Пять минут

Прохладный сентябрьский ветер мягко перебирает выпущенные пряди из хвоста Феликса. Парень морщится, ведь вихрь играет не только с его несчастными волосами, но и со страницами книги. Ли ёжится от пронизывающего до мозга костей холода. Ветер перелистывает роман на несколько страниц вперёд. Раздражение заполняет его тело, но книга — единственное развлечение Феликса. Нужно же не умереть со скуки, пока он ждёт одного человека. Феликс ожидал сообщения и просьбы о встречи от кого угодно, но не от Хван Хёнджина. Хван Хёнджина, который каждый день показывает всем своим видом, что Ли его раздражает чуть ли не до белого каления и как было бы хорошо, если бы он исчез навсегда из его жизни. «Посмотрите, кто идёт. Ли Феликс, всё такой же мальчик с милой мордашкой, но гнилой душой» «Сначала на себя посмотри, Хван Хёнджин. Только слабые люди самоутверждаются за счёт унижения других. Поэтому я хочу поспорить с тобой насчёт «мальчика с милой мордашкой, но гнилой душой» И так каждый день. И зачем им нужно «срочно встретиться в парке, это вопрос жизни и смерти» по словам самого Хвана. Объяснений дальше не следовало, а сообщения Феликса оставались непрочитанными. И, пожертвовав своим отдыхом, Ли до сих пор ждёт одноклассника. Руки без перчаток уже немного замерзают и дрожат, хочется убрать их в карманы куртки и согреть. Всё-таки брать с собой книгу было плохой идеей. Люди проходят мимо и не обращают внимания на одинокого подростка. Постепенно их становится всё меньше и меньше, пока парк окончательно не пустеет. Тишина — отличный партнёр по ожиданию Хёнджина вкупе с завыванием ветра. Спокойно и хорошо. Но он не откладывает книгу, продолжая сжимать её кончиками пальцев, и читать содержание романа. В голове крутятся самые разные мысли, в основном они содержат возмущение о том, что грёбанный Хван Хёнджин вновь издевается над ним, и встреча является подстроенной. Ведь это так весело насмехаться над Феликсом и мотать ему нервы, проверяя на прочность его стойкость и терпение. А оно у него далеко не безграничное. Особенно если это дело касается Хёнджина. Он не замечает шагов сзади него, но ощущает лёгкий удар по плечу, которым обычно приветствуют своих друзей, и перед Феликсом появляется довольная физиономия Хёнджина. Но они далеко не друзья. Хван не присаживается на скамейку рядом с Феликсом, а обходит её стороной и встаёт напротив сгорбленной фигуры парня. В таком положении его одноклассник кажется значительно выше и больше, особенно в своей чёрной безразмерной толстовке. Феликс сглатывает слюну, засматривается на красивое лицо Хёнджина. Почти идеальное, с чистой кожей, бездонными чёрными глазами. Ли молчит. — Хэй, Феликс, я уезжаю навсегда, — усмехается Хёнджин, смотря в глаза Феликса. Нагло, с вызовом. Феликс в ответ устремляет на него взгляд. Безразличный, холодный. Он со вздохом закрывает книгу, прямо перед носом самого Хвана. Снова Хёнджин к нему лезет. Снова мешает ему жить. Как он уже достал! И ведь сердце Ли оказывается предателем. Он полюбил того человека, в которого не стоило влюбляться. В своего злейшего врага — Хван Хёнджина. Его одноклассника из параллельного класса, с которым у Феликса идёт война, чуть ли не с первого года учёбы, когда они были ещё маленькими детьми, не знающими ничего о жизни и, что самое важное, чувствах, что способны испытывать люди друг к другу. Небольшой инцидент, связанный с тем, кто сядет у окна на последней парте, привёл к раздору между детьми на целых девять лет. А это ведь такая чушь, но она смогла поселить в душе учеников неприязнь, а может даже ненависть на почти десятилетие. Но с каждым годом Феликс понимал, что конфликтует с Хваном скорее по привычке, чем по истинному желанию. Он не хочет ругаться с ним, а может хочет даже дружить. Гулять вдвоём, ходить на переменах в столовую, играть на выходных в видеоигры, обсуждать фильмы, музыку. Проводить время без ссор, в пылу которых из их ртов вылетают оскорбления, а иногда могут и руки распускать. Поэтому их лица на протяжении всей учёбы украшены ссадинами и синяками, рассеченными губами. А после Феликс понял — он хочет не дружбы, он хочет отношений с Хёнджином. Обнимать, целовать и просто смотреть на любимого человека, дотрагиваться до каждого открытого участка тела. Для парня, что тогда только перешёл в девятый класс средней школы, это было потрясением. Он и влюблён в своего злейшего врага? Бред, полный бред! В который Ли не верил до конца, пытался себя переубедить. Но сердце не обманешь. Было больно принимать данный факт. Его волновало то, что Хёнджин постоянно задевал его колкими словами, его сжигала ревность к тем, кто просто подходил к Хёнджину поздороваться. А девчонки, раздувавшие свои губы в его присутствии, и вовсе бесили. Но со временем его перестало волновать окружение Хвана, его поклонницы и поклонники. Ему пришлось заглушить свои чувства. Сначала Феликс не чувствовал ничего, кроме ненависти к заносчивому мальчишке, что при каждом удобном случае пытался задеть Ли. На что Феликс, такой же зелёный ребёнок на тот момент, отвечал на выходки одноклассника не менее хитрее, а иногда и жёстче. Первое время, он как сейчас помнит свои ощущения тогда, ему было стыдно, и он каждый раз порывался извиниться перед Хёнджином. Но как только видел ненавистный взгляд Хвана и слышал слова о том, что Хёнджин его ненавидит и обязательно отомстит, то желание просить прощение и унижаться перед ним потухало, как пламя свечки. Феликс лишь топал ногами, сжимал маленькие кулачки и разворачивался, скрываясь за первым поворотом в школьном коридоре. Прошли года, парень принял себя, свои чувства к невыносимому однокласснику. Но любит ли Хёнджин его в ответ? Конечно же нет, Ли и думать даже не надо. Хван его ненавидит, и Феликс продолжал делать вид, что их ненависть взаимна. — И зачем ты мне это говоришь? — он удивлённо приподнимает бровь. Феликс не рад отъезду Хёнджина. Услышав эту новость, его сердце падает куда-то вниз. Наверное, в самые недра его разбитой души. Да, они дерутся, ругаются, но сердцу не прикажешь кого любить. Ведь сам Ли всегда бил в ответ, вкладывая всю свою силу в удар. Никогда не жалел, хоть любил и продолжает любить, — Похвастаться решил? Иди к своим друзьям, а меня оставь в покое. На это Хван только смеётся и прикрывает свой рот ладонью, а Феликс на несколько секунд цепенеет. Ему всегда нравился смех Хёнджина. Когда он смеётся, из-под ног Феликса вырывают почву, вынуждая парить в воздухе несколько секунд, а затем упасть куда-то вниз и разбиться окончательно, без возможности восстановиться. — Ну как же так, разве я не мог не порадовать тебя такими прекрасными новостями? — только новости для него отнюдь не радостные, в отличие от Хёнджина. Стоит только посмотреть в его глаза, что светятся от радости, можно понять, что Хван счастлив своему предстоящему отъезду. И Феликсу от осознания становится ещё больнее, но он не показывает своих эмоций. Надевает привычную маску неприязни по отношению к своему недругу, врагу. Их взгляды вновь пересекаются. Между ними проносятся искры, которые невозможно увидеть, но они, заклятые враги, чувствуют лёгкое покалывание в области сердца, свет от искр мелькает в их глазах. Атмосфера накаляется с каждой секундой, молчание затягивается. В мыслях Ли кружатся в вальсе слова, что он хочет сказать каждый раз при виде Хёнджина. «Ты мне нравишься» «Скажи мне, что тоже любишь, прошу» Но он не скажет. Ни за что не признается ему, не проиграет самому себе, не унизится перед НИМ. — У меня нет настроения с тобой ругаться, — ветер разыгрывается с новой силой, опавшие золотые листья поднимаются и разлетаются по новым местам с каждым вихрем, один из них приземляется на светлую макушку Феликса. Хёнджин снимает его, прикоснувшись кончиками пальцев к его волосам, и слегка проводит по длине чёлки. Или Феликсу кажется? Его больная фантазия играется с ним, так же как и Хёнджин с его нервами? — Ты даже в последние минуты нашего общения умудряешься огрызаться, — и он улыбается. Не усмехается, не скалится, а улыбается. Искренне, на щеках появляются очаровательные ямочки, которые хочется целовать, а глаза сияют. В прямом смысле этого слова! Феликс снова цепенеет. Он лицезреет ту самую улыбку Хвана, которую он дарил своим друзьям, девушкам, что постоянно вились возле парня. Посвящал кому угодно, но не Феликсу. Но ни мимолётное касание, что привиделось Ли, ни безумная ревность, съедающая здравый разум, не сумеют сломать его, разбить гордость, разрушить стены защиты, что он воздвигает вокруг себя на протяжении нескольких лет. — Последние минуты? — первые волны наваждения спадают и возвращают его в жестокую реальность. Слова Хвана «в последние минуты нашего общения» ударяются пульсом в висках. «Он уезжает сегодня? Не завтра? Не послезавтра?» — Да, через пять минут я должен быть дома, а через полчаса мы с родителями едем в аэропорт. Решил с тобой попрощаться, как-никак у нас было очень много взаимодействий. Сердце пропускает удар. Ему в очередной раз причиняет боль человек, которого он искренне любит, но он же научился справляться с ней, выдёргивать сразу и с корнями. Почему тогда сейчас по-другому? — Драки и грязные оскорбления, по-твоему — нормальное взаимоотношение? Я тебя и так не понимал, а сейчас и вовсе потерял смысл нашего разговора, — нельзя показывать свои истинные ощущения. Нельзя, чтобы Хёнджин узнал о том, что Феликс чувствует к нему на самом деле. Не хочется быть высмеянным в последние минуты их общение. «Скажи, пожалуйста, что любишь» Но признание так и вертится на его языке. Он не признается. Ни за что. Даже под сильным напором ауры Хван Хёнджина. Но вся его сущность требует признания, будто ему перекроют кислород, если он не успеет вовремя развязать свой язык. — Мы и не умеем нормально общаться, с первого класса как кошка с собакой грызёмся и, скажу честно, я буду скучать по-нашему недообщению. Феликса вновь прошибает шаровая молния. Будет скучать? Бред полный, Феликс не верит ни единому слову. Но ему хочется верить. — Ты серьёзно? Не думал, что ты мазохист, — маска трескается, его губы растягиваются в полуулыбке. И Хёнджин тоже улыбается, — Проехали, желаю хорошего перелёта. После этих роковых слов, улыбка Хвана меркнет, как и блеск в его глазах. А Феликс в недоумении. Что он успел сказать такого? — И всё? — он склоняет голову в сторону, прикусывает нижнюю губу. Чего ждёт Хёнджин? Что должен сказать Феликс ему? Неужели, он догадался? Феликс вертит головой вправо, влево, отгоняя эту мысль. «Бред!» — А что я ещё должен сказать? — отвечает он вопросом на вопрос, — Я тебе два раза пожелал удачи, этого мало? — Ты должен ещё кое-что сказать, — не унимается парень и кладёт руки в карманы джинс. Феликс тоже меняет позу, откидывается на спинку скамейки и приподнимает одну бровь в недоумении: — Должен? Ты либо гений, либо идиот. Что я по-твоему должен сказать? — он поджимает губы и опускает взгляд на свои кроссовки. Чувствует, как его прожигает взглядом Хёнджин. И этот взгляд именно тот, которым Феликса одаривали каждый день, каждый час, каждую минуту. «Признайся ему, чёрт возьми! Признайся, дурак» Воздух разрезает тихий голос. И звучит он обиженно? — Я понял. Ты не хочешь мне этого говорить, но если скажу я, то ты мне не поверишь и пошлёшь к чёрту. Пока, Ли Феликс, надеюсь, что мы впредь больше не встретимся, — Хёнджин разворачивается на пятках в сторону выхода парка. Феликс в панике подпрыгивает со скамейки, готовый броситься вслед. «Хёнджин сейчас уйдёт! Уйдёт и больше не вернётся!» «Нужно признаться!» «Я с ума сошёл, мне нельзя» «К чёрту сомнения!» Он забывает про недочитанную книгу, про свою гордость, про свои запреты говорить о своих чувствах, о своей привязанности к нему. Слёзы собираются в уголках глаз, сердце вот-вот остановится от перенапряжения, а сам он словно оказывается тонущим в толще воды. Её волны окутывают Феликса с головой, дыхание затрудняется. Вот-вот и он умрёт, унесёт свою тайну с собой в могилу. — Хван Хёнджин! Стой! Прошу! — Ли срывается на бег, ему кажется, что он летит по воздуху. Словно в тумане он подбегает к Хёнджину, хватает его за предплечье и резко разворачивает к себе. — Ты мне нравишься, Хван Хёнджин! Доволен? Этого ты ждал? Или ожидал гневную тираду? — цедит он сквозь зубы. Звуки резко стихают, а ощущение чужих губ на своих губах застают его врасплох. Резкий контраст осеннего холода и горячих поцелуев сводит Феликса с ума. Он нежный, трепетный. Хван осторожно убирает мешающую прядь волос Феликса и заправляет её за ухо. Глаза Феликса слегка прикрыты, а ресницы нервно трепещут. Хёнджин обнимает его за плечи и отстраняется от манящих губ, целуя Ли в розовые щёки. Розовые от смущения или мороза? Феликс заводит руки за шею Хвана, терпеливо ведя лишь одними кончиками пальцев по загривку. Волосы Хёнджина шелковистые, мягкие на ощупь. От радости, распространяющейся по организму, Феликс первые секунды даже не верит в происходящее. Они ненавидят друг друга с детства. И парень был уверен, что его нежные чувства не разделяют, что его высмеют, если он признается. Но он ошибся. Сердце всё-таки останавливается от нахлынувших эмоций. Ему ответили взаимностью. Его любят. Только их отношения обречены, ведь Хван улетает. И никогда не вернётся в Корею.