Последний телефонный звонок

Иаков просто прогуливался по берегу моря. Тёплый песок заботливо обнимал его ноги, а солнце ненавязчиво играло на его огненно-рыжих волосах. Нос щекотал лёгкий морской бриз с привкусом солей. Иаков нежно улыбался солнцу в ответ. Он никогда себя так свободно не чувствовал. Всё будто бы подбадривало его. Но эту мелодию прервал звонок, он раздался как гром, что сам мальчик перепугался и нервно начал шариться в поясной сумочке, которая явно была не к месту тут. — Да, Исав, ты что-то хотел? — Иаков обратился к брату, будто ожидая от него какой-то просьбы. — Да, я так, ничего, просто хочу тебе сказать кое-что, — как-то невнятно сказал, будто зажевав что-то, пытался сообщить своему брату, — просто оставайся таким какой ты есть, ладно? — Я… — Смущённо сказал Иаков. Не такого запроса он ожидал. Его тело начала кусать дрожь. Даже погоде это не понравилось: солнышко аккуратно ушло за облако, а море начало бить волнами, как хлыстом, — Хорошо, как скажешь. И тут резко обрывается звонок, как только он произнёс последний звук, и то, невнятно. Погода уже не так была с ним дружелюбна, только подмокший песок был всё тем же надёжным другом, который твёрдо подталкивал его ступни, пока Иаков бежал домой. Как только он прибегает домой, дверь сама перед ним открывается, как будто пропускает вперёд спешащего человека. И… Он не успел. Иакова охватил ужас. К горлу подступал горький ком, смотря на эту ужасающую картину. Из глаз рекой шли слёзы. Казалось, он стоял там вечность, пока в голове что-то не щёлкнуло, и Иаков полез снимать своего бедного брата. В его груди таилась надежда, что Исав всё ещё жив, это всё ужасный сон, но с каждой секундой на Иакова, как волной, доходило, что он никогда не проснётся, его брат так легко оборвал свою жизнь. А дальше как в тумане. Вся эта суета: звонки, врачи, полицейские, вопросы, - казались чем-то нереальным. Всё, кроме осуждающего взгляда отца, что сверлил Иакова. Он винил его и осуждал. Иаков никогда на себе не замечал этого взгляда. Обычно это доставалось Исаву, вся эта тяжёлая ноша грохнулась на плечи. Он понял, что жизнь никогда не станет прежней.