Тайный друг

      — Это тебе.       Перед глазами Гарри возникает самый уродливый леденец в мире, но скривиться ему не позволяют тёплые чувства к человеку, что весело его протягивает.       Никто не знает, что они общаются. На людях они лишь перебрасываются колкостями, но никогда не более того. Ни одной улыбки они ещё не подарили друг другу в чужом присутствии. Пока всё должно именно так и оставаться. Драко просил.       — Спа...сибо, — Гарри неловко улыбается, принимая подарок, — Но почему он...?       — Почему он двигается? Ну, эти твари обычно довольно активные, даже если насадить их на палку, — объясняет Драко, отсылаясь на достаточно достоверные источники, — Хагрид рассказывал, что их яд может быть смертельным, если они окажутся неспелыми. Но я убедился, что этот тебя не убьёт. Он уже рыжеватого цвета, видишь?       — То есть ты всё-таки слушаешь его на уроках? — хихикает Гарри и наконец осмеливается попробовать сладость на вкус.       Его язык скользит по чему-то отчаянно шершавому, напоминающему самый грубый ковёр из всех, что ему доводилось когда-либо видеть. Тот самый ужасный ковёр тёти Петуньи, что Гарри обычно выбивал по выходным. К счастью, Поттеру не приходило в голову его лизнуть, но ощущения наверняка были бы схожими. Ни капли это не сладко, даже когда прекрасный нектар (он же яд в неспелых плодах) обволакивает его рецепторы. Гарри разочарованно вытаскивает изо рта слюнявый леденец, который в свою очередь разочарован не меньше, и от этого его мокрые мохнатые лапы бьются сильнее в попытках смахнуть с себя непрошенную влагу.       — Фуууууу, — Гарри от неожиданности пугается и отбрасывает гостинец подальше, уже совершенно не думая о чувствах Драко.       — Как тебе пришло в голову в рот это взять? — Малфой заливается смехом, вовремя отскакивая от разгневанного леденца, летящего в его сторону.       — А зачем ты его принёс вообще? — хмурится Поттер, но заражается громким смехом Драко, в отместку не забывая его толкнуть.       — Хотел сам попробовать, Хагрид эту гадость так вкусно описывал, но все же я не решился. Подумал, что сначала это должен быть ты, — блондин широко улыбается и притягивает к себе Гарри за длинный рукав свитера, — Теперь мы оба знаем, что нельзя верить этому бестолковому великану.       — Не говори так, Хагрид мой друг, — с обидой в голосе звучит из уст Гарри в очередной раз. Только имена меняются. "Рон мой друг", "Гермиона мой друг", "Хагрид мой друг". Всё это Драко слышит снова и снова, когда позволяет себе нелестно отозваться о глуповатых и простоватых, по его мнению, друзьях Поттера. Как так случилось, что он вообще с ними дружит? Он ведь избранный.       Кажется, это и привлекает Драко в Поттере больше всего. Родители с детства привили Малфою младшему любовь к редким артефактам и неоценимым предметам искусства. Если вещь всего в паре экземпляров попадает на магический рынок — она обязана стоять в гостиной замка Малфоев на самом почётном месте. Лишь изредка смахивать с неё пыль довелось бы эльфу-помощнику, но больше её не касался бы никто. Можно было бы только любоваться её красотой в отдалении, сидя на мягком диване. С восхищением смотреть на эту исключительной ценности вещь и ещё на сотню таких же непомерно ценных, стоящих рядом с ней, висящих над ней и покоящихся под ней. Одним словом, парадная зала замка чистокровных волшебников Малфоев была больше похожа на блестяще-вычурную живописными металлами и камнями кладовую, о которой давно позабыл царь Мидас, чем на гостиную людей, имеющих изысканный вкус.       Выбирать друзей родители учили маленького Драко по той же аналогии. И когда мальчик узнал, что на первый курс школы волшебства вместе с ним зачислен тот самый Гарри Поттер, капризному и амбициозному будущему студенту захотелось тотчас же завести дружбу с этой редкой птичкой. К сожалению, его дружбу Поттер немедленно отверг, от чего Малфой сразу же не взлюбил выскочку, угодившего в Гриффиндор. Но особенно сильно его раздражали те, кому он предпочел дружбу с ним. Первые два года он доходил до кипения при одном только взгляде на рыжего недоумка и занудливую всезнайку, вечно кружащихся как назойливые мухи рядом с Поттером, но к третьему курсу это чувство почему-то ушло. На самом деле, резкая перемена в его отношении к свите Поттера объяснялась довольно просто — они с Гарри всё же подружились.              Это случилось совершенно неожиданно для них обоих, в один из обычных будничных школьных вечеров, когда они столкнулись взглядами, а затем и лбами, в полупустой библиотеке. Гарри потёр ушибленный лоб и выругался от досады, а Драко, не долго думая, грубо толкнул своего визави в плечо. Внезапная стычка могла бы вылиться в ещё большую неприязнь между студентами враждебно настроенных факультетов, но произошло обратное — они вдруг разговорились и даже нашли общий язык. Этим вечером родилась их тайная, но крепкая дружба. Неизвестно, думал ли Драко в тот момент про то, насколько соизмерима ценность его зарождающихся отношений с такой значимой фигурой в мире волшебства с сокровищами мрачного родового замка, но ему искренне нравилось общество бывшего неприятеля и расстались они тогда лишь на рассвете.       — А я кто для тебя? — голос Драко звучит тише и трогает ушные перепонки Гарри в их самых глубоких отдалениях.       По спине Поттера пробегает череда мелких мурашек, от чего он непроизвольно ежится и тихо смеётся, будто от щекотки. Он не смотрит в глаза Малфою, но чувствует на себе его взгляд.       — Ты сам решил, что мы должны быть тайными друзьями, разве нет?       — Друзьями? Мы с тобой друзья? — блондин запускает холодную ладонь под мягкий свитер и трогает отчётливо бушующие мурашки на коже Гарри кончиками пальцев.       Поттеру всегда нравились прикосновения Драко, даже в самом начале их общения, когда тот в шутку его толкал или небрежно щёлкал по носу пальцами. С течением времени прикосновения тайного друга становились всё нежнее, а разговоры всё тише. Драко шептал на ухо Гарри всякие непристойности, пока Рон и Гермиона, разинув рты, бродили по Сладкому Королевству.       — Однокурсники?.. — предлагает Гарри, тихо посмеиваясь над меняющемся в лице Малфое, но тут же получает ответ на свою дерзость.       Драко больно щиплет его кожу под свитером и прижимает к себе, да так, чтобы брюнет ни за что не вырвался из объятий.       Гарри не оставляет попыток и хотя бы ради приличия старается оказывать сопротивление, но всё же сдаётся. Тогда руки Драко теряют силу и по ним льётся лишь ощутимая нежность.       За их спинами различаются звонкие голоса и Малфой нехотя спускает ладони вниз, не отводя взгляда от зелёных глаз.       — Увидимся вечером, — он напоследок наклоняется к уху Гарри и чуть слышно касается губами мочки.       Мимо беседки, что парни уже четверть часа занимали в пустом школьном дворе, неслась целая толпа только что отобедавших и теперь спешащих на урок студентов.       — Я расскажу профессору Стебль, что ты украл это в её теплице, Поттер, — с наигранной язвительностью выдавил из себя Драко, и незаметно для окружающих подмигнул Гарри.