Я хочу быть твоим/твоей

      Эвтиде не нравилось, что она испытывала симпатию к Верховному эпистату. Безответное чувство кружило голову, заставляло желать чего-то невозможного, совершенно безумного. В голове рождались всякие запретные желания, и остановить их было не так-то просто. Но она сдерживала порывы, потому что за ними могли последовать необратимые последствия.       Она мечтала, чтобы ее интерес к нему угас. И чем настойчивее Эва старалась перестать о нем думать, тем сильнее ее тянуло к этому мужчине. Он пугал ее, внушал опасение, но она не могла объяснить самой себе причину своей привязанности. Возможно, это было любопытство. Или, быть может, нечто такое, чего она никогда не испытывала.       «Не смогу никогда забыть его, — думала она, глядя в звездное небо. — Все-таки, сама судьба свела меня с ним. Не смогу полюбить другого…»       Эвтида чувствовала себя одержимой. А ему нравилось ее дразнить, провоцировать на дурные поступки, заставлять желать… Нет, он не пытался оказывать ей знаки внимания — наоборот, делал вид, будто не замечает ее взглядов, сохранял дистанцию. Это приводило ее в бешенство. И в конце концов девушка решила ответить ему тем же.       Однажды ночью она увидела Амена и Агнию, увлеченно воркующих у фонтана возле главного храма. Она резко отвела взгляд и поспешила прочь, опасаясь, как бы ее вновь не увидел эпистат. Но он все равно заметил ее.        — Куда так торопишься? — спросил он, окидывая ее подозрительным взглядом.       — Вам какое дело, эпистат? — огрызнулась она, даже не стараясь скрыть своего негодования. — Куда надо, туда и иду…       «Ему знать не обязательно, что на самом деле я пытаюсь вызвать в нем ревность», — подумала Эва, старательно избегая встречаться с Верховным эпистатом взглядом, чтобы не выдать себя. Поэтому ее ответ прозвучал довольно грубо.       — Забываешься с кем говоришь, Эвтида, — ответил Амен. Даже в тусклом свете луны было видно, каким недовольным стало его лицо.        Мужчина сделал знак Агние, мол, оставь нас наедине. Та послушно удалилась. Затем снова обратился к Эвтиде:       — Негоже юной деве ходить по городу в одиночестве, особенно в ночной час.       — Я не обязана отчитываться перед вами о каждом своем шаге, — сказала девушка, гордо вскинув подбородок. — Я свободная девушка. Могу ходить куда захочу и к кому захочу.       — Привяжу тебя у дома, непокорная, посмотрим, надолго ли хватит твоей дерзости, — пригрозил он, хищно улыбаясь. Он сделал шаг к ней, она попятилась и уперлась спиной в колонну.       — Как-нибудь обойдусь без воспитательных бесед, господин, — процедила Эвтида сквозь зубы. — Если вы закончили, я пойду. Меня ждёт кое-кто. Вас, видимо, тоже… — добавила она с тонким намеком, пытаясь обойти его.        Он заметил ее безразличие, пусть даже притворное. Стальной хваткой схватил за локоть и притянул к себе.       — Неужели ты думаешь, глупая, тебе это с рук сойдет? — рявкнул он, нависая над ней. Глаза его горели нехорошим огнем, а от его близости по коже девушки прошла дрожь. Ей показалось, словно воздух вокруг них заискрился от напряжения. — Ишь, осмелела… Пойдешь со мной.       — Пустите меня! — попыталась высвободиться она. Ему, похоже, доставляло удовольствие демонстрировать свою власть над нею. Девушка в отчаянии замахнулась на него рукой. Попытка не удалась.       — Довольно, Эвтида. Ты не в том положении, чтобы перечить мне. Идем.       Он потащил ее за собой, не обращая внимания на вопли протеста. Они прошли по безлюдным улицам, свернули за угол и оказались у освещенного факелами знакомого дома.       — Зачем вы привели меня сюда? — спросила девушка, чувствуя, насколько тесно соприкасаются их тела.       Амен ничего не ответил, втолкнул ее внутрь и закрыл за собой дверь. Комната, куда они вошли, освещалась лишь слабым светом нескольких свечей, стоящих в мраморных подсвечниках. В воздухе висел тонкий аромат масел, которыми натирался эпистат. Некоторое время мужчина молча расхаживал по просторной комнате, внимательно разглядывая Эвтиду с ног до головы. На ней было черное платье с открытыми плечами, обтягивающее ее точеную фигуру. Тщательно подобранные украшения на ее шее и запястьях подчеркивали красоту ее тела, придавая его чертам какую-то особую выразительность.       — Ходишь по ночам в таком виде, позволяешь каждому встречному лицезреть тебя, да еще смеешь выводить меня из себя… — вкрадчиво заговорил Амен, приближаясь к девушке. Она вздрогнула и вжалась в стену, когда он прислонил ладонь рядом с ее плечом. — Ты воистину безумна, раз решилась на такое. За это надо преподать тебе урок…       Его рука проскользнула по ее бедру и поползла вверх, остановившись на груди. Кончики пальцев нежно ласкали ее сквозь тонкую ткань, поглаживая и сминая, заставив девушку затрепетать от острых и одновременно сладких ощущений. Сердце ее бешено заколотилось, кровь застучала в висках.       — Вы так поступаете со всеми, кто осмелится вам перечить? — тихо спросила она сдавленным голосом, ощущая, как тонет в омуте его бездонных глаз.       — Считай, ты единственная, кому я позволяю подобные вольности, — ответил он с хрипотцой в голосе.       Эвтида прерывисто вздохнула, когда его пальцы пробежали по краю платья, чуть задержавшись там и двинувшись вверх. Плавным и медленным движением его рука поднялась по внутренней стороне ее бедра, задирая подол выше. Она ощутила его твердые и требовательные пальцы там, где они были более всего желанны. По телу прошла сладостная волна, лишив ее рассудка. Ее голова откинулась назад, рот приоткрылся, чтобы впустить в себя его язык, и девушка стала медленно подаваться навстречу.        Услышав громкий стон, сорвавшийся с ее губ, Амен ухмыльнулся и продолжил дразнящую пытку, то и дело останавливаясь и возобновляя свои ласки с новой силой, отчего девушка уже едва держалась на ногах. Каждое его движение сопровождалось ее стонами, которые он глушил глубокими поцелуями. Ему было лестно видеть как его прикосновения доводят ее до безумия. Наконец, сжалившись, он убрал руку и, воспользовавшись ее секундным замешательством, подхватил ее на руки, будто она ничего и не весила, и уложил на ложе.       — Ты прекрасна, Эвтида, прекрасна… — прошептал он, неспешно стягивая с нее платье и обнажая ее тело, от вида которого он задышал чаще.        Амен несколько минут любовался ею, горячими ладонями проведя по шелковистой, трепещущей от его прикосновений коже. Удивительная, ослепительная красота этого юного девичьего тела наполнила его сердце восхищением и гордостью, заставляя глаза засиять ярким пламенем. Эта девушка была создана для него. Ее хотелось любить и беречь, как самое ценное творение богов.        — Долго я ждал тебя, моя Неферут, — шептал он хрипло, покрывая поцелуями ее шею. Затем его губы проложили влажную дорожку к ее груди.       Эти слова отзывались в ее сердце трепетом, обещая так много…       — Что мы делаем, Амен? — вдруг спохватилась Эвтида, смутившись. Но мужчина тут же успокоил ее, коснувшись пальцами ее припухлых губ и тихо шепнув:       — То, ради чего боги послали нас друг другу. Родство душ, — сказав это, он приподнялся на локте и пристально посмотрел на нее. Выражение его лица было серьезным и даже угрожающим. — Я хочу обладать тобой. Хочу взять тебя всю без остатка. Сжать в своих объятиях и никогда не выпускать. Я знаю, что ты хочешь того же…       — Хочу… Хоть я никогда и никого не желала сильнее, чем тебя. Но я боюсь… Боюсь, что ты сможешь погубить меня и себя…       — Я готов пойти на это, — сказал Амен, вновь склонившись над ней. Их лица почти соприкасались. Эва замерла, словно зачарованная. Его взгляд завораживал ее. — Я уязвим и открываюсь сейчас перед тобой именно таким, каким хочу быть. Для тебя. Всегда.       Он обхватил ладонями ее щеки и поцеловал, нежно и настойчиво. Приподнявшись над девушкой, поднял ее руку к своей груди, а другой рукой стал снимать с себя накидку. Девушка быстро последовала его примеру, потянувшись к поясу его штанов, потом охнула и застыла в неподвижности. Амен остановился, проследил за ее взглядом и понимающе улыбнулся. От внимательного взора эпистата ничего не могло укрыться.       — Не бойся меня, Эвтида, — с чувством проговорил он. — Не причиню тебе боль. Никогда. Обещаю.       Мимолетный испуг сменился глубоким восхищением — он снова вызывал в ней столь сильное чувство, граничившее с одержимостью. Зажмурив глаза, она кивнула в знак согласия и раздвинула ноги. Амен не стал медлить. Он немного поерзал, удобнее устраиваясь над ней. Обняв его за шею, Эва впилась в его губы долгим и жадным поцелуем, крепче прижимаясь к его твердой мужской плоти. Все сомнения и тревоги исчезли. Остались лишь жар и непреодолимая потребность обладать друг другом. Теперь она знала, чего хочет. А хотела она его, так неистово, до одури…        — Не спеши, желанная… — Амен сдавленно зарычал и закрыл глаза, когда она прошлась ладонью по его напрягшемуся члену.       Хрипло выругавшись, он усадил ее на себя сверху, и она, глядя ему прямо в глаза, опустилась на него, соединяя их тела в единое целое. Резкая вспышка боли пронзила ее, но она была слишком поглощена самим моментом, поэтому не успела даже вскрикнуть. Мужчина, однако, заметил ее реакцию и замер.       — Скоро пройдет… Вот так. Умница… — пробормотал он и вышел из нее, после чего некоторое время лежал неподвижно, позволяя ей привыкнуть к новым ощущениям.        Большим пальцем нежно обвел контур ее нижней губы, затем скользнул в ложбинку между ее грудью, нащупал торчащую вверх вершинку и легонько провел по ней языком. Руки девушки, обнимавшие его спину, напряглись и еще теснее прижали его к себе. Когда боль ослабла, Эвтида снова оказалась сверху, не переставая осыпать его лицо и шею поцелуями. Погладив его широкую грудь, попросила:       — Возьми меня… Дай мне почувствовать тебя всего…       Она вернула его ладони к своим бедрам, немного покачивая ими, вызывая у него улыбку. Затем ощутила легкое движение внутри себя. Потом еще одно, чуть глубже, быстрее… Амен крепче ухватил ее за бедра, направляя и задавая ритм, вырвав из ее полураскрытых губ протяжный стон. Их языки сплелись в уже знакомом узоре, и он вновь заставил ее стонать и дрожать от удовольствия. Ощущение его плоти внутри нее было таким острым и упоительным — им хотелось, чтобы это никогда не кончалось…       — Не отводи от меня взгляда. Я хочу видеть тебя во всем твоем великолепии, — приказным тоном велел он ей, двумя пальцами стимулируя чувствительную точку в нежной глубине ее тела.       Эва не смогла сдержать дрожи и в порыве страсти выкрикнула его имя. Отдалась ласкам, понимая, насколько сильно сейчас уязвима. Его движения ускорялись, дыхание становилось все тяжелее. Никто из них не хотел уступать, стремясь до последнего момента удержать то ощущение единства, которое возникло между ними. До тех пор, пока полностью не растворились в нахлынувшем на них блаженстве. Весь мир исчез. Лишь громкий стук их сердец был способен нарушить безмятежный покой.        Девушка не заметила, как уснула. Равно как не почувствовала, в какой момент Амен выбрался из-под ее объятий и встал с ложа. В полной тишине он быстро оделся и, склонившись к ней, почти невесомо поцеловал ее в висок. Над ее ухом раздался чуть слышный шепот:       — Ты нужна мне, Эвтида… Я корю себя за эту слабость, но это сильнее меня.       Он выпрямился и с непроницаемым выражением лица вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Некоторое время Эве казалось, будто она видит сон. Она не двигалась, продолжая лежать в постели. Первые лучи солнца коснулись ее лица, прогоняя остатки сна. Резко вскочив с кровати, она приложила руку к бешено стучащему сердцу.        — Это был не сон! О незримый бог… — прошептала она и села на ложе, обхватив руками колени и опустив голову. — Как теперь вести себя? Что будет, если он узнает? Как поступить?       Эвтида вздрогнула, когда в дверь негромко постучали. Накинув на себя одежду и собравшись с духом, девушка подошла к двери, отворила ее и осторожно выглянула наружу. На пороге стоял Тизиан со свитком в руках. Заметив ее встревоженное лицо, охотник успокаивающе улыбнулся:       — Повезло тебе, красавица. Сам Верховный эпистат тобой заинтересовался. Велел передать вот это. Не ожидал, что он к тебе так милостив. Видать, ты ему приглянулась.       — Спасибо… — еле слышно прошептала девушка, принимая свиток. Ее руки слегка дрожали, хотя она изо всех сил старалась придать себе невозмутимый вид.       — Чуть не забыл… Эпистат просил провести тебя в твою комнату, а то снова куда-то запропастишься.       — Я бы с радостью сбежала, да только нет у меня такой возможности, — съязвила она, но охотник уловил фальшь в ее словах.       — Хе-хе, ты уже опять маешься дурью, — он осуждающе покачал головой. — Амен тебя не отпустит. Сама знаешь, как я вижу.       Она решила промолчать. К чему спорить, если и так ясно, что влюбилась по уши. И не только она. Но сказать Тизиану правду не хватало смелости. Поэтому, опустив глаза, Эва, словно невзначай, проговорила:       — Может, хватит время терять? Давай пойдем уже…       Когда они, наконец, добрались до ее покоев, солнце уже стояло высоко в небе, заливая комнату ярким светом. Коротко кивнув на прощание, мужчина развернулся и ушел, оставив ее одну. Шумно вздохнув, на негнущихся ногах она зашла в дом. Немного поразмыслив, решила, для начала, умыться и переодеться. Быстро расчесала волосы и нанесла на лицо легкий макияж. Убедившись, после минутного колебания, во внешнем виде, с чистой совестью села в кресло, стоящее возле окна, закинула ногу на ногу и принялась внимательно изучать свиток, врученный Тизианом. Без особого труда разобрала написанное:       «Дарующая жизнь,       Я пишу это, желая, чтобы ты узнала о моих намерениях, равно как и о тех чувствах, что испытываю к тебе. Сложно дать описание наших отношений, ведь они… непредсказуемы.       Возможно, не было ни одного дня, чтобы я не думал о тебе с тех пор, как увидел в первый раз, и это странно для такого противоречивого человека, как я. Ты — тайна, которую я пытаюсь разгадать.       Мое сердце стремится к тебе каждую секунду. Во мне пробуждается столько любви к тебе. Впервые в жизни я испытал такое.        Моя жизнь была полна пустоты и одиночества, а теперь я словно нашел цель. И эта цель — ты.       Моя женщина.        Моя вечность.        Моя любовь…»       — Это… это невозможно, просто невозможно! — растерянно проговорила она вслух, перечитав последние строчки. Сердце билось, отдаваясь в ушах. От нахлынувших чувств на глаза навернулись слезы. Закрыв лицо руками, дрожащим голосом прошептала:        — Мое сердце бьется в унисон с твоим. Моя судьба — в твоих руках… Моя жизнь зависит только от тебя… Это глупо, безрассудно, безумно. Исфет… Как же я люблю тебя…       — Моя женщина, — прошептал в ответ из-за ее плеча тихий, проникновенный голос. В следующую секунду она почувствовала, как вокруг талии обвилась сильная рука, а губы коснулись шеи. — Моя вечность, — Амен покрывал поцелуями ее обнаженное плечо. — Моя…       — Любовь… — одновременно произнесли они, повернувшись друг к другу и утонув в поцелуе.