«Я люблю тебя» в каждой записке.

Я умею любить.

Умею покорной и нежною быть.

Умею заглядывать в очи с улыбкой

Манящей, призывной и зыбкой.

… Сколько раз Клоринда слышала ругательства в свою сторону от возмущенной блондинки. Сколько раз пыталась убедить себя, что это всё неправда. Что Навия просто не понимает. Она не глупа, но вспыльчива и не умеет слушать. Несколько раз успевала Клоринда и возненавидеть, и вновь полюбить задание, данное отцом девушки — оберегать её. Это сложнее любой судебной дуэли. Это сложнее, чем перечить Леди Фурине. Это сложнее, чем доказать неправоту Оратрис. Но это легче, чем, когда оказалась замеченной, слушать почти тоже самое, что и в прошлые разы. Она никогда не воспринимала это всерьёз, хотя по ночам часто задумывалась, глядя в потолок. Зачем она это делает? Ей за это не платят, да даже спасибо не говорят, зато злятся. Это же действительно бессмысленно, разве нет? Разве не может Навия защитить себя сама? Но в голове лишь вновь всплывает яркий образ. Звезда среди бела дня, солнце среди ночи. Имя «Навия» в голове уже роднее собственного, а точные слова просьбы её отца давно забыты. Следить за безопасностью Навии просто вошло в привычку. Стало чем-то до беспокойства обыденным и рутинным. Хотя когда было иначе? Будто в детстве, играя с Навией в догонялки, или водя её за собой в какие-либо опасные места, Клоринду не заботило тоже самое. Каллас будто знал о том, что Клоринда — самый надёжный человек на свете в этом деле ещё тогда. Ещё с момента, когда в подростковом возрасте она вернулась с парой синяков и кровью из носа, а Навия рядом была цела и всё так же ярко сияла, хоть и была обеспокоена. Он сидел перед ними, Клоринда держала лёд у синяка на щеке, и салфеткой вытирала кровь, пока Навия расчесывала её взлохмаченные волосы и объясняла, что произошло, как на них хотели напасть, а Клоринда отбилась, и они убежали. Он смотрел Клоринде в глаза, она смотрела ему. И оба понимали без слов — его дочь с подругой в безопасности. И умирать от её руки ему наверняка было не стыдно, а последние слова сказаны лишь для вида. И без них оба знали, что Навию она бы всё равно защищала. Всё равно добивались бы её улыбки. Каждая улыбка Навии — на вес золота. И как бы хотелось, чтобы эта улыбка хоть раз после того случая была посвящена Клоринде. — Меньше всего на свете… — вновь вздыхает девушка перед ней, хмуря брови. — Меньше всего на свете я хочу слышать твой голос, Клоринда, — не дай архонты она ещё хоть раз произнесёт её имя таким же тоном, с таким же посылом, девушка явно не сдержит слез. — Навия… — произносит совсем тихо, пытаясь сделать шаг навстречу, но тут же отталкивает себя от этой идеи, продолжая стоять на месте. — Хватит, — говорит совсем устало. — Просто молчи, — и смотрит с такой смесью эмоций, что ничего не остаётся, кроме как увести взгляд и опустить голову, словно ребёнок, которого только что отчитала мать за маленькое баловство. Навия уходит, оставляя бывшую подругу одну посреди улицы. Как солнце оставляет луне ночь, говоря: «разбирайся как-то сама». И разбираться действительно приходится, ведь иначе никак. Однако делать это молча будет гораздо труднее. Ведь ей действительно стало страшно говорить. Страшно даже произносить такое светлое имя. Ещё вчера она была уверена в себе и своём решении, помогая Навии отбиться от жандармов. Ещё вчера она была уверена, что Навия её простит, что они спокойно поговорят. А сегодня ей даже на работе лишнее слово сказать страшно. Замечает это и леди Фурина, но тоже молчит. Клоринда всегда была тихой, молчаливой и спокойной, разве нет? Правильный ответ, наверное, знают только Навия и её погибший отец. Иногда, сидя в ванной, она смотрит на свои руки, с которых стекает вода. Смотрит и думает, что никакая вода не сможет отмыть всю ту нечистую кровь, что эти ладони в себя впитали, пока держали пистолет. И всё бы ничего, но этими руками она убила отца своей подруги. Скорее всего невиновного отца своей подруги. Своей единственной хорошей подруги. Она просто в миг оборвала его жизнь. Неважно было это его желание или нет, она это сделала. Почему она? Почему только именно она была выбрана в тот день? Ну почему именно её выбрали на эту дуэль? Если бы это был кто-то другой, всё было бы гораздо легче, разве нет? Навия бы так не злилась, и ей не было бы так стыдно, вспоминая взгляд Калласа, который умирал ради своей дочери. Погружается с головой в воду и выдыхает весь воздух из легких, что в них только был. Жаль, она не может раствориться прямо здесь и сейчас. Может хоть так Навия была бы рада? Может хоть так Навия простила бы её? Но она всё так же следует за ней тенью. Самой далёкой, неимоверно далёкой тенью — ближе подходить страшно. Иногда это казалось чем-то странным. Это можно назвать сталкерством? Со стороны, возможно. Будто она просто помешана на слежке за одним прекрасным по её мнению человеком. Но всё же, она не ревнует, информацию не собирает, Навию запереть дома под замком не хочет. Хочет чтобы та просто была в безопасности. Держится на приличном расстоянии, чтобы даже обернувшись, её не смогли заметить голубые глаза, но в тот же момент, чтобы она успела в экстренной ситуации подбежать и оказаться совсем рядом. Проходит по улице города, невольно иногда отвлекаясь на прилавки. Тут вряд ли может произойти что-то страшное, так что бдительность можно сбавить. И она останавливается у одного швейного магазина. На столе лежит пышный бант, при одном взгляде на который, вспоминается мягкое имя Навии. Бант двух цветов — чёрного и жёлтого — совсем в её стиле. — Госпожа Клоринда, заинтересовались чем-то? — спрашивает продавец, замечая потенциального покупателя. Девушка поднимает взгляд и кивает. Вчера, во время боя, у Навии слетел бант со шляпы, а сегодня она ходила без него, лишь с двумя розочками. Разозлится ли она, если Клоринда купит ей новый? Или благодарно улыбнётся, произнеся милое «Спасибо»? Ну, не попробуешь –не узнаешь, верно? Она покупает бант, пытаясь не улыбаться от фантазий об одной единственной улыбке. Благодарит продавца, хочет уже пойти к девушке, но воспоминания останавливают. «Меньше всего на свете я хочу слышать твой голос, Клоринда». Она разозлится. О боже, она определённо разозлится. Вновь оборачивается к продавцу. — Можете дать бумажку и ручку, пожалуйста? Навия улыбается, когда к ней подбегает какой-то мальчик и передаёт бантик с запиской, после чего тут же убегает. Воодушевленная улыбка остаётся, пока девушка разглядывает подарок. Кто-то заметил пропажу её банта со шляпы, как мило. Внимание переключается на записку. Тайный фанат? О нет, этот почерк она узнает из тысячи. Эти красиво выведенные буквы, которые складывались в одну блаженную картину, которой Навия была недовольна. «Этот бант подходит под твой стиль. Так как прошлый недавно слетел с твоей шляпы, увидев этот, я тут же подумала о тебе и купила, чтобы подарить. Я надеюсь тебе понравится.» Она оборачивается. Делает круг вокруг себя и подмечает, что Клоринда всё-таки мастер в игре в прятки. А как на такое реагировать Навия даже не представляет. Она же точно где-то рядом, нужно подойти и отдать бант, сказав, что ей не нужны такие подарки. Нужно, но невозможно. И тот мальчик уже убежал. Остаётся лишь обречённо вздохнуть. Бантик действительно красивый. И действительно подходит. Ох, эта девушка явно сведёт Навию с ума своими выходками. Клоринда всегда была из тех, кто лишь с сильным усилием может понять, что значит слово «нет». Она не заставляет принимать подарок, она просто не оставляет чёртова выбора. Со временем это начинает напрягать. «Тебе нравятся эти цветы, я знаю. Они очень красиво отражаются в твоих глазах.» Цветы. Красивые радужные розы уже стоят в стеклянной вазе, перевязанные красной лентой. Рядом лежит записка, несложно догадаться от кого. А от кого может быть? Навия смотрит на эти вещи и сама не понимает, что чувствует. Клоринда ещё с детства была очень настойчивой и совсем не романтичной.Такие красивые слова от неё буквально смущали. Именно в такие моменты становилось стыдно за саму себя. За каждое грубое слово в сторону девушки. Хотелось под землю провалиться, только бы забрать все эти незаслуженные слова назад. — Клоринда, только не говори, что ты снова за мной ходила, — Навия ещё не обернулась, но знает кто за ней стоит. Чувствует. Неужели даже прогуляться спокойно вечером нельзя перед оперным театром? — Хватит тратить своё время попусту, мне ничего не угрожает, и ты ничем мне не обязана. Ответа не следует. Клоринда действительно не говорит. Навия оборачивается, и ей протягивают пакет с пирожными и записку, которые девушка по привычке принимает. Это оказывается главной ошибкой. Клоринда разворачивается и также молча уходит. — Хэй, Клоринда, стой! — делает пару шагов за ней, но девушка не останавливается, торопливо стремясь покинуть это место. И только сейчас Навия понимает, что её снова оставили без выбора. Это молчание от своей защитницы сильно напрягло. Она смотрит на пирожные и закрывает лицо рукой на пару секунд, вздыхая. Отнимает руку и разворачивает записку. «Мне не стоило приходить, знаю. Но, Навия, есть ли у меня выбор? Дашь ли ты мне жить спокойно, зная, что с тобой всё хорошо? Перестанешь лезть в неприятности? Начнёшь заботиться о себе? Я знаю ответы, и я знаю, что ты любишь эти пирожные.» Непонятно чего хочется, заплакать прямо здесь и сейчас, или злостно кинуть этой неугомонной девушке вслед эти самые пирожные с запиской. Она зарывается в собственные золотистые волосы рукой и сжимает их. За что ей всё это? За что ей небеса даровали такую Клоринду? Такую красивую, такую бесячую, такую любимую… Но и ужасную в тот же момент. Всё-то она знает о Навии, судя по этим запискам. Живёт неспокойно, ну конечно. В глазах всё же накапливаются слезы. Навия никогда не поймёт, что произошло в тот день на той дуэли между её отцом и её подругой. Никогда. Никогда не осознает. Не заплакать не удаётся. Кажется, в последнее время она плачет слишком часто. Хотя когда было иначе? Она открывает пакет, продолжая идти туда, куда шла. Совсем пару минут назад мечтала о пирожных, вот ей их дали, но назло ужасным способом. Вытирает слезы запястьем, откусывая часть макарона. С клубникой. Её любимый. И от этого хочется лишь сильнее поддаться слезам, но она шмыгает носом и идёт дальше по освещенной фонарями улице уверенно. … — Для этого достаточно опросить его оппонента, Клоринду, — о нет. Только не говорите, что она собирается устроить допрос Клоринды на судебном заседании. — Мне не нужны ни ваши извинения, ни ваше чувство вины, ни ваша тайная поддержка. Вы не обязаны ничего делать ради меня, — да, она собирается именно это и сделать. Но разве она не говорила, что не хочет слышать голос Клоринды? — Но поскольку он вверил вам свою судьбу, Клоринда, вы должны рассказать нам правду о его жертве, — можно ли расценивать это как полноценную скрытую просьбу о помощи? Эта надежда, что видна в небесного цвета глазах воодушевляет. Но заговорить страшно. Потом они выйдут из этого зала, Навия остановит её и скажет больше никогда не сметь говорить при ней, да? А вопрос повторяет леди Фурина. Клоринда, тебе действительно стоит ответить. Девушка вздыхает. — Да, у меня были такие предположения, — и она искренне надеется, что никто не видит с каким трудом она это говорит. Раз это ради Навии, раз она сама попросила, то можно, верно? Но стоя перед зеркалом она всё продолжала проклинать себя за это. Всё продолжала и продолжала твердить про себя: «Никогда больше не говори при ней». Жмурилась, пытаясь заставить руки перестать дрожать. Кажется, или в последнее время она становится слабее? Даже тот человек — Тарталья — сказал, что было чувство, будто в поединке с ним она не выкладывалась на полную. И она сама чувствовала, что это так. У неё просто не осталось сил. Что это? Выгорание? Депрессия? Волнение? Лишь агрессивно ударив рукой шкаф, она позволяет себе выдохнуть. Позволяет себе немного расслабиться. «Произнеси своё имя», — даёт задание внутренний голос. И впервые с этим заданием она не справляется. Тень для Навии стала родной. Она уже давно перестала чувствовать себя одиноко из-за неё. Это и бесило, и раздражало, но после последнего суда, почему-то забавляло. Она могла лишь улыбнуться, вновь почувствовав на себе заботливый и такой родной взгляд лавандовых глаз. Смешок слетает с губ. И она идёт уже в более хорошем настроении, зная, что где-то за ней идёт давняя подруга, перед которой она всё же тоже очень виновата. Им определённо надо поговорить. Сесть в каком-нибудь кафе. Да, надо позвать Клоринду в ресторан и всё обсудить! Однако, обернувшись, Клоринды, как обычно, нигде нет. Ну и ладно, должна же она появиться в течение этого дня. Не зря Навия пошла гулять сегодня одна, так ведь? И лишь поэтому она идёт на улицу, где людей в такое время быть почти не должно. Идёт смело и уверенно, лишь бы вторая ничего не заподозрила. Всё же, каким-то образом, но выманить её надо. А то вдруг она не захочет самостоятельно сегодня показаться? Не хотелось бы упускать такую возможность. Но и идей не было. Навия шагает по вымощенной камнем улице. Стук каблуков раздаётся, разрезая тишину и заставляя чувствовать себя немного неловко. Люди вокруг постепенно пропадают, расходясь кто куда по домам, но её присутствие всё равно ощутимо. Навия её чувствует, но оборачиваясь время от времени так и не видит. Это игра какая-то? Или Клоринде страшно, что её вновь прогонят? Да нет, невозможно, чтобы та вообще чего-либо боялась, тем более безобидной Навии. Через пару минут бесчисленных попыток увидеть девушку, начинает казаться, будто Навия обречена. Клоринда выходить всё же не собирается. И Навии не угрожает опасность, которая вынудила бы девушку показаться. Архонты, почему именно сегодня всё именно так? Уже почти смирившись, Навия решает обернуться вокруг себя ещё раз. Последний. Но как назло, каблуки напоминают, что ходить на них не так уж и легко. Нога подгибается от резкого шага назад, и она тут же, с тихим вскриком от неожиданности, падает на спину, а точнее, на копчик. К счастью, не так сильно, чтобы что-то сломать, но от боли жмурится и шипит, поднимая голову к небу. Хочется принять свою судьбу и лечь на асфальт, однако, открыв глаза, подмечает, что та, кто ей нужен, стоит перед ней. Клоринда слегка встревоженно опускается на корточки рядом и протягивает руку. Молчит. Интересно. Навия смеётся, следя за ней взглядом. — И как тебе это вечно удаётся? У тебя какая-то сила невидимости, о которой я не знаю, м? — ничего не остаётся, кроме того, как взять её за руку и, держась за неё, встать на ноги. Было слегка больновато, но не оставаться же на асфальте? Иначе Клоринда бы взяла её на руки и отнесла куда угодно, но скорее всего домой. Молчание напрягает. Даже не уточнила всё ли в порядке. Непривычно. — Клоринда, сходим в ресторан, м? — она смотрит на девушку совсем радостно, совсем тепло, и озвучивает о чем думала пару минут назад, но та теряется. Очень сильно теряется. Навия держит её руку на пустой, освещенной лишь фонарями улице. Навия ей улыбается. И Навия произносит её имя так мягко, совсем как раньше. Растерянность подруги не ускользает от Навии тоже. — Что-то не так? — вроде это и мило, но почему она так усердно молчит? Не хочет говорить с Навией? Так сильно обиделась? Да невозможно. — Эй, что случилось? — она берёт её вторую руку, когда Клоринда уводит взгляд. Теперь уже и Навия выглядит взволнованно. — Клоринда, скажи что-нибудь, ну же. — дёргает ладони, и всё же получается вырвать из её уст, совсем тихое «Навия». Девушка выдыхает. Клоринда может говорить и слава архонтам. — Прости меня, не обижайся только, я… Примерно понимаю каково тебе было всё это время. И всё же я хочу закончить разногласия между нами. Так ты согласна? — девушка кивает, на что Навия вновь дёргает её ладони, пытаясь вытянуть слова. — Ну, что случилось, ты мне объяснишь?.. — Навия, я… — говорить получается с огромным трудом. Она искренне надеется, что Навия не слышит страха в этих словах. — Ты сама сказала. — Что я сказала? — недоумевающе замирает девушка, заглядывая в невероятные фиалковые глаза. Она пытается вспомнить, когда это началось, и когда Клоринда стала столь ранимой, что её задевают какие-либо слова. Это началось с записок, верно? Это началось в тот день. В тот день она сказала… — О боже, Клоринда, только не говори мне, что ты так серьёзно восприняла те слова, прошу… — она утыкается носом ей в плечо, от чего у второй аж дыхание захватывает. Это Навия, стоит так близко, максимально близко, чуть ли не обнимает её. И что ей отвечать? «Да, Навия, я восприняла те слова серьезно», или «Ну неееет, как ты могла вообще о таком подумать?». Она ведь хочет услышать второе, но наверняка знает, что правдой является первое. — Прости… — когда Клоринда произносит такие вещи, так робко, Навия не может сопротивляться, понимая, что они значат. Она легко смеётся, и этот смех сводит с ума. — Ну ты чего? — отстраняется, и кладёт руки девушке на плечи. — Я бы никогда не сказала это серьёзно… Это было на эмоциях, это я извиняться должна, — убирает руки и мотает головой. — У тебя прекрасный голос, Клоринда, и я буду только рада слышать его чаще, — вновь смеётся, скрещивая руки на груди, и смотрит на ту с прищуром, явно что-то выжидая. — Так ты согласна пойти со мной в ресторан? — Конечно согласна, — она усердно кивает пару раз и пытается сдержать улыбку, чтоб не баловать сильно эту настырную девушку перед ней. Хотя она и готова сложить весь мир к её ногам.