Фотоплёнка

      — Минутку, Джинни! Я только заскочу проверить появилась ли в наличии автобиография Мэтта Уинслетта и сразу же выйду. Обещаю! А ты пока могла бы зайти в тот уютный ресторанчик за углом и заказать нам по чашечке ароматного кофе, — игривая улыбка тут же озарилась на лице Гермионы, и Джинни проиграла. Так было всегда. Когда дело касалось книг, Грейнджер превращалась в идеального обольстителя. Боже, эта зависимость её погубит. Когда-нибудь она бросит это дело. Точно бросит, но не сегодня. Сбегать от реальности — это её слабость еще с детства.       Заходя в свой любимый книжный, она сразу же почувствовала этот запах и атмосферу. Это как заядлый курильщик, который курил на протяжении двадцати лет и решил бросить. Вот он прогуливается по парку со стаканчиком мятного чая, и рядом проходит человек с сигаретой — и этот запах проскальзывающего никотина убивает всю выдержку. В голове сразу мысли о том, а стоит ли игра свеч? Ведь всё равно мы все умрём, так есть ли смысл бросать? На следующий день он идёт по этому же парку, но уже прикуривая мятную сигарету. Не зря говорят, что самые романтичные отношения — у курильщика и сигареты: он ради неё умирает, а она ради него сгорает.       Встряхнув головой, Гермиона возвращается обратно из своих рассуждений в реальность. Книжный. Точно. Она зашла, чтобы проверить наличие одной автобиографии. Проходя к кассе, Грейнджер чувствует на себе обжигающий взгляд и тут же решает обернуться на него.       Всё тут же рушится.       Вся выдержка и самообладание. Как первая затяжка после пятилетней завязки. Хорошо, но больно — от осознания того, что столько продержался и всё равно проиграл.       — Привет, Грейнджер. Я почему-то даже и не удивлён, что из всех возможных мест в Лондоне мы встретились именно здесь, — усмехаясь, как в старые времена, здоровается с ней Малфой. И это тоже разрушает.       Два года прошло после их последней встречи. Тогда он даже не попрощался с ней. Но она с ним попрощалась и этого было достаточно. Нет, ничего не было на последнем курсе, кроме её не взаимной симпатии или же просто интереса. Простые фирменные малфоевские скользкие фразочки, которыми он не стеснялся раскидываться, а она попадалась на это. Проблема была в том, что так он вёл себя со всеми, а Гермиона списывала это все только на свой счёт. Да, он был отвратительным, но что-то её к нему влекло. Грейнджер не хотелось приписывать себя в его хогвартский фан-клуб, но она всё равно в нём числилась, хоть об этом практически никто и не знал.       На последнее рождество в Хогвартсе родители прислали ей в подарок магловский фотоаппарат. Они знали, что дочь обожает снимать людей в любой, хоть даже и в неподходящий для них момент. Искрение эмоции людей — это тоже ещё одна слабость Гермионы. Однажды вечером в гриффиндорской гостиной Джинни решила посмотреть весь отснятый материал. Грейнджер согласилась, даже не задумываясь. Там было много фотографий Драко, но она решила, что подруга не придаст этому значения, ведь в процентном соотношении его снимки не вырывались вперед и даже не лидировали. Просто живые фото, как и фотографии всех остальных учеников, которых она подлавливала в разные моменты и ситуации.       — Твоя фотоплёнка забита чувствами, — это было неожиданно. Маловероятно, что она говорит о нём, но почему-то захотелось ответить честно. Даже если Джинни не поймет, то ничего страшного. Так у Гермионы будет возможность хотя бы с кем-то об этом поговорить. Это съедало её.       — Да, поэтому мне придется всё удалить, — честно ответила Грейнджер.       — И как давно? — вот теперь стало страшно. Одно дело завуалированно говорить об этом с подругой, но другое признаться ей, да и самой себе, что это правда. От этого не убежать.       — Я даже не знаю, Джинни. Это как будто всё было во мне давно, а заметила я только сейчас, — это можно сравнить с людьми, которым сообщают о том, что они смертельно больны и их осознание в тот момент, что эта бомба замедленного действия тикала в них ещё давно, но последние минуты стали слышны так отчётливо, что игнорировать их стало невозможно. Бомба замедленного действия — вот как можно описать её чувства. Ты либо умрёшь, либо спасешься, но неизвестно как.       — Мне жаль, что я не заметила этого раньше, — такой грустной подругу Гермиона ещё не видела. Чёрт, если бы Джинни и узнала об этом раньше, то что бы она ей ответила? Отнекивалась до последнего? Или бы рассказала всё как есть? Думать об этом не хотелось. К сожалению, прошлое не изменить.       — Всё в порядке, Джин. Я думаю, что я бы и не смогла в этом признаться даже если бы ты заметила это и раньше, — Гермиона вскинула плечо так как-будто скинула с него что-то. Ну, например, груз в сто тонн, который она несла одна всё это время, игнорируя возможность облегчить эту задачу.       Два года прошло, и груз уже давно сброшен, но триггер напомнил ей все те судороги и растяжения.       — Привет, Малфой, — слишком торопливо ответила Грейнджер. Как будто невзначай и как будто не умирает, стоя здесь посреди книжного потрепанного временем магазинчика. — Я даже представить не могу, что ты тут делаешь. Библиотека в Малфой-мэноре теряет хватку? — это был честный вопрос, который она завуалировала под шутку. Ведь действительно, за всё время, что она здесь была, ни разу не встречала его, а бывала она здесь достаточно часто.       — О, нет, Грейнджер, с библиотекой всё в порядке, можешь спать спокойно. Спасибо, что поинтересовалась, — его ответ её ничуть не удивил. Такой же самовлюбленный Малфой. — Просто у меня назначена встреча здесь поблизости, но мой партнёр задерживается. Поэтому подумал почему бы и не заглянуть в этот книжный ад? — о, нет, оскорблять это место она ему точно не позволит.       — Ад — это твоя стихия, поэтому чувствуй себя как дома, Драко, — колкость на колкость. Действительно, как в старые времена. Гермиона развернулась и уже решила уйти отсюда. Зайдет в другой раз. Автобиография Мэтта Уинслетта подождёт.       — Грейнджер — книжный червь, постой, — боже, он решил поворошить прошлое и её сердце заодно? Как же она ненавидела это прозвище, которое он ей дал ещё на четвертом курсе, но все равно обернулась. — У меня на завтра запланирована ещё одна встреча в этом районе и что-то мне подсказывает, что партнёр не нарушит свой ритуал и решит снова опоздать.       — Очень жаль. На его месте я бы вообще не приходила, — она пыталась сказать это серьёзно, но предательская улыбка победила в этой нечестной схватке.       — Да-да, я помню, что глупые шутки это твой конёк, можешь не утруждаться, — если он ещё раз так закатит глаза, то она не выдержит. Это чертова пытка. Эти его привычки, которые совсем не изменились и напоминают ей обо всём, просто добивают. — Так вот, если ты живешь где-то рядом или же у тебя тоже каким-то случайным образом запланированы тут дела, то мы могли бы выпить чашечку кофе в ресторанчике, тут за углом — как будто нервничая, он указывает ей рукой примерное расположение её любимого заведения.

***

      — Ты же согласилась? — боже, Джин радуется будто это Гарри наконец-то решился пригласить её впервые на свидание. Гермиона эти чувства не разделяла. Да, это замечательно и она столько об этом мечтала и фантазировала перед сном, но… Это как будто пройденный этап?       — Я пока не знаю, Джинни. Представь, что ты на протяжении нескольких лет так грезишь об этом, что в конце концов просто перегораешь. Да, возможно, ты скажешь, что я ненормальная, — Джин не дала ей закончить такую пламенную речь.       — Нет, Гермиона. Это вполне нормально. Когда Гарри наконец решился, я тоже не до конца понимала радостно мне или же я уже ничего не чувствую и просто плыву по течению. Это на самом деле ужасно, когда ты думаешь, что дальше твоей фантазии ваши отношения не зайдут, и вроде принимаешь это, но всё резко меняет градус. Как же много проблем создаёт наша голова, не находишь? — подруга и не ждала ответа. Это был даже не риторический вопрос, а просто факт, который она успешно замаскировала.       — Я не могу разговаривать дальше, пока хотя бы капля кофе не попадёт в мой организм, — отшутиться сейчас казалось самым правильным решением.       — Просто знай, что ты вправе поставить в этой истории точку, а не очередное многоточие. Хотя, лучше бы тебе всё-таки решиться на эту встречу, и тогда вопрос точки или многоточия будет принять проще, — обняв Гермиону, Джин зашла в тот самый уютный ресторанчик за тем самым кофе.

***

      Чёрт, Гермиона не часто ощущала себя глупо. Нет, даже не так. Она ненавидела это чувство, поэтому всегда старалась быть лучшей во всём. Начиная с учебных времен и заканчивая сегодняшними днями.       Да, она решила увидеться с Малфоем. Можно списать это на простой интерес и влечение к приятной компании, но обманывать себя не хотелось и признавать горькую правду тоже.       Вчера перед уходом он сказал, что будет тут в это же время, а она оставила эту реплику без ответа.       Всю ночь она не могла уснуть, думая об этом. Обо всём. Почему она убивается так по этой ситуации. Ведь ничего и не было между ними. Гермиона и не уверена даже, что с его стороны была хотя бы симпатия. Интерес? Возможно.       Наверное, в этом и заключается злая шутка нашего разума. Мы мучаем себя различными вариантами событий, которые бы смогли изменить ход нашей истории. А что, если бы тогда она проявила свой интерес открыто? А если бы он тогда проявил инициативу и пригласил её прогуляться вечером? Если бы…       — Грейнджер? — из мыслей её вывел насмешливый вопрос, обладателем которого являлся главный герой её мозгового штурма.       — Малфой, — с нервной улыбкой отвечает она.       — Не ожидал, но приятно удивлён, что ты решилась, — о, да, конечно, не ожидал он. Гермиона почти закатила глаза, когда он жестом пригласил её войти.       — Сколько мы не виделись? Год? Два?       Два с половиной, — мысленно поправляет его она. Да, считала. Нет, не стыдно. Нужно научиться признаваться себе хоть в чём-то.       — Вроде того. Почему у тебя встречи в этом районе? Я думала, что деловые партнёры встречаются в шикарных ресторанах, — нервно интересуется она, переводя тему.       — В большинстве случаев это так, но мне попался трудный экземпляр, за которым нужно побегать — усмехаясь, говорит Малфой, проходя к дальнему столику у окна. К её любимому столику.       — О, неужели, сам Драко Малфой за кем-то бегает. Уму непостижимо, — действительно искренне подтрунивает его, чем вызывает добрую усмешку у собеседника, который уже расположился.       — Всё когда-то бывает впервые, Грейнджер.       Улыбка спадает с её лица. Да, он прав.       — Прости, я не читаю все газеты мира и не в курсе женат ли ты или что-то вроде того? — ложь. Конечно она читает и каждый раз боится. Или надеется? Возможно, новость об его помолвке отрезвила бы её. И поставила точку вместо неё. Сама Гермиона с этим не справится. Легче перекинуть эту ответственность на кого-то или что-то.       Искренний смех Малфоя вводит её в ступор. О, нет. Она сморозила глупость.       — Не знал, что ты заделалась в журналисты. Признавайся, работаешь на Скитер? — не злится, а переводит в шутку.       — Да! А ты думал из-за чего я могла согласиться на эту встречу? Премия за сенсационную новость будет отменной, — Гермиона прячет взгляд в меню.       — Из-за приятной компании, как минимум, — Малфой также начинает изучать меню.       Через минуту молчания к ним подходит официант и принимает заказ. И это спасение. Нужно перевести дух после этого нелепого разговора, инициатором которого является она сама.       — Знаешь, я и подумать не мог, что после выпуска мы вообще когда-нибудь увидимся, — честно выдаёт Малфой, привлекая взгляд Гермионы к себе.       Он и не думал, а она представляла эту встречу множество раз. Что скажет, как отреагирует. И чем это всё закончится. Ничем. Это больно. Зря она пришла.       — Мы взрослые люди, Малфой. Тем более, бывшие однокурсники и …       — Драко, просто Драко, Гермиона. Тем более, если мы просто взрослые люди, — прерывает он её, а Грейнджер опять теряется. Вот же чёрт.       — Мы бывшие однокурсники, Драко. Это вполне нормально, что нам будет интересно поговорить и вспомнить старые времена, но, как вижу, манер у тебя не прибавилось с тех пор ничуть, — тепло улыбается Гермиона. И в этом есть правда. Ей действительно хотелось бы повспоминать проделки и шутки юного Малфоя вместе с ним. Именно с ним.       — Нарцисса тоже считает, что манерам в моём воспитаниями они уделили недостаточное количество времени. Ничего не могу с этим поделать, — с ним всегда можно было легко и непринуждённо поговорить, если он был в достаточно хорошем расположении духа, как сегодня.

***

      Она, почти вся в слезах от нахлынувшей истерики, стоит на пороге дома Гарри и Джинни и не знает, что сказать встревоженной подруге.       — Гермиона? — ответа не последовала, но Джин всё равно продолжила. — Так, давай, пойдем на кухню, крошка, — Грейнджер не слышит её, но идёт.       — Я не буду ничего спрашивать, хорошо? Просто буду рядом. Мятного чая, мисс? — так умеет только её любимая Джин. Это у неё от Молли.       Гермиона кивает и шмыгает носом. Наверное, нужно поделиться этим и станет легче. Поэтому она отправилась не домой, а сразу к Джинни. Пусть сейчас она и не сможет вымолвить и слова, но мятный чай и молчаливая поддержка подруги и её присутствие лучшие лекарства в этом мире. Во всём магическом мире. Чёрт.

***

      — О, нет! Только не эта история, умоляю! – Гермиона еле сдерживает слёзы от смеха. Малфой решил вспомнить её нелепое падение по пути в Хогсмид. Она и не знала, что он тогда заметил это. Что вообще обратил внимание.          — Тогда я всерьёз задумался почему же тебя прозвали «умнейшей ведьмой столетия». Кто вообще мог додуматься пойти по сугробу из рыхлого снега в начале весны, Грейнджер? – хороший вопрос.          — Тогда мне показалось, что это хорошая идея. Тем более, там была такая огромная лужа, что мне ничего и не пришло в голову, кроме как обойти её, - да, действительно, о существовании палочки она тогда вспомнила только в последнюю очередь.          Малфой усмехнулся. Было комфортно и легко. Вся неловкость после незадавшегося начала, к счастью, улетучилась.          — Знаешь, тогда мое внимание привлек твой смех. Искренний смех. Обычно девочки реагировали на такие вещи иначе. Но ты смеялась, - Гермиона понимала о чём он. В его окружении внешний вид – это главное. И если бы кто-то из них упал в грязь, то реакция была бы явно другой. Она же относилась к этому проще, как к нелепой истории, которую потом будет весело вспоминать. Как, например, сейчас. — Наверное, после этого твой смех начал преследовать меня повсюду.          Гермиона подняла на него взгляд и замерла. Ей кажется? Или его эмоции, которые сейчас отображаются на его лице точно такие же, как и её, когда она вспоминает о нём? Она не может вымолвить и слова.          — Может, тебе покажется это глупым, но я был влюблён в тебя. Безумно, - Малфой говорит об этом так легко, что она ему завидует. Для него это приятные воспоминания, которые остались «там», «в прошлом», «в Хогвартсе», «в юности». — Я не смог признаться тебе, просто не нашёл смелости сделать это. И не знаю почему сейчас решил тебе об этом рассказать. Может, тебя позабавит тот факт, что Драко Малфой побоялся быть отвергнутым Гермионой Грейнджер.          Лучше бы она и не соглашалась на эту встречу. Лучше бы осталась дома. Лучше бы она и дальше думала, что всё это было не взаимно.         — Я тоже, - совсем тихо говорит она в надежде, что он не услышит, отводя от него взгляд. Но в кафе сейчас, как назло, очень тихо. Непозволительно тихо для обеденного времени.          — Надеюсь, что для нас двоих это будет уроком, - Драко улыбается. По-доброму. Как улыбаются, когда отпускают что-то, что терзало на протяжении долгого времени и теперь освобождаются от этого. От этого груза. Отпускают.    

***

      — Мне жаль, - Джинни не врёт. Гермиона понимает это по её голосу. — Жаль, что вы не нашли смелости и храбрости признаться друг другу. Жаль, что не смогли попробовать. Но может это знак, что пора отпустить и начать жить настоящим, чтобы в этом настоящем не упустить свой шанс? Малфой прав. Это послужит уроком и очень ценным. Не бояться своих чувств, например, – Грейнджер бы сейчас с ней охотно согласилась, если бы не было так больно.          — Я рада, что он отпустил это. Рада, что он справился с этим, - Гермиона не врёт. Если справился Драко, то сможет и она. — Рада, что получила ответ, пусть и поздно. Рада, что теперь поставлю точку. Но, чёрт, это ужасно, Джин! Как бы всё сложилось, если бы мы…         — Мы уже этого и не узнаем, дорогая, - Джинни не дала ей договорить. — Нужно смириться, как бы больно и обидно не было. Это жизнь.          — Спасибо, что была всегда рядом. Спасибо, что не осуждала за это «всё», - Гермиона размахивает руками на последнем слове, демонстрируя это самое «всё». — Спасибо, честно.          — Ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной об этом и …         — Знаю, но больше не хочу, - теперь очередь Гермионы прерывать подругу.  — Думаю пора отпустить.. Больно, но пора, - Гермиона улыбается, несмотря на слёзы. Как улыбаются, когда отпускают что-то, что терзало на протяжении долгого времени и теперь освобождаются от этого. От этого груза. Отпускают.    

***

      — Мне нужно идти. Не хочу демонстрировать ещё кому-то отсутствие своих манер, - язвит Драко, вспоминая её замечание, но без намёка на обиду — Я рад, что мы встретились. До встречи, Гермиона? – встает он из-за стола и задерживает взгляд на ней.         — До встречи, Драко.