Допрос

Сырость подвальных помещений давно не вызывала в Кольте былых эмоций. Мерный стук затхлой воды с потолка, тихий писк неизвестных грызунов и неизменный запах пота превратились в его рутину более двадцати лет назад. Тогда он самостоятельно выбрал профессию, с отличием окончил училище и, всё ещё полный слепых надежд, оказался в пыли, под землёй, куда не доходил ни единый луч света. С ним был блокнот, подаренный руководством, и потрёпанные часы, которые мама подарила на тридцатый день рождения. И пусть время они давно не показывали, а циферблат не подлежал ремонту, Кольт не смел избавляться от вещи, оставив ту в память о семье. — У вас часы стоят. Кольт равнодушно поднял голову, встречаясь взглядом с неизвестной ему женщиной, которая отказывалась называть своё имя. Она ехидно улыбалась, поправляя выбившиеся из причёски волосы, и неотрывно глядела на мужчину. — Вам с этого что за беда? — спросил Кольт, подавляя желание зевнуть. За несколько часов, что они сидели в этом помещении, он узнал о женщине практически всё — от любимого фильма до размера бюстгальтера — но так и не услышал имени. Она издевалась, пока эксперты экстренно поднимали базы, выжимая свой максимум. — На каком времени они остановились? — задала она вопрос, косясь на затёртый ремешок. От предмета разило дороговизной советского раритета и атмосферой бедности одновременно. Кольт заметил, как женщина окинула его быстрым взглядом, очевидно, про себя отметая вариант о недостатке денежных средств. На работу Кольт всегда ходил с иголочки, и только лишь древние часы могли заставить людей усомниться. — Пол третьего ночи, — ответил Кольт, встряхивая руку. Женщина кивнула, плавным изгибом губ отражая удовлетворение. Её ясные как небо глаза в упор смотрели на Кольта с таким выражением, словно тот задолжал ей несколько сотен долларов. — Что это значит? — она по-кошачьи склонила голову, играя в лишь себе понятную игру. Кольт повидал достаточно таких, кто до поры до времени оставался хищником, но, стоило затронуть нужную область, превращался в покладистую добычу, которая в силу своих качеств уже не могла убежать. — Время, — произнёс мужчина. — Это всего лишь время. — А вы знали, что когда часы останавливаются, это всегда будет что-то означать? — женщина позволяет себе ухмылку, растягивая красные от помады губы. Кольт смотрел на неё без особого интереса, повидав достаточно людей и столько же различных манипуляций. Сегодня он не страшился быть обманутым, ведь правды за весь день мог и не слышать. — Случайность, не более, — подтвердил Кольт, ни капли не сомневаясь в своих словах. Ну и что такого, если несколько лет назад именно в пол третьего ночи ему позвонили, сообщив о появлении угрозы. — Раз вы уверены, — уступила женщина, сложив руки в подобии домика. Кольт устало выдохнул, испытывая огромное желание узнать, сколько ещё времени ему придётся на неё потратить. Он не считал свою работу бесполезной, но в этот раз не сомневался, что пользы от нахождения здесь не выйдет. Женщина не ответила ни на один вопрос, а если и говорила что-то по делу, то слишком расплывчато и непонятно. Такая информация мало того, что сразу забывается, так ещё и на бумаге её пометить крайне трудно. Мужчина опустил взгляд на блокнот, где отрывистым почерком было начертано несколько фраз, отличных друг от друга. Они выглядели так же серьёзно, как красочные фантазии ребёнка, что только недавно взял в руки карандаш. — Жаль, что мы не можем узнать время, — сказала она, звучно звеня наручниками, в которые были закованны тонкие запястья. — Сейчас семь вечера, — произнёс Кольт, откидываясь на спинку стула. Он давно научился понимать время по собственным ощущениям. В 7 утра хотелось выпить кофе. К 12 желалось чего-то крепче, чем виски с колой. К обеду, около двух, начинало тянуть поясницу, а в четыре пульсировала голова. В шесть глаза еле двигались, а к семи перед ними уже плыло. Сейчас эта стадия как раз взяла свои права. Кольт слышал тихое тиканье, но полагал, что воспалённый мозг слишком остро воспринимает звуки из соседней комнаты, стук обуви или щёлканье наручников. — Мэри, — вдруг произнесла женщина, оглянувшись. Кольт посмотрел на неё без искры во взгляде. Подумал, что врёт. — Моё имя Мэри, — повторила она, возможно, посчитав, что он не услышал. Не успел Кольт и рта раскрыть, как стены встряхнуло. Слева и справа. Его оглушило. Он упал на колени, прикрывая голову. Наручники упали на пол. Последним, что он услышал, перед тем, как потерять сознание, был стук женских каблуков.