Иконка в тощих руках

Теперь все мои боги, что были до тебя, мертвы.       О Ли Минхо можно было сказать многое. Его душа пропитана первым декабрьским снегом. Его руки рисуют кровью, а нос постоянно заложен. Непослушные русые волосы завязаны резинкой. Её цвет напоминает томатный сок, вишнёвый пирог, сердце ягнёнка. Он режет поперёк и бережно поливает керосином. Минхо не злой. У него просто свои принципы. Он обожает свободу, словно птица. Поэтому не привязываться никому, а то потом не сможет отвязаться. Ли затягивает пояс до хруста в спине и бьёт в висок. Он никогда не подарит цветы в переливающимся целлофане. Парень любит острое, режущее и блестящее. Иголки, ножи, разноцветные стёклышки, как камушки и Джисона. Минхо обожает его тонкие руки, его глаза чёрные маячки и обветренные губы.       У Джисона две зависимости: ментоловые сигареты и парень с кошачьим разрезом глаз. Ведь тот ласкает его тело, прижимает к себе, как родная мать и никогда не отпускает. Джисон носит нательный металлический крестик и не пропускает службы в церкви. Он послушная собачка в руках священников. У него тёмные волосы и круглые очки. После каждой службы Джисон идёт в противоположную сторону от дома. Там его ждут кошачьи глаза и острые зубы. Ведь Минхо любит кусаться.       На крыльце дома Ли много горшков с цветами: фиалки, жёлтые бегонии, камелия с розовыми бутонами и гиацинты. Одно большое дерево стучится своими ветвями в окно на втором этаже. В обители у Минхо уютно и приторно нормально. В дождливую погоду парень открывает окно в своей комнате и играет на скрипке. В гостиной стоит деревянное и большое пианино. На нём лежат пепельница с окурками, последний модный журнал из продуктового и иногда даже один из котов. Много разных картин весят на стенах в коридоре. Над диваном же покоится статуэтка распятие христа. С неё падают крупинки пыли прямо на белую мебель. В целом дом носит атмосферу покоя в первую морозную ночь.       Минхо любит кусать руки Джисона. Оставлять на них отпечатки своих острых зубов. Иногда он слизывает с них кровь, как послушный кот. Хотя по словам Джисона Ли похож на зайца, которому хочется спороть брюхо и вынуть все внутренности, а затем проглотить крошечное сердце в знак вечной любви. Они любят друг друга по-особенному, нездорово и несладко.       Сумасшедшие люди пытаются любить, но у них выходит только крошить рассудки друг друга.       Кровать в комнате Минхо носила одеяло за одеялом и только одну подушку. Матрас мягкий, как кошачья шерсть Суни или Дуни или Дори. Джисон обожает валяться на ней часами и спать утром, когда лучи солнца пробираются сквозь синие шторы. Он спит практически голым, как и сам Минхо. Они прижимаются друг к другу, чтобы почувствовать малейшее тепло. Ведь только это они могут. Их любовь плодородна. Она страшна в руках здравомыслящих людей, но парней она привлекает тем, что не такая, как у всех. Кости Джисона хрустят, словно скорлупа грецких орехов. Они хрупкие и Ли это прекрасно знает. Он заламывает руки парня над головой и целует. Его губы касаются тонких уст, и кровь льётся небольшой рекой. Она скатывается по подбородку. Щёки Джисона пылают румянцем. Иногда в поцелуе они ударяются зубами из-за того, что оба не любят ждать. Минхо вылизывает всю кровь с подбородка. В его рту присутствует такой родной металлический вкус, что аж от удовольствия конечности начинают немного дрожать. Парень тянется к мочке уха другого и прикусывает её. Из рта того выходит болезненный вскрик, но лишь Ли понимает, что ему нравится. Ведь Джисон мазохист. Ему нравится, когда Минхо бьёт в живот, когда царапает его руки до крови или когда кусает его шею своими зубами ножами.       Секс для них – болезненное удовольствие.       Они не любят нежные поцелуи в щёчку или лёгкие объятия.       Они нездоровые взрослые, которые нашли общее друг в друге и теперь отлипнуть не могут. Сумасшедшие и больные ублюдки. Минхо не привязываться никому, но только к Джисону он привязан красной, как кровь ниткой.       Минхо встаёт с мягкой постели и идёт к окну. Его ступни как будто оставляют кровь на белом, как снег ковре. Сам дом и Минхо олицетворяют зиму, снег, разрывы конечностей и что-то мягкое. Он тянется к пачке ментоловых сигарет, которые так любит Джисон. Тот же не пользуется зажигалками. В его репертуаре только спички. Сигарета пылает. Окно приоткрывает холодная рука. Дым же выходит струёй из рта парня. Он садится на большой и просторный подоконник. Вдыхает и выдыхает дым, как своё спасение и морщится от не очень приятно вкуса. С кровати доносится небольшие шорохи и взгляд Минхо перенаправлен туда. Там Джисон растягивается, как самое нежное создание. Он встаёт с мягкой койки и направляется прямо к Ли. Берёт из его руки сигарету и затягивается.       – Как спалось, Джисон? – Говорит Минхо с неявным энтузиазмом.       – Хан.       Парень выдыхает дым. Минхо смотрит не понимающе, голову наклоняет к правому плечу как куколка. Такая фарфоровая куколка, которая должна рухнуть с деревянной полки.       – Моё имя – Хан, а фамилия – Джисон.       Он упирается руками об подоконник и даёт Ли сигарету. Тот её не принимает. Он немного потрясён, но не показывает этого. На шее у Хана покоится укус, сделанный вчера ночью.       – Что ещё расскажешь, Ханни?       – Я не верю в Бога, удивлён?       – Немного.       Минхо и правда удивлён. Всё это время он знал Джисона, который не пропускает службы и держит посты. Сейчас перед ним некий Хан, который не верит в Бога. Удивительно. Теперь Минхо уверен, что нихрена не знает Джисона или Хана.       – Зачем тогда ходишь туда?       – Чтобы мама была довольна. Она умерла в постели держа иконку. Отец убил её на моё день рождение. Клёвый подарок.       Минхо отводит взгляд от парня и смотрит на пейзаж за окном. Он ничего не знает об этом человеке.       – Соболезную.