Любить и бросить.

В Йокогаме царила ночь, огни фонарей освещали дороги людям, уходящим с работы домой. Некоторые шли к любящей семье, где все ждали прихода дорогого человека. Только один юноша, с белыми кончиками прядей волос шёл по одинокой безлюдной улице, пряча руки в карманы тёмно-синего хаори, подаренного сестрой. Дома никто не ждёт, прошлая любовь "всей жизни", ушла четыре месяца назад, брюнет всегда чувствовал за это вину. Не смог показать себя в лучшем состоянии, не смог дать любви, не смог оправдать ожидания и удержать. Рыжеволосый парень, так называемый Накахара Чуя, не мог вытерпеть психологические проблемы возлюбленного, хоть и клялся вытащить из этого дерьма, обещал, что они справятся вместе. Но сейчас Рюноске сидит на полу, только пришедший домой, плачет, закрывая руками лицо, пытаясь остановить кажется, бесконечный поток слёз. Рядом никого больше нет. А ведь раньше Накахара прижимал к себе любимого, успокаивая от очередной истерики, из-за которой младший весь дрожал. Сильные и тёплые руки обнимали худое от голодовок тело, согревая. Но больше ничего нет, ни теплых рук, обнимающие тело юноши посреди ночи, ни ласковых слов и похвалы, что Рюноске всегда получал если справлялся с какой-то трудной для него задачей, в период депрессии. Этого больше нет, и Акутагава считал, что сам виноват в этом. Четыре месяца назад. Акутагава в который раз бьётся в истерике от мучивших ран прошлого, сжимая лезвие в худых пальцах, которое было извлечено из точилки. Несколько секунд раздумий, и запястье с зажившими шрамами украшено свежими, алыми полосами, достаточно глубокими. Акутагава слышит сквозь затуманенный разум звук открывающейся двери в ванную комнату, и сразу же оборачивается от испуга. В дверном проёме стоит рыжий парень, обеспокоенно смотря на свою любовь, что сейчас сидела на холодном кафеле снова с порезанными руками. – Рюноске какого чёрта?! Чуя кидается к любимому человеку, пытаясь понять почему он вновь нарушил обещание никогда больше не уродовать своё тело, не наносить увечья, делая этим больнее двоим. Теплые руки вновь сгребают юношу в объятия, чтобы успокоить, уберечь возлюбленного от его же кошмаров. –Давай сейчас поговорим об этом, хорошо? я не хочу чтобы ты делал себе больно, я хочу помочь тебе. Снова будто рука помощи в который раз тянется к Рюноске, так и стремясь вытянуть парня из этого кошмара. – Чуя, мне не в первой это говорить, но прошу, оставь меня в покое, так будет лучше нам обоим, депрессия - это пожизненный диагноз, ты должен отпустить меня и дать мне умереть. Без малейшего сожаления произносит брюнет, отчего у Накахары сносит крышу. Утопающий в своей нескончаемой агрессии и обиде на Акутагаву Чуя, сорвался на крик. — Глупый! Да как же ты не понимаешь, что это совсем не дело! Я потратил на тебя все свои нервы, я истратил своё здоровье ради того, сука, чтобы тебе помочь. Как ты блять не поймёшь, что всё, что я тебе говорил было сказано не просто так? Я пытался тебе помочь, но сейчас я ухожу. Я больше не могу такого терпеть. Мне просто очень обидно, что ты ко мне не прислушиваешься и игнорировал мои слова всё время, когда мы были в отношениях. Прощай. - грубо, сквозь крепко стиснувшиеся зубы высказал он. Накахара больше не мог терпеть такого отношения к себе, в какой раз он спасает свою любовь от смерти, в какой раз готов не спать ночами, а всё ради чего? одних т тех же слов, что играли как поставленная пластинка? Ну уж нет, больше этого терпеть парень не собирался. Через несколько секунд после сказанного, щёку Рюноске обжигает боль от удара по ней, рыжеволосый не просто сорвался, а применил физическую силу к возлюбленному, отчего Акутагава попросту выходит из себя, направив пустой взгляд куда-то в стену. Громкими, тяжёлыми шагами, Накахара направился в их комнату, дабы собрать вещи и убраться из дома. Прошёл час. Сквозь всхлипы, еле доносившиеся до слуха, юноша, переполненный эмоциями гнева, разочарования и обиды, припорошённых сожалением, взялся за ручку двери и громко ею хлопнув, удалился из квартиры, которую он уже, наверное, не забудет.