал себя безопасно, и это очень хорошо, это значит, подход найден.       — Ты молодец, — похвалил он. — И ничего не хреново, у тебя отлично выходит. Просто нужно больше практики, и тогда ты станешь ещё лучше. Вот что, Миша, если вдруг ты захочешь рисовать что-то дополнительно, может быть, поступить после в училище, то можешь после уроков сидеть здесь. Бесплатно. У меня рабочие часы бывают и после ваших уроков, так что ты можешь спокойно рисовать, а я буду работать, ну а заодно подсказывать тебе, если хочешь.       Он сказал это наобум, чисто для того, чтобы предложить, уж вряд ли подросток будет сидеть после уроков в классе и рисовать, но пусть просто знает, что у него есть такая опция. Но Миша вдруг заулыбался, закивал, спешно поблагодарил и умчался в коридор довольный.       И в самом деле стал приходить.       Андрей задерживался после уроков для заполнения документов по вторникам, средам и четвергам, и Миша просëк это. Скребся в дверь, протискивался своим высоким неуклюжим телом и сидел. Рисовал карандашами в основном, но потом Андрей подсунул ему акварель, и Мише она тоже пришлась по душе. Большую часть времени он, конечно, сидел и зависал, облизывая кисточку, отчего его язык и губы вечно были в краске. Но постепенно, потихоньку выдавал хорошие работы. Рисовал, что придëт в голову, героев книг, в основном — много читал, значит, отметил Андрей — и животных. Больше молчал, но Андрею иногда удавалось его разговорить. Так он узнал, что Миша живёт с мамой, папой и младшим братом, который тоже ходит в их школу. Что папа — серьёзный военный, строгий человек, и хочет, чтобы Миша вырос тоже серьёзным мужчиной. А мама его — учительница музыки, работает в студии дополнительного образования с малышами. Очевидно было, что маму Миша очень любил, даже хвастался как-то раз, что она увидела его пятëрку по ИЗО и очень хвалила. А отца он боялся. И из-за этого домой никогда не спешил.       Иногда это Андрея даже напрягало. Один раз он засиделся до восьми вечера, устал ужасно, но чëртовы документы надо было заполнить уже кровь из носу. А Миша так и просидел всё это время, даже не рисовал толком, просто сидел в классе и дремал. Потом вышел с Андреем и застыл на крыльце школы как-то потерянно.       — Чего ты, Миш? — Андрей развернулся к нему. — Домой беги. Родители ж волнуются, ты им звонил?       Миша мотнул головой. Он сдвинул густые брови домиком, и его лицо стало каким-то невероятно несчастным.       — Не, я…я домой не щас, Андрей Сергеевич. Я лучше потом. В одиннадцать.       — Ну как потом? А ходить где будешь до одиннадцати? — нахмурился Андрей. Миша пожал плечами. Потом неловко вытащил из кармана пачку сигарет.       — Так, — Андрей тут же ловко её отобрал. — Вот ну-ка не надо этого.       Он вытащил из кармана конфету и сунул Мише в руку.       — Пойдём ко мне в гости тогда. Нечего по дворам шляться до ночи. А потом я тебя провожу.       Миша открыл было рот, сделав возмущённое лицо, но тут по его лицу пробежала тень какого-то осознания, он неожиданно смутился и только кивнул.       Дома у Андрея он стал стеснительным больше обычного. Андрей же решительно всунул ему в руки чашку с чаем и тарелку с макаронами и котлетой. Миша сидел, смущённо жуя, всё косился на угол, где у Андрея стояла уже изрядно запылившаяся гитара.       — Ты говоришь, что играешь, если я правильно помню? — спросил Андрей, проследив за его взглядом.       — А, ага. А вы тоже?       — Да как-то раньше умел немного, но сейчас уже давно не играл.       — А я вот даже сочинил, ну, эт самое, пару песен.       — Серьёзно? — Андрей поднял брови. — Сам? Покажешь?       Миша смутился, но всё же согласился. С гитары он стёр пыль очень нежно, долго её подкручивал, а потом взял несколько аккордов. Да как заиграл!       У Андрея брови поползли ещё выше. У мальчишки-то было много талантов, вот это да, и в самом деле сочинил свою музыку, Андрей такой точно не помнил. Конечно, знакомые мотивы были, но звучало особенно, по-своему и круто. Миша, впрочем, явно понял его изумлённое выражение лица по-своему, остановился и быстро гитару отложил.       — Ты чего? Нет, нет, ты не переставай! — замахал руками Андрей. — Это очень круто! Ты действительно сам сочинил? Миша, да ты талантище! Тебе и в художественное дороги открыты, и в музыкальное, это просто отлично! У меня ни одного ученика с такими способностями нет.       — Да ладно вам, Андрей Сергеевич, чо вы…- Миша ссутулился, а сам раскраснелся, глаза заблестели. — Эт так, несерьёзно…       — Ты мне вот такие мысли брось, — Андрей погрозил ему пальцем. — Ничего подобного. Творческие профессии вполне серьёзны, и в них можно добиться отличных результатов. Особенно если ты сам этого хочешь.              ***              Теперь Миша не только сидел с ним в классе, но по четвергам ещё приходил в гости. Это, наверное, было странным, да и любимчиков Андрей не хотел заводить, но так уж получилось. Впрочем, на уроках он старался сильно Мишу не выделять, хвалить точно также, как всех остальных. Зато после занятий Миша показывал ему новые свои акварели, а ещё приносил новые мелодии и даже тексты к ним. Тексты, конечно, казались Андрею наивными, но он Мишу всё равно хвалил, нечего обрубать крылья человеку, сегодня написал простой стих, а завтра напишет великий, дело практики, лишь бы не бросал. А Миша явно был из тех, кто под давлением мог закрыться, он хоть и казался здоровым лбом, на деле оказался очень ранимым. Андрея просто переломало это осознание, на самом деле.       Сначала он просто жалел его, но потом начал уважать. Да, Миша был совсем ребёнком, но он был полон интересных идей, он действительно развивался. Андрею не хотелось, чтобы такой интересный человек пропал в вихре подростковых проблем и не вырос в кого-то по-настоящему прекрасного. Так что он старался, как мог, как умел.       Правда, в один день случилось кое-что, что Андрея озадачило и напрягло по-настоящему. На праздниках, длинных выходных, он решил отдохнуть с друзьями и поехал в бар. Отлично оттянулся, познакомился там с Ариной. Ну и слово за слово, они с Андреем отправились к нему и ночь провели прекрасно. А на утро, пока Арина мылась, а Андрей ещё валялся в постели, в дверь позвонили.       На пороге стоял Миша.       Он был весь какой-то потухший, поникший. Глаза у него были покрасневшие. Андрей, открывавший дверь, сонный и лениво почесывающий бок, тут же проснулся.       — Миша? — он поднял брови. — Ты внезапно. Что такое?       Миша открыл было рот, но вдруг глянул на Андрея и замер. Он просто стоял, пялясь на него, полуголого, с щетиной, растрепанного, и краснел. Андрей не успел ничего спросить ещё, потому что в этот момент дверь ванной хлопнула, и вышла Арина в полотенце. Андрей только и услышал, что быстрые шаги — Миша стремительно убегал вниз по лестнице.       — Миша! — крикнул он ему вслед, но ответом ему был только хлопок двери.              ***              После этого Миша перестал приходить и в гости, и на занятия вообще. Андрей сначала волновался, а потом рассердился: и что это за фокусы?       Он всё же подловил Мишу в коридоре на перемене, взял за плечо и сказал:       — Так, давай-ка ко мне в кабинет. Пошли, пошли.       Миша съëжился и насупился, но всё же Андрей утащил его за собой. И вот стоял перед ним у стола, сгорбившись, на Андрея даже не смотрел.       — Так, Миш, — строго произнёс Андрей, скрещивая руки на груди. — Что происходит? Ты чего прогуливаешь и от меня бегаешь, в чëм дело? Давай-ка словами через рот.       Миша упрямо сжал губы.       — Да ничо не происходит, — заворчал он. — Будете мне двойки ставить? Ну ставьте, ë-моë, мне всё равно ИЗО не нужно, плевать.       Андрей вздохнул и поцокал языком. Так не пойдёт, закрылся.       — Миш, — он подвинулся поближе и осторожно положил руку ему на плечо. — Я не буду тебя ругать или наказывать. Просто объясни мне, что происходит с тобой. Скажи, как есть, и мы всё решим, ну.       — Ничо мы не решим! — вдруг вспылил Миша, дëргая плечом. — Ничо вы мне не поможете в этом, не решите! Это…это вообще нерешаемо!       — Миша, нет нерешаемых вещей. Просто сядь, пожалуйста, и расскажи мне. Не как учителю, как другу.       Миша покраснел, кажется, распалился ещё сильнее.       — Вы вообще мне не друг! Не друг! Это не дружба, это, это, это…       Он запнулся и начал хватать ртом воздух.       — Ну, мне грустно это слышать, — вздохнул Андрей. — Потому что я начал считать тебя не только учеником, но и другом, потому…       — В этом! И! Проблема! — выпалил Миша, перебивая его. — Потому что, потому что вы думаете, что я просто друг, понимаете, да?! А я вас, а я вас…       Он вспыхнул до ушей и рванул к двери. Андрей среагировал раньше, чем осознал его слова, просто обогнал его и перегородил ему путь. Миша уткнулся носом в его грудь и замер.       Господи.       Он дрожит весь.       — Миш, — Андрей кашлянул, голос резко охрип. — Миш. Сядь, не убегай. Давай поговорим.       — А чо тут говорить, — прошептал Миша, глядя в пол. — Отпустите меня. Я пойду просто и всё.       — Миш, — Андрей острожно коснулся его руки. — Не убегай. Сядь, пожалуйста. Я очень прошу.       Наконец ему удалось убедить Мишу сесть, даже вложить ему в руку стакан воды. Андрей подумал и к стакану добавил ещё шоколадную конфету.       — Миш, — Андрей кашлянул. — Так ты, кхм, ты что, ты, кхм, ты влюбился в меня что ли?       — Да я знаю, что вы мне сейчас будете говорить, — пробубнил Миша. — Что я мелкий ещё, а вы ваще мой учитель, и что нам ничего нельзя, что вы старше, и вообще мы с вами мужики, а у вас есть девушка.       Андрей почувствовал одновременно лёгкое раздражение и восхищение — подростки, подростки в наши дни бывают слишком умны, он в Мишином возрасте был тем ещё долбоëбом.       — Миша, — вздохнул он. — Но ведь это всё правда. Кроме девушки.       — Но там же была эта, девушка голая, — Миша покраснел.       Андрей кашлянул.       — Ну, это не моя девушка, мы просто, хм, просто были вместе в тот день.       Мишины глаза тут же блеснули.       — Так, — Андрей напустил на себя более строгий вид. — Ну-ка не отвлекайся.       Миша виновато потупился. Андрей вздохнул       — Ох, ну что ж мне с тобой делать, — он потянулся и погладил Мишу по волосам. А тот потянулся за рукой, отчаянно так, жаждуще, как ласковый кот. Сердце Андрея тут же предало здравый смысл и мораль и сладко дрогнуло.       — Мы не можем встречаться, Миш, — добавил он быстро. — Дело, хм, не в том, что мы парни. Совсем не в этом. Миш, ну тебе нет даже шестнадцати. Это статья, вообще-то. Ну и в целом, я же твой учитель, это значит, хм, сильно неравная позиция…       — А если мне будет шестнадцать, и я уйду в училище и перестану быть вашим учеником? — быстро выпалил Миша.       — Ну тогда…так, Миш, стоп, — Андрей кашлянул. — Так. Наш разговор свернул не туда.       Было поздно. Миша уже сиял надеждой. Сердце снова Андрея предало, чëрт подери, уши, кажется, тоже, покраснели, собаки эдакие.       — Миш, давай просто пока что оставим всё, как есть. И между нами строго, хорошо? А то я такими темпами потеряю работу, и мы с тобой вообще не сможем видеться. И прекрати прогуливать мои уроки, чëрт возьми, — добавил он уже с обидой.       Миша хихикнул. Потом виновато потупился.       — Да я ж, эт самое, я всё нарисовал, что пропустил, я домашку узнавал, — забормотал он. — Я всё принесу, правда, Андрей Сергеевич.       И невинно захлопал ресницами.       Подлец. Маленький подлец.       А сердце-то уже оттаяло!       Андрей вздохнул.       — Ладно. Мир? — он пожал Мише руку. — В следующий раз просто говорит со мной сразу, не убегай никогда. И жду тебя на уроках.              ***              И дальше, в общем-то, всё пошло как и раньше. Миша исправно ходил на его уроки, честно сдавал все работы в срок, оставался рисовать после уроков и по четвергам ходил к Андрею в гости. Андрей краем глаза следил, как там у него по остальным предметам успеваемость, и качал головой: пятёрки были только по ИЗО и истории, историю Миша правда любил. Четвёрка по обществознанию и по музыке. А в остальном просто ужас.       Но Андрей лишь вздыхал: не ему осуждать, сам-то он в школе вообще через шаляй-валяй учился, а теперь вон оно как, сам уроки ведёт, так жизнь складывается.       Изменилось только одно: раньше Миша зависал и смотрел только в стену или в окно. Но теперь он залипал и при этом смотрел исключительно на Андрея. Просто следил задумчиво за каждым его движением.       Ну и вот как к этому относиться?!       Андрей даже сам не понимал, некомфортно ли ему или, ну, в общем-то…       Потому решил просто молчать и делать вид, что ничего не происходит.       В один день у восьмого «В» было родительское собрание. Андрей в нём не участвовал, сидел у себя. Он закончил и уже собирался уходить, как к нему постучались. Вошла незнакомая женщина в светлом платье. Она увидела Андрея и тут же улыбнулась.       — Здравствуйте, а это вы Андрей Сергеевич, учитель ИЗО? Я Татьяна Ивановна, мама Миши Горшенёва.       Стоило ей это произнести, как Андрей тут же заметил поразительное сходство. Конечно, у Миши точно такие же живые глаза. Когда улыбается, лицом очень похож на маму.       — А, да, это я, — Андрей улыбнулся ей в ответ. — Здравствуйте! Вы заходите, присаживайтесь, пожалуйста.       — Ой, да я просто забежала на минутку, хотела вам спасибо сказать, — отозвалась она. — Миша очень много о вас рассказывает. Он в последний год поник совсем, интерес к школе потерял, даже с мальчишками перестал толком общаться, а тут вы появились, так у него аж глаза светятся, рисует так хорошо, ему нравится. Говорит, и песни вам показывал. Спасибо вам огромное за то, что им занимаетесь. Я и сама постоянно стараюсь, да и отец его, но Миша отца побаивается, а вас вот другом видит.       Андрею сделалось ужасно приятно. Миша про него говорит дома, значит, действительно увлёкся рисованием, ему нравится. Сила педагогического подхода работает!       И неловко. Потому что какой нафиг педагогический подход, ëлки-палки, когда Миша ему тут в любви признается, а Андрей, чëрт подери, и как бы и не против этого.       Не-лов-ко.       Ну не его ж маме такое говорить, да вообще никому не скажешь.       Андрей говорил с Татьяной Ивановной ещё минут пятнадцать про Мишу, постарался совершенно искренне его нахвалить, да и было за что. Потом они распрощались, и домой Андрей уже шёл в отличном настроении.              ***              На летних каникулах Мишу забрали в деревню к бабушке, он об этом с обречённой грустью сообщил Андрею в последний учебный день.       — Так и хорошо, есть в этом плюсы, — сказал Андрей на это. — Сменить обстановку полезно. А скучно станет — так бери альбом и делай наброски, всё подряд, что угодно, и чем больше, чем лучше. Потом принесёшь и мне покажешь. Считай, это твоё задание на лето.       Миша кивнул и неуклюже потоптался.       — Но я всё лето не смогу видеть вас, — буркнул он, сделав грустные брови и опустив свои невозможные глаза.       О нет.       Андрей вздохнул. Погладил его по голове.       — Миш, я-то куда денусь. В учебном году и встретимся, а пока отдыхай, лето — твоё время. Давай, беги, хватит учёбы тебе на сегодня.       Миша кивнул, дошёл до двери, потом развернулся и подошёл к Андрею снова.       — Авыпомнескучатьбудете? -выпалил он быстро, на одном дыхании, явно боясь передумать.       Андрей почувствовал, что уши и сердце опять предают его. Он их за это ненавидел совершенно искренне.       — Ну, — он кашлянул. — Конечно, я буду скучать по нашим с тобой занятиям.       Миша помялся, скомканно попрощался и выбежал в коридор.       Ну и что с ним таким поделать?       Андрей наделся и боялся, что за лето Мишу отпустит, и он перестанет думать о всех этих вещах. Надеялся, разумеется, потому что так было бы гораздо лучше. Почему боялся?       Чëрт знает, почему.              ***              Отпуск в 56 дней был крутым преимуществом работы учителем, на самом деле, так что Андрей собрался с друзьями и их друзьями и погнал в поход на озëра. Компания собралась большая, он не всех знал, куча новых девушек ещё — это Андрея подбодрило. Они бродили по предгорью, разбив у воды лагерь, сидели у костра и вообще отдыхали по полной.       — Кем, говоришь, работаешь, Андрюх?       — Андро у нас училка, — хихикнул Димон. Андрей фыркнул.       — Ага. ИЗО преподаю в средней школе. Да нормально, на самом деле. Дети разные, но мы ладим.       — И чо, пристают к тебе школьницы? — хмыкнул Лëха. Лëху, кстати, Андрей до этого похода не знал, но он казался нормальным парнем, хоть и немного с перебором.       — Да тьфу на тебя, — Андрей поморщился. — Нет, конечно, это ж малолетки.       — Да в наши дни, знает, страшно уже. Школьницы развиваются телом так, что, бывает, знакомишься с девчонкой, а потом спрашиваешь — ебать-копать, а ей 16, оооо, и всё, и сразу облом.       — Ну у меня такого не было, — фыркнул Андрей. — Как бы если ты нормальный человек, у тебя таких мыслей не возникает, реально.       — Так и я нормальный, — быстро сказал Лëха. — Ты чо, я б никогда не мутил со школьницей. Это ж статья. Ну и не только. О чём с дитём вообще говорить?       — Ну в этом плане если, то зря ты так. Подростки реально умные, — Андрей хлебнул пива. — Это просто кажется, типа, раз они младше, то с ними не о чем общаться, но это часто вообще не так. Мне все говорили, что у меня восьмиклашки будут самыми трудными, но на самом деле с ними интереснее всего.       — Андро всегда любил тех, кто младше, — хохотнул Димон.       — Дим, я сейчас тебе в бубен втащу, — серьёзно произнёс Андрей. Дима тут же перестал улыбаться и поднял руки.       — Андро, прости, реально хуёво звучало. Перегнул.       — Ага, — буркнул Андрей и отошёл, нащупал пачку сигарет в кармане.       Мишкина, кстати, он их постоянно у него отбирал. Сам Андрей курил втихаря от него, при Мише нельзя.       Стрëмные шутки, пиздец, что эти вообще за разговоры сраные про школьниц и про «помладше», отвратительно. Всё настроение мигом испортилось. Он не такой, он бы никогда даже не подумал о такой херне.       Андрей выдохнул дым.       А если такой?       Ведь был Мишка. Мишка и глупое сердце и уши тоже глупые. Что если он действительно такой человек. Извращенец. Любит «помладше».       Андрей закашлялся дымом и скривился. Ему стало противно от самого себя. Он не хотел этого. Он просто хотел найти подход к ученику. Он просто захотел его поддержать, ведь Миша был одиноким, но талантливым, с ним действительно было интересно разговаривать, не смотря на разницу в возрасте, и… Андрей же ничего не делал. Не приставал. Наоборот же, ну.       Он выкурил одну сигарету, потом начал вторую. Пиво и едкий дым не успокаивали, только заставляли сердце нервничать.       Он преступно много думает о Мишке. Это неправильно. Так нельзя.       А ведь Миша присылал ему сообщения всё лето. Каждую неделю что-то писал, вроде, ему было не так плохо в деревне. Андрей не успел ответить на последнее, наверное, отвечать вообще не стоит.              ***              Так и поступил. Просто не отвечал Мише больше до конца лета. Миша перестал ему писать через три сообщения, и Андрей решил: это к лучшему. Пусть так.       На первом сентября он не разглядел Мишу в толпе. Не то, чтобы прямо специально разглядывал. Да нет, не специально, конечно. Вообще и не искал его, так, посматривал чисто.       Первый урок теперь уже у девятого «В» был в среду. Ничего особенного, но Андрей волновался.       Миша не пришёл.       У Андрея аж сердце ухнуло вниз. С одной стороны, хорошо, но с другой стороны…       Безумно. Хотелось. Его увидеть.       Наверное, он всё же какой-то не такой.       Ненормальный.       Извращенец.       Но так хотелось его увидеть.       Эта мысль сидела в нём всю неделю, Андрей не мог от неë отделаться. Но в понедельник на перемене он увидел Мишу издали. Ещё и взглядами встретились, чëрт возьми.       А Мишка так вытянулся сильно. Как подростки умудряются так быстро расти, с ума сойти.       Миша впился в него взглядом. Нахмурил брови, губы поджал и отвернулся.       Обиделся, подумал Андрей, с грустью и какой-то ужасной нежностью. Ну, он же больной, отсюда и нежность, мда.       А на следующий урок Миша пришёл. Сидел очень недовольным сычом на задней парте, смотрел только в окно. Потом, когда все на перемене вышли, он подошёл последним, бухнул Андрею на стол толстый альбомчик.       — Вот, — буркнул он, стараясь на Андрея не глядеть. — Летнее задание. Вы просили.       Глупое сердце извращенца опять взвыло от радости. Андрей почти смирился с этим.       — Ты выполнил? — он улыбнулся. — Замечательно. Подожди-ка, я посмотрю сразу.       Миша заполнил целый альбом для эскизов в 60 листов. Рисовал что угодно, всякие цветы, домики, вот бабочка, кот, забор, речка. Какая-то девчонка — тупое сердце слегка кольнуло.       А вот Андрей сам. По памяти рисовал.       Андрей жадно вцепился в этот рисунок. Миша заметил это, покраснел ужасно, аж по самые свои смешные брови.       — Да блин! Андрей Сергеевич, это, ну, это…вы не смотрите, короче, это я просто так!       — Похож, — улыбнулся Андрей, поднимая взгляд. — Очень красиво. А можешь мне его подарить?       Миша нервно почесал ухо.       — Да зачем вам…забирайте хоть всё, — забормотал он. Андрей тогда осторожно вырвал лист с портретом и аккуратно сложил его в свою папку в стол. Миша сопел, потупившись.       — Ты потрясающе справился с заданием. И, Миш, это…- Андрей шумно вздохнул. — Прости что не отвечал тебе, я уехал, а там забылся в делах. Я не хотел тебя обидеть.       Миша фыркнул.       — Да я ваще не обижался, — он гордо вскинул нос. Андрей на это потянулся и погладил его по волосам. Руку пришлось уже хорошенько тянуть.       — Вытянулся ты как, — пробормотал он.       Миша снова задрожал под его рукой.       Андрей вздохнул и медленно отнял её.       Да, он в полной жопе и абсолютно ненормальный и больной, возможно, ему вообще не стоило быть учителем, но уже что есть, то есть. Это абсолютно не побороть.              ***              Постепенно их взаимотношения пришли в норму. Миша снова оставался после уроков, только теперь почти каждый день, он рисовал всё больше. Потом Андрей всё-таки решил, что для поступления ему нужны нормальные курсы, и они вместе выбрали училище, которое Мише понравилось, и Андрей буквально притащил его туда и вписал в подготовительные.       В декабре случилось кое-что.       Было уже поздно, пятница, Андрей давно был дома. За окном зимняя темнота, впереди выходные, и хотелось выспаться от души и ни о чём не думать.       Звонок в дверь раздался почти в пол двенадцатого. Андрей уже завалился в кровать и потушил свет, вылезать не хотелось. Но он прошлепал к двери, глянул в глазок, охнул и быстро открыл.       — Андрей Сергеевич, — Миша, в одной лёгкой курточке, замёрзший и сгорбившийся. — Извините. Мне просто сейчас, эт самое…мне реально пойти некуда больше.       — Миш, а ну давай внутрь, быстро, — Андрей подвинулся, пропустил его в прихожую. — Ты чего так поздно? А одежда почему такая лёгкая?       — Первое, что схватил, — пробормотал Миша, скидывая кроссовки. — Я, это, короче…я из дома убежал.       Замечательно.       Андрей тут же взялся за телефон.       — Миш, надо домой родителям позвонить. Они же с ума сойдут! Убежал зимой, в ночь, чëрти в чëм, я бы волосы на себе рвал.       — Нет! — Миша бросился к нему и схватил за руку. — Андрей Сергеевич, не звоните, ë-моë! Не хочу, чтобы отец сюда приехал и начал орать! Я и так уже с ним…       Он зло засопел.       — Он не хочет, чтобы я в училище шёл, говорит, блять, — он стукнул себя по губам. — Извините. Говорит, типа, надо на нормальной работа работать, а не рисуночки рисовать. Рисуночки, понимаете, да?! Рисуночки!       Андрей тяжело вздохнул. Ну, о том, что строгий Мишин отец будет против художественного, он догадывался. И всё же надеялся, что, видя успехи сына, он смягчится. Но очевидно, нифига подобного.       — Миш, — сказал он наконец, гладя его по плечу. — Давай знаешь как поступим? Ты молодец, что сразу ко мне пошёл. Давай ты у меня переночуешь, а утром я тебя сам домой отведу. А сейчас скажи ваш домашний, я позвоню, и если трубку возьмёт отец, то я просто её повешу. А если мама, я ей скажу, что ты у меня, и что всё будет хорошо, домой приведу завтра. Маму хотя бы не будем волновать, ладно?       Миша медленно кивнул. Маму волновать он в самом деле не хотел.       Андрей набрал продиктованный номер. Прождал несколько мучительных гудков, и наконец услышал в трубке взволнованный женский голос:       — Алло?       Андрей облегчённо выдохнул.       — Татьяна Ивановна, здравствуйте. Это Андрей Сергеевич, учитель ИЗО, помните? Миша сейчас пришёл ко мне, всё в порядке. Пусть он переночует здесь, успокоится, а утром я его сам домой отведу, хорошо? Не волнуйтесь, пожалуйста.       Он услышал тихий вздох.       — Здравствуйте! Спасибо вам огромное, — печально проговорила она. — Спасибо, что позвонили. Теперь хоть могу не волноваться.       Андрей неловко заверил её, что с Мишей всё будет в порядке, и повесил трубку. Миша всё это время мялся рядом.       — Так, чего стоишь? Сейчас полотенце дам и в ванную иди, надо отогреться, — Андрей поцокал языком. — Давай, давай!       Он вручил Мише большое полотенце и свою футболку с шортами. Миша долго сидел в душе, что-то ронял, тихо ругался, наконец выполз. На кухне ему была вручена большая чашка с горячим чаем и бутерброды с колбасой.       — Я тебе диван застелил, — Андрей налил чаю и себе, шумно зевнул и уселся рядом. — Пей, ешь и отдыхай. А со всем остальным завтра разберёмся.       Миша угукнул и виновато поглядел на него исподлобья.       — Андрей Сергеевич, это…       — Ну пока мы наедине вот так сидим, давай уж просто по имени меня зови, а то как-то странно получается, — произнёс Андрей. — Чего такое? Давай обсудим, если хочешь.       — Да не, не, ничего, просто, — забормотал Миша. Андрей пододвинулся к нему поближе, протянул руку. Он привычно гладил Мишу по голове, но потом как-то задумался слишком, и его пальцы скользнули ниже, по его волосам. Андрей погладил Мишу кончиками пальцев за ухом, потом по тонкой ушной раковине, потом ниже, к шее. Он просто осторожно касался, не более. Но Миша весь раскраснелся, сопел, но молчал, просто смотрел на Андрея во все глаза.       — Прости, я сейчас уберу, я просто…- пробормотал Андрей, пытаясь руку убрать, но Миша тут же за неё схватился.       — Не-не, эт самое, Андрей Сер… Андрей, не убирайте, нормально, — он укусил себя за губу. — Правда. Мне, ну, мне так спокойнее.       Плохой, плохой момент. Не надо было вообще начинать с этими прикосновениями. Андрей очень хотел убрать руку, но не мог просто, не отстраниться физически.       — Миш, вот сейчас я неправильно делаю, — проговорил он почти беспомощно.       Миша грустно кивнул.       — Я знаю, — пробормотал он, печально сведя брови. — Это потому что мне шестнадцать всего. И вы мой учитель. Но, ë-моë, ну…но ведь я вам нравлюсь же тоже?       Плохо, очень плохо. Андрей всё-таки руку убрал.       — Миш. Миша.       Он потëр пальцами переносицу.       — Ну типа если бы я был старше и не ученик? — быстро уточнил Миша.       Андрей долго смотрел на него. А чего отрицать?       Всё равно уже всё совсем худо.       — Если бы да кабы, ага. Давай подождём до твоих восемнадцати, а там, если не передумаешь, там и посмотрим, короче.       Миша засопел. Потом выплюнул:       — Да вы просто трусите, ë-моë!       — Так, Миша, — Андрей нахмурился, но Миша уже сорвался с места и побежал в комнату.       Андрей вздохнул.       Ладно, он сам виноват. Пристал со своими поглаживаниями.              ***              В ночи Андрей проснулся от странных шорохов и подозрительных всхлипов. Он перевернулся на бок, и стоило ему пошевелиться, как звуки испуганно затаились.       — Миш? — хрипло позвал он.       — Извините, — раздалось задушенное бурчание. Андрей включил ночник, скатился с кровати и пересел на диван. Миша прятался под одеялом и громко сопел.       — Что с тобой?       — Ничего. Просто плохой сон, — отозвалось одеяло.       На просто плохой сон так не реагируют. Андрей острожно потянул краешек одеяла на себя и, как и предполагал, увидел зарëванного бледного Мишу, цеплявшегося за простынь.       — Часто такое? — спросил он шёпотом. Миша сжал губы и кивнул.       Тогда-то Андрей и сдался. Правда, сдался совсем. Он хорошенько укутал Мишу в одеяло, а сам улёгся позади него, прижавшись грудью к его спине. Обнял этот огромный сопящий куль покрепче. Сначала тихо шептал всякие забавные штуки, которые на ум приходили, про свои сны рассказывал, даже вынул из памяти парочку ужасно бородатых анекдотов — Миша на них только фыркал, зато не трясся больше.       Андрей уснул прямо так, посреди своего же рассказа, с включённым светом и в неудобной позе, но Мишу не отпустил за ночь ни на секунду.              ***              Андрей сидел перед училищем на скамеечке и курил. Прошло уже пятнадцать минут, как Миша зашёл внутрь проверить списки зачисленных.       Экзамены он сдавал пол лета, Мише они дались очень тяжело. Русский и математику еле осилил, зато историю сдал на отлично. А вот для просмотров в училище они с Андреем готовились очень долго. Миша для этого практически переехал к нему домой на месяц и все дни сидел, зарывшись в карандаши и краски. Андрей помогал ему, как мог, и наконец вот он и настал, день икс.       Андрей выкинул докуренный до фильтра бычок в ведро и тут же взялся за вторую сигарету. Что-то долго он там.       Наконец дверь открылась, и Миша вышел оттуда в окружении ребят. Они все выглядели счастливыми, и у Андрея на сердце стало спокойнее. Поступил же, поступил?       — Ну как? — спросил он, когда Миша подбежал к нему.       — Ну, последний, конечно, в списке, но прошёл! — смущённо ответил Миша, и Андрей тут же сгреб его в охапку, обнимая очень крепко на глазах у всех.       — Ты такой молодец, — шептал он затихшему в его руках Мише. — Ты умница. Талантище. Я в тебя верил.       Миша смущённо сопел. Потом вцепился в рубашку Андрея пальцами и прижался к нему.       — Да я-то…да чо вы, я б сам ничего не смог бы…       — Неправда. Я лишь немного тебя направлял. Ты всё сам, только сам. Я тобой горжусь невероятно, — ответил Андрей. Все смотрят — ну и ладно, пусть смотрят.       Отмечали дома у Андрея. Пока Миша радостный звонил домой маме и рассказывал, что поступил, Андрей накрыл стол с пивом и с кучей еды. Они с Мишей просидели допоздна, выпили много, Миша был ужасно счастливый, а Андрей всё смотрел на него и смотрел, оторваться не мог, ну не было на это сил.       Он накрыл Мише диван в другой комнате, а сам улёгся.       Сон не шёл вообще. Сердце тупое так и билось, кошмар просто.       Сегодня обнял его при всех, а вечером снова гладил по голове и по лицу, и Мишина кожа алела под его пальцами, будто цветы по весне распускались. Один раз он почти забылся и почти наклонился к его губам, влажным от пива и облизывания.       Андрей поëрзал. Он прислушался: не, в квартире тихо никаких шагов. Ночь слепа, никто ничего не узнает. Смазка в ящике стола всегда лежит, мало ли что, мало ли захотелось.       Андрей на цыпочках сходил за ней, выдавил на руку побольше. Можно и просто облизать, конечно, но сейчас хотелось посильнее погрузиться в мысли. Просто думать об этих губах и смеющихся глазах.       Он ткнулся лбом в подушку и тихо вздохнул. Приподнял задницу, раздвинул колени. Так удобнее обхватить, стоит уже крепко. В одну согнутую руку он упёрся головой, а другой обхватил член посильнее. Вот так, вот…так…       Он хотел просто представить его и всё, куда уж стыднее. Но постепенно картинка в голове размылась, стала движущейся. Андрей представлял, как Миша обнимает его, как стонет, кусая губы, какими тёмными становятся его глаза, и как Андрей кусает его и вылизывает абсолютно везде, везде, очень мокро, очень хочется, да… Миша…       — Миша…- слабо выдохнул он. — Миш…       Будет ли Мише нравится? Будет ли ему хорошо? Андрей бы всё сделал, чтобы Мише было хорошо и сладко, его нужно как можно нежнее, как можно бережнее, вот так, растянуть, долго, чтобы он тихо скулил от удовольствия. Чтобы сам захотел, попросил, потребовал, умолял. Андрей сжал член сильнее, представляя, как он бы вылизывал эти коленки, каждую выступающую косточку, каждый сантиметр кожи, как касался бы языком внутренней стороны его бёдра, а потом бы долго и мокро, захлëбываясь, вылизывал бы его пах, у основания члена, и кожу за яичками, и…       — Нет, — шепнул он, пытаясь себя остановить. — Нельзя, нельзя же…       Это же Миша. Нельзя, просто…просто нельзя. Но если бы он стонал своим голосом, который стал таким низким, если бы выгибался, если бы звал Андрея по имени и просил.       — Мишенька…- слабо шепнул Андрей, сжимая себя ещё крепче. Подушка была уже мокрой от слюны, рука устала, но Миша стоял перед глазами, горячий, любимый, желающий.       Андрей задушил стон оргазма в подушке. Долго лежал как есть, задницей к верху, потом всё же стал переворачиваться. В этот момент в коридоре что-то громыхнуло, потом раздался стук, звук падения. Андрей подскочил, натянул трусы и выбежал в коридор, включая свет.       Конечно, Миша был там. Уронил вешалку, ударившись об неё при попытке побега.       Андрей даже вымолвить ничего не смог. Но прежде чем он начал извиняться и корить себя, покрываясь стыдом и ужасом, Миша поднял на него огромные темнющие глаза, шумно выдохнул, подскочил к нему и буквально вцепился губами в его губы, хватаясь за шею Андрея. Тот опешил и не оттолкнул его сразу, но Миша, несколько раз неуклюже проведя языком по его языку, отскочил сам и рванул в комнату к себе на диван.       У Андрея не хватило духу пойти за ним. Он просто поднял вешалку, выключил свет и ушёл к себе курить в окно и пытаться успокоить судорожно ревущие в голове мысли.       На утро они оба сделали вид, что ночи просто не было. Андрей даже не знал, рад он этому или глубоко разочарован.              ***              — И как скоро? — спросил Андрей севшим голосом.       Миша помялся. Он выглядел виноватым, хотя никакой его вины не было.       — Ну, через несколько месяцев. Отца отправляют, — пробормотал он. — Московская область, не очень далеко, но.       — Понятно. А как же твоя учёба в училище?       — Ну, отец договорился. Мы с мамой его, эт самое, уломали, да и типа я семестр круто закончил, так что будет тоже художественное. Тяжко было, ë-моë, но он сдался, — Миша улыбнулся. Но тут же снова померк.       — Вот как. Ну… Миш, это просто супер! — Андрей выдал ему широкую улыбку и привычно погладил по волосам. — Ты огромный молодец! Учись хорошо, не бросай только, ладно? Нельзя зарывать твой талант и твою упорную работу.       — Да, эт да, — Миша шмыгнул носом. — Но, типа…это всё?       — Ну а что? Я правда рад за тебя, — ответил Андрей. — Мой любимый ученик идёт своим путём, что может быть круче.       На слове «любимый» Миша запунцовел, и Андрей им, конечно, залюбовался.       Глупое сердце-то ухнуло на дно живота и там осталось лежать, как кусок протухшего сыра на полу холодильника, но всё к лучшему. Пусть Миша уедет, пусть забудет его. Андрей так и останется его первой дурацкой влюблённостью, ничего, со временем это можно будет спокойно вспомнить и даже посмеяться. «А я, сынок, в школе был влюблён в моего препода ИЗО, смешно, да?».       Миша открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, но не выдал ничего, только глядел беспомощно.       — Ну, в любом случае, у нас с тобой есть ещё несколько месяцев, чтобы напрактиковать тебя как можно лучше, — Андрей опустил взгляд в чашку с чаем. Глаза подозрительно защипало, вот это худо, а ну стоять, гнусные глаза, стоять, держаться! — Приедешь в училище и будешь чувствовать себя самым классным.       А несколько месяцев пролетели как миг. Андрей знал, во сколько отходит Мишин поезд, до самого последнего момента сомневался, стоит ли ехать хотя бы просто издали на него посмотреть. А потом рванул на такси на вокзал.       «В каком ты вагоне?» — написал он, вбегая на платформу. Пять минут до отправления.       «Первый с начала».       — Да твою-то мать! — рыкнул Андрей. Так быстро он ещё никогда не бегал.       В вагон уже не пускали, да он бы и не пошёл, это было бы сложно объяснить родителям. Андрей просто замер у окна, за которым увидел прижавшегося к стеклу Мишу. Тот заметил Андрея и встрепенулся.       — Я тебя люблю, — тихо произнëс Андрей. Миша, конечно, не мог этого услышать, но он увидел как двигаются губы Андрея и явно заволновался.       Андрей так и стоял, как вкопанный, стоял, пока поезд медленно отходил, пока набирал ход, когда он скрылся уже. Потом резко опустился на корточки, будто у него свело живот, и застонал себе в ладони.       Ну что за Санта-Барбара, пиздец.              ***              Они переписывались, конечно. Но в основном о незначительном, Миша слал свои работы, Андрей хвалил его или мягко подмечал недочёты, но не более. Так прошёл ещё год, потом ещё полгода. Андрей успел уволиться из школы и уйти работать в дом творчества для детей, что принесло ему меньше денег, но больше спокойствия.       Наступил Новый год, и Андрей его отмечал с друзьями. Мише он отправил сообщение. Порывался позвонить, но потом решил, что не стоит. Миша же так и не ответил.       Первого января он, как любой порядочный отмечающий, очнулся только к вечеру и поехал домой. Было уже темно, Андрей мечтал только о том, чтобы вымыться и хлопнуться в кровать. Он вышел из лифта и наткнулся на Мишу.       Он сидел у порога Андреевой квартиры, съëжившись, и дремал. Андрей сначала даже не узнал его поначалу. Полтора года, а он так вытянулся. Сколько ему сейчас? Летом будет девятнадцать.       Услышав шаги, Миша встрепенулся, открыл глаза, увидел Андрея и вскочил.       — А…Андрей! — выпалил он и рванул к нему. Стиснул, обнимая.       Какой же он огромный! Выше аж на голову!       Андрей тут же схватился за него в ответ. Он, вообще, надеялся, что за эти полтора года всё остыло и успокоилось, но стоило ему Мишу сжать в объятиях, как сердце опять заворочалось по-старому.       — Миш, долго ты тут сидишь? Чего не позвонил? — он погладил Мишу по спине. — Я б хоть пораньше приехал, тебя встретил.       — Да я, ë-моë, сюрприз хотел устроить! — выпалил Миша. Он стоял и тёрся носом о плечо Андрея. — Это чем пахнет, духи какие-то, это чо, твоя девушка?       — Да нету никакой девушки…- растерялся Андрей. — Просто у друзей был…о, мы перешли на ты? Наконец-то.       Миша, краснея, фыркнул.       — Ну всё, ты уже не мой учитель, и мне уже есть восемнадцать, так что…так что всё, так что теперь да! Ты обещал!       Андрей смутился.       — Давай хоть в квартиру пройдём.       Миша казался совсем другим. Высоченный, красивущий, он уже не мялся на пороге, а скинул куртку и ботинки и прилип к Андрею намертво. Ходил за ним, хватал за руки, старался обнять.       Андрей всё равно сначала накормил его и отпоил горячим чаем. Пока Миша увлечённо жевал, Андрей курил в форточку и смотрел на него.       Какой же он стал. Мишка.       — Я один приехал, — вещал Миша с набитым ртом. — Понимаешь, да, просто к тебе хотел. Хрен ты теперь от меня избавишься. Будешь выгонять — всё равно не уйду.       — Да с чего ты решил, что я тебя выгоню? — фыркнул Андрей. Миша опустил взгляд в кружку.       А ведь правда, он просто приехал, даже не зная, будет ли Андрей дома, один ли он. Просто приехал наобум, какой же дурачок.       Андрей затушил сигарету и уселся рядом.       — Ну теперь я тебя сам никуда не отпущу, — сказал он мягко и потянулся, чтобы Мишу поцеловать.