Vice

***

      Такие дни, как этот, были невозможны. Виктория Райдос толкнула двери особняка, прежде чем выскользнуть на свежий воздух, позволив им захлопнуться за ней. Сила, с которой они вернулись на свое место, помогала снять напряжение. Но этого было недостаточно. Она тихо просипела что-то невнятное, убирая прядь волос с лица. Это был долгий, очень долгий день. Казалось, сегодня все противилось ее настрою. Паршивый сон в поезде, пустые онлайн-консультации и долгие съемки. И эти идиоты – нет, коллеги, так их теперь стоило называть – действительно отняли остатки сил.       Райдос посмотрела наверх, серое небо в кой-то веке совпадало с настроением, затем перевела взгляд на окрестности. Сразу заметила шаманку возле изгороди особняка. Она знала, что может встретиться с кем-то после съемок, но это была большая территория, и большая часть людей уже должна была разъехаться. Конечно, ей было все равно, с кем делить пространство. Итак, она еще особо не общалась с Романовой за объективами телекамер, не считая колких высказываний, которыми обе периодически обменивались. Теперь же такая возможность появилась. Тем более, ждать машину еще достаточно долго, а странная сенсативная особа отторжения пока еще не вызывала. Так что, жрица сделала выбор и подошла к шаманке.       Романова только что закурила сигарету, простенькая зажигалка еще не успела упасть в карман. Вика наблюдала, как от ядовитой палочки поднимается дымок, когда девушка кивнула ей в знак приветствия.       – Можно мне одну? – Райдос указала на руку.       В ответ последовала фирменная легкая ухмылка. Мгновением позже девушка откинула голову назад от смеха. С таким же успехом она могла бы схватиться за бока и согнуться от более истерического звука. Райдос лишь закатила глаза.       – Ты? Куришь? – шаманка выгнула бровь. – Ты пила травяную бурду даже на посиделках в баре.       Жрица тоже приподняла бровь, безуспешно пытаясь игнорировать издевки.       – Никогда не относила тебя к тому типу людей, которые судят преждевременно, – она все-таки позволила шутке проскользнуть из уст. – Это был долгий день.       С минуту шаманка стояла озадачено. Виктория уже подумала, что недостаточно ясно дала понять, что имела в виду. Тяжелый день, может быть, даже плохой. Но, в конце концов, собеседница же могла чувствовать людей. И вроде бы у нее даже неплохо получалось.       – Конечно, дорогая, – улыбка появилась вновь и, кажется, стала только шире. – Только это последняя.       Шаманка сделала еще одну быструю затяжку, после чего протянула сигарету. Взгляд был прикован к рукам, которые уверенно зажали предоставленную сигарету между пальцами и поднесли к аккуратным губам, чтобы жрица могла вдохнуть никотиновый дым.       Вика пообещала своему мужу, еще в начале отношений, что бросит курить после всего стресса, связанного со свадьбой. Но в такие моменты, как этот, она жаждала их. Вкус, ритуал, наркотик. Порок.       Очевидно, она прошла своеобразную проверку Романовой. Шаманка ухмыльнулась, когда она выпустила дым и прислонилась к стене. Вероятно, не рассчитывала на такой результат.       – Знаешь, ведь некоторые говорят, что делиться сигаретой – все равно что делиться поцелуем, - решила уколоть.       Райдос в очередной раз закатила глаза. Самодовольная особа была права.       – Я не думаю, что тебе стоит целоваться со своей конкуренткой, – констатировала она, беззаботно крутя сигарету.       Собеседница же зажгла новую и помахала рукой, оставляя полоску дыма. С кончика упал пепел.       – Я подобным не брезгаю, – спокойно добавила Райдос.       – Так я могу поцеловать тебя?       Это был вызов. Шаманка вторглась в ее личное пространство, пытаясь заставить ее отступить. Виктория видела подобные провокации за километр, подметила еще на первых съемках. Марьяна была непредсказуема, но вполне управляема.       Вика не отодвинулась. Лишь покачала головой и рассмеялась.       – Что сказали бы наши супруги? – шутка с выражением фальшивой озабоченности. Переигрывает. Шаманка хмыкнула.       – Ты права. Теперь мне придется продемонстрировать свое моральное превосходство и отступить, – девушка отодвинулась, и сама прислонилась в стене.       – Полагаю, да.       Они докурили в уютной тишине. Вскоре Райдос раздавила окурок носком ботинка и наклонилась, чтобы поднять его. Всегда верная своим принципам, выбросила пепельный фильтр со следом помады в ближайшую урну. Она предполагала, что Марьяну это тоже позабавит.       – Что ж, спасибо, – Вика неопределенно махнула рукой. – Мне пора.       – У тебя будут проблемы? – спросила Романова. От нее веяло скорее любопытством, чем заинтересованностью. Она не думала, что кто-то здесь станет спрашивать ее о личном. Да и она не собиралась отвечать на это. Но сейчас было так комфортно рядом с Романовой.       – Возможно, – ответила Райдос, замечая подъезжающий к зданию знакомый автомобиль. Глаза уже во всю горели весельем.       – У меня тоже, – ухмыльнулась шаманка. Вика вернула улыбку.       – Увидимся, – пауза, чтобы перевести дыхание. – Хорошего вечера.       – Надеюсь, твой день все-таки стал не таким паршивым.       Да, подумала Райдос, они определенно могли бы стать подругами.

***

      От подобных случаев было трудно избавиться. Казалось, что напряжение проникло под кожу шаманки. Она чувствовала себя грязной, просто находясь на месте испытания, и не могла унять дрожь в пальцах, когда выходила из злополучного места. Райдос, на удивление, стояла на улице. Она почувствовала, как в ней поднимается тошнота от того, как скрутило желудок. Только что полчище мертвецов практически набросились на нее. Избавиться от тяжелой энергии было сложно. Романова хотела вырвать, но не смогла.       Райдос остановила ее, положив руку на плечо, развернула лицом к себе. Шаманка ничего не сказала, лишь стиснула зубы и позволила наблюдать за ее лицом, настолько пустым, насколько в ней осталось сил. Знала, что та и так чувствует, и пытаться выдать что-то другое бессмысленная идея. Жрица вздохнула в ответ на то, что увидела, и полезла в карман своей куртки.       – Я думала, ты уехала, – сказала Марьяна.       – И оставила тебя одну развлекаться с призраками? – она прислонилась к красно-коричневым кирпичам здания. – Ну уж нет.       Романова настороженно наблюдала за собеседницей, желудок внезапно сжался. Она почувствовала холод во всем теле, когда правда о том, к чему клонит ведьма, действительно поразила ее. Она стояла абсолютно неподвижно и просто смотрела прямо на Марьяну. Даже не прикурила сигарету. Нет, это предназначалось Марьяне, а не ей.       Романова хотела сказать, что все это глупо, но в этом не было необходимости. Она покачала головой, когда жрица, наконец, предложила ей сигарету.       – Обойдусь, – глупость. – Завязала.       На самом деле между той первой их сигаретой и стартом съемок после длительного перерыва Марьяна не могла вспомнить сколько пачек было выброшено, а электронную дрянь она вообще не считала. Это была ненужная ложь, призванная защитить непрошенную гордость.       – Это нехорошо для тебя, – голос Райдос был напряженным, почти хриплым, хотя лицо ничего не выражало.       Девушка даже не поняла, о чем та говорит. Было ли это о ее пристрастии к курению, или бестолковом отношении к опасным ритуалам на испытаниях, или их привычке всегда заканчивать на этом моменте, практически на этом, а затем отступать. Или, может быть, даже о том, что они двое в целом, рушат, а затем возводят обратно стены. От одной мысли об этом у шаманки закружилась голова, поэтому она просто кивнула.       Вика сама зажгла сигарету, глубоко затянулась и выпустила дым кольцом. Возник вопрос, где ведьма этому научилась. Хотя, это было не так уж важно. Дым рассеялся в небе, и пальцы Романовой дрогнули. Легкие расширились, прося попробовать. Пороки никуда не деваются.       Шаманка схватила жрицу за запястье, не осознавая, что контролирует свои конечности, повернула его так, чтобы направить сигарету ко рту. Сделала глубокий вдох, все еще крепко сжимая чужую руку, закрыла глаза от ощущений, боли, страстного желания.       Когда открыла глаза, все, что она могла видеть, был взгляд карих глаз, темный и привлеченный к нейтральной помаде на фильтре, смешавшейся с другой, более яркой, оставшейся на губах. Райдос просто наблюдала за ней, шокированная, неподвижная. Даже не пыталась убрать свою руку.       А затем она приблизилась, прижав Романову ближе к стене, позволив свободной руке обхватить ее сбоку. Сердце пропустило удар, а Марьяна отпустила запястье, протянув руки ближе к чужой спине.       – Ты знаешь, что о нас ходят слухи, верно? – почти шепотом спросила жрица.       Она была так близко, что Романова чувствовала, как каждое слово обдает горячим дыханием ее лицо. И это было практически электрическое возбуждение. На мгновение она запрокинула голову, тяжело вдохнув. Затем впилась в губы Райдос, сжав руки в кулаки на ее куртке сзади. Та потянулась ближе, прижалась сильнее, а ладонь неосознанно скользнула вниз и сжала бедро.       Шаманка издала тихий стон, и ее руки ослабли на ткани. Она чувствовала вкус дыма в ее дыхании, и только ее тело так близко к ней. Райдос уронила сигарету, запустила руку в волосы, прижимая ее к стене, чуть не ударив головой.       Она почти чувствовала биение ее сердца; все пороки сосредоточились в одном человеке.       Наконец, Романова отстранилась, совершено задыхаясь. Она все еще была так близко, что, когда заговорила, не могла видеть карих глаз.       – Это как делиться сигаретой, верно?       Жрица отстранилась ровно настолько, чтобы увидеть ее губы с размазанной помадой и такие манящие. Затем опустила глаза вниз, сосредоточив все свое внимание на тлеющем внизу окурке. Она наступила на фильтр, какая-то сила стояла за этим движением.       – Это убьет тебя, – фраза медленно отразилась на лице, когда она отстранилась окончательно. Это был мгновенный сдвиг, смирение для них обеих. Давно запоздавшее.       Они могли бы быть подругами, да. Но им никогда не стать парой.              Это был просто еще один порок.

***