Lilac and Sakura

Цутому стоит у набережного ограждения и изредка поглядывает то на сенсорные наручные часы, то на окружающие его объекты: на асфальт, пробегающих мимо детей, школьников и школьниц, возращающихся с занятий, лавочки и фонарные столбы на другом конце набережной, клумбы с цветами и… на цветущую сакуру. Цветение сакуры всегда очень красиво. Ветви деревьев плавно покачиваются от приятного дуновения ветерка, лёгкие нежно-розовые лепестки отрываются и начинают падать, осыпая всё, что только можно и нельзя и разнося приятный едва уловимый запах за собой. — Цутому-ку-у-н! — раздаётся крик. Парень поворачивает голову влево и видит бегущую ему навстречу девушку. — Цутому! — она пробегает на пару шагов дальше, не успев остановиться, но возвращается. — Привет! — Привет, Ханако, — он вспоминает, что держит в руках цветы. — А… э-это тебе! — О, спасибо! — она улыбается, принимая подарок. Затем вопросительно смотрит на него. — А ты чего тут один? Сюдзи и Аканэ разве не с тобой? — Они уже на месте, — несколькими минутами уговоров он добился того, чтобы они шли в караоке вдвоём, а они с Ханако их догонят. — Ты ведь не против, если мы пойдем вдвоём? — Да нет, — хмыкнула она. На какие-то секунд пять воцарилось молчание. Цутому оглядел свою спутницу: тёмные волосы заплетены в косу, карие глаза горят, заражая своей задорностью, щёки чуть розоватые, видимо, от долгой пробежки; одета она в обычные джинсы и толстовку, а он, просто не зная, что надеть, пошёл прямо в школьной форме. — Это… так мы идём? — спрашивает она, теребя в руках подаренные харизантемы. — Да, пойдём! Они вдвоём направляются вдоль набережной. Сегодня солнечно, но как-то уж прохладно для середины апреля. — А ты знал, что на расставание люди дарят харизантемы? — с интересом спрашивает Ханако, разглядывая цветы с желтоватыми лепестками в центре и белыми по краям. — Серьёзно? — Не то слово! — Ну тогда нет, не знал, — он издает неловкий смешок. — Но ты говорила, что тебе вроде нравятся… — Да, очень! Но… что-то не помню, что говорила такое, — девушка смотрит на собеседника. — Да как-то перед уроком… может… ещё давно, тут я тоже не вспомню, — он пожимает печами, потирая затылок. — Понятно, — она улыбается. Они идут, ещё метров двадцать в молчании, а затем, свернув с набережной к дороге, перебежали дорогу и пошли вглубь района. — А можно вопрос? — Да, какой? — Ты действительно хочешь перевестись в старшую школу в Токио? — Да, хочу. — То есть… если ты сдашь все экзамены, то уже через год уедешь? — голос как-то грустно дрогнул. — Так выходит, — говорит Цутому. — А. можно у тебя тоже кое-что спросить? — Конечно, — она улыбается. — Признаваться в чём-то будешь? — Ч-что, как… — Цутому в тот же момент понимает, что тут и экстрасенсом быть не нужно. Он останавливается. — Да. Ханако замирает, глаза распахнулись от удивления. — Ханако Бандо, ты мне… — слово вертится на языке, но произнести его почему-то сложно. — нравишьтся. Давай встречаться? — Ты… серьёзно…- Ханако больше ничего не может сказать. Мимо проезжает велосипедист, нарушая тишину. Девкшка нервно смеётся. — Да… нет… — смех становится громче. Парень непонимающе смотрит на неё. — Я… я… не знаю… Она закрывает лицо руками. Цутому чувствует, что в груди что-то камнем падает вниз, но не от облегчения. — Всё хорошо? — Извини-извини, — нервный смех Ханако прекратился. — Нам только пятнадцать. Все впереди! Может, не стоит пока? Зачем нужны лишние отношения? Знаешь, ведь… всякое может быть. Тем более, ты ведь планируешь уезжать… а вдруг ты там встреишь кого получше? Кто тебе по судьбе подойдёт, а? Я тогда стану ненужным балластом. — Да, ты, наверное права… — парень выдавливает из себя улыбку. — Ты права. Цутому почувствовал, как во рту пересохло. А чего еще можно было ожидать? Может быть Ханако действительно права, может это просто симпатия, а не любовь? Но сердце будто было привязано к тому самому упавшему камню — провалилось непонятно куда и как. В тот вечер оба делали вид, что ничего не было: непринуждённо пели в караоке, смеялись, шутили, на вопросы Аканэ и Сюдзи: «Всё ли в порядке?», они улыбались и говорили, что да, хотя в душах бушевали штормы: у него — из-за невзаимности и попытки принять, у неё — из-за осознания признания и какого-то неизведанного, нового чувства.

***

Кажется, Цутому начал её избегать. Разговаривал с ней меньше, постоянно скрывался где-то во время перемен или общался с кем-нибудь ещё, почти не писал ей. Его можно было понять. Часы превращались в дни, дни превращались в недели, те в месяцы. И так, незаметно, прошёл и год. В конце февраля пришла последняя смс-ка: 《Привет, Хонако. Каждый раз я гадаю, как ты там сейчас, с кем. Я знаю, что ты не заинтересуешься мной ни сейчас, ни в будущем, никогда больше, наверное. Это грустно, но… это твоё решение. Я всё равно люблю тебя. Надеюсь, ещё увидимся. Извини меня.》 Ханако сообщение пришло в пять утра. После этого номер Цутому стал недоступен. Хотя Сюдзи передавал от него приветы. Девушка чувствовала полную пустоту после этого. Но какая-то странная пустота. Слишком уж она неприятная и всепоглащающая. И как так получилось? И с этой дурацкой пустотой она живёт уже четыре года. Из Осаки она переехала учиться в Токио. Попытки забыть иногда были успешными, но это всё как зубная боль: то проходит, то возвращается с новой силой.

***

Ханако шла по набережной. Август выдавался наудивление холодным, ветер был сильным, а небо заволокло тучами. Кусты сирени и небольшие деревьица хиноки изгибались под порывами ветра. Она говорила по телефону, особо не обращая внимания на проходящих мимо людей. — Аканэ, я наверное не смогу приехать на этих выходных, — тараторит девушка и чувствует, как задевает кого-то плечом. Звук падения каких-то вещей. — Ой, повиси минутку… — она убирает телефон и оборачивается. Позади неё никого не оказывается, только, видимо, выпавшие, ключи. Она оглядывается: в метрах шести от нее идёт парень и девушка. Ханако поднимает ключи. — П-простите! — она нагоняет парочку. — Вы обронили! Сначала оборачивается девушка и останавливается. — О… да, действительно! — незнакомка с неловкой улыбкой забирает у неё связку. — Спасибо. За ней следом оборачивается и парень. Ханако замирает. — Йоши, ну как… — он замечает девушку и с удивлением смотрит на неё. — Цутому Амами? — Да, это я. Оба как-то нервно смотрят друг на друга. Он, всё с такими же тёмными и шелковистыми вьющимися волосами, добрыми глазами и в свободной одежде, и она, перекрашенная в рыжий, с уставшим взглядом и в рубашке с брюками. — Ханако? — Д-да! — без каких-либо раздумий она крепко обнимает его. — А я думаю, какой бритый затылок знакомый-то! — она смеётся. — Кхм… Амами, может объяснишь, что происходит? — спрашивает его спутница. Рыжеволосая отстраняется от него и смотрит на девушку: шатенка с серо-голубыми глазами, среднего роста. — А… Йоши, — он неловко улыбается ей. — Это Ханако Бандо, мы в Осаке в одном классе учились. Йоши мягко, но не без подозрения, улыбается и делает приветственный дест в адрес девушки. — И, кстати, Ханако, — говорит Цутому с улыбкой. Спасибо тебе. — За что это? — За тот совет, помнишь? Ты оказалась права. Может, конечно, это прозвучит грубо, но, ты была права. Она кивает. Йоши дергает парня за рукав. — Рад был увидеть тебя! Может, ещё встретимся, — он взмахивает рукой и поворачивается, продолжая путь со своей спутницей. А Ханако застыла на месте, не в состоянии пошевелиться. Из кармана телефона доносится голос подруги, но даже он не возвращает девушку в реальность. И зачем она тогда не согласилась? Почему отказала? Почему посоветовала не встречаться с ней? Потому что была неуверенна в собственных чувствах? Возможно. Потому что боялась быстрого разрыва? Тоже вероятно. Боялась, что ей найдут замену? Да. В голове почему-то всплыло то сообщение, которое она заучила, словно стих: 《Привет, Хонако. Каждый раз я гадаю, как ты там сейчас, с кем. Я знаю, что ты не заинтересуешься мной ни сейчас, ни в будущем, никогда больше, наверное. Это грустно, но… это твоё решение. Я всё равно люблю тебя. Надеюсь, ещё увидимся. Извини меня.》 Он больше ей не заинтересуется. Он любит другую. А она любит его. И будет любить дальше.